Следующие три с лишним часа сочетал приятное с полезным: поднимал на два уровня – и, тем самым, переводил в шестой ранг – слуг, которые еще не успели это сделать, вливал халявную энергию в кластеры Пространства, в компании с напарницей фанатично отрабатывал скоростное переключение в режим взаимного усиления заклинаний и, конечно же, ждал, как манны небесной, ее подъемов на новые уровни. И пусть они случались намного реже, чем хотелось бы, к половине восьмого вечера она взяла восемьдесят восьмой и, тем самым, вплотную подошла к переходу в восьмой ранг.

– Возьмем. Еще сегодня… – проартикулировал ей я, уступил кресло и пульт управления системами вооружения Прохору Осоргину, дал команду организовать нам «окно», взял с мата свою куртку и почувствовал вибрацию телефона.

Увидев на экране фотографию Императора, принял вызов, спросил, что случилось, и превратился в слух.

– Возникли проблемы, требующие моего скорейшего возвращения в столицу… – спокойно сообщил Белосельский, но я был готов поставить голову против ржавой гильзы, что он в бешенстве.

– «Окно» фактически открылось… – заявил я.

– А мы будем в особняке через две минуты.

– Отлично! – безрадостно сказал он. – Тогда я даю команду перегонять «Аллигатор» на посадочную площадку и отправляюсь собираться. Да, кстати, жену я тоже заберу. И, вероятнее всего, буду вынужден взять четвертый ранг под Владимиром. А жаль – тут, у вас, мы отдыхаем и душой, и телом…

Как только он отключился, Жаров‑младший доложил об исчезновении синего портала.

– Оставшееся зверье добьем через полчасика… – пообещал я, кивнул Природнице, бившей копытом, и рванул на выход. Поднявшись в «стакан» и вывалившись под открытое небо, вдруг заметил, что его затягивает облаками, вошел в канал командира дежурной смены и спросил, какую погоду обещают синоптики на ближайшие дни.

Максим Алексеевич попросил подождать буквально десять секунд и начал «переводить» прогноз «на русский язык»:

– Ориентировочно в двадцать три десять температура упадет до минус двадцати шести, а ветер усилится до семнадцати метров в секунду. В начале первого начнется метель. К двум ночи превратится в пургу и за следующие шестнадцать‑семнадцать часов вывалит на Белоярский край до шестидесяти пяти сантиметров снега. Будет мести и всю ночь на субботу. Зато с десяти утра ветер начнет стихать. К полудню практически пропадет. И установится хоть и морозная, но хорошая погода.

– Что ж, значит, на этой неделе я просто сдвину ваши увольнения на сутки… – сообщил ему я, первым вошел в особняк, расстегнул куртку, снял перчатки и шапку, направился, было, к лифту, но увидел, как открывается парадная дверь, остановился и вопросительно уставился на Дарью Михайловну, влетевшую в холл с двумя большими термосумками наперевес: – Ананасы, дыни и ягоды?

– Так точно: собрала по распоряжению Анастасии Юрьевны! – доложила она.

Я поблагодарил ее за оперативность, забрал ни разу не легкую ношу и отпустил заниматься своими делами. Термосумки оставил в фойе, чтобы не таскать вверх‑вниз, прокатил себя и Красовскую в лифте, вышел из кабинки в общий коридор и наткнулся взглядом на Белосельского, уже собравшегося в дорогу. Оба телохранителя обнаружились рядом с ним, а государыня вышла из покоев, выделенных их чете, через две‑три секунды после того, как снаружи послышался характерный посвист лопастей несущего винта «Аллигатора». Матушка и Аня тоже не тормозили, так что я ткнул в сенсор вызова лифта, повел рукой, предлагая гостям в него зайти, а сам направился к двери, ведущей на лестницу. А когда подошел, услышал гневный рык самодержца:

– Хватит мямлить: мне нужны не ваши эмоции, а информация!!!

Следующие секунд пятьдесят он слушал невидимого собеседника и наливался дурной кровью. Потом прошипел, что ему все ясно, приказал ждать распоряжений, сбросил вызов, повернулся ко мне и скрипнул зубами:

– Олег Леонидович, я вынужден опять просить вас о помощи: в центре Белоярска, на продовольственном складе ресторана жилого комплекса «Жар‑птица» два с лишним часа тому назад открылся голубой портал. Владелец ресторана доложил о его обнаружении начальнику службы безопасности ЖК, тот передал эту информацию владельцу «Жар‑птицы» – главе рода Смирновых – и последние решили использовать этот «подарок судьбы» для усиления. Для того, чтобы минимизировать риск, быстренько перепрограммировали систему кондиционирования так, чтобы она насыщала воздух в двух помещениях, смежных со складом, какой‑то ядовитой дрянью и травила иномирное зверье. Усиливались порядка двух часов. А потом из портала вышла стая «диких собак», владеющих Землей, не отравилась и начала разносить стены… на первом этаже восьмидесятиэтажной жилой башни! В этот момент Смирновы и запаниковали. Эвакуация людей вот‑вот начнется – начальник Белоярского управления министерства внутренних дел связался с командиром сто тридцать первого отдельного вертолетного полка, и пилотов, вроде как, уже подняли по тревоге. Но восемьдесят этажей – это сотни квартир и одна сравнительно небольшая крыша, соответственно, жителей быстро не эвакуируешь. И если дом рухнет… или если «дикие собаки» разбегутся по району, то жертв будет… очень много.

– Мы вылетим в течение пяти минут… – пообещал я. – А свободная смена усадьбы – сразу после того, как сюда пригонят «Исеть». И мы сделаем все, что в наших силах…

…Вылетели через шесть. Всемером – я счел необходимым взять с собой матушку Валентины, владеющую Землей. Режим форсажа выбрали еще при наборе высоты, обошли «Аллигатор» Белосельского и «Ураганы» сопровождения, как стоячих, и ушли в точку. Первые четверть часа полета я провисел в оперативном канале – отслеживал местонахождение «Исети», ставил боевые задачи тревожной группе и грузил ценными указаниями Антипа Назаровича, остающегося за старшего. Потом до меня дозвонился Анциферов и загрузил таким количеством информации по «Жар‑птице», что пришлось подключить к ее «перевариванию» мою родительницу и Наташу. А минут за пять до подхода к тому самому ЖК генерал подключил к разговору начальника Белоярского управления министерства внутренних дел, и тот сначала мрачно сообщил, что часть «собак» вырвалась из центральной башни и уже ломится в соседние, а потом кинул в канал ссылки на окрестные уличные камеры.

Я задал десяток уточняющих вопросов, дополнил ответами «картинку», сложившуюся в голове, и скорректировал планы. Поэтому перед посадкой на крышу двадцатиэтажного корпуса, неплохо прикрытого от ветра соседним, двадцатипятиэтажным, потребовал поднять один из лифтов и заблокировать возможность его вызова кем‑либо еще.

Потом оценил количество вертушек, мотавшихся между крышей одной из двух самых высоких башен и зданием какой‑то гостиницы, отключил микрофон, уставился на матушку и озвучил последние ценные указания:

– Ты, Аня, Валя и Варя выносите «псин» в корпусах «Б», «В» и «Г». Твоя двойка работает первым номером, а Варина – на подстраховке. А мы трое уходим в корпус «А». Светлана Николаевна, ваша единственная задача  – жить в чувстве Земли и отслеживать напряжения в несущих стенах. Чтобы мы, в случае чего, успели выбраться из здания до его обрушения. При этом держите дистанцию минимум в десять метров. Что, с учетом действий в здании – хотя бы одна смежная комната. Справитесь?

– Так точно! – уверенно ответила она.

– Тогда до входа в корпус перемещаетесь, зеркаля действия Наташи, висите в оперативном канале и сообщаете о любых замеченных странностях… – добавил я, дождался касания, опустил дверь‑трап, вырубил двигатели, дал команду десантироваться, дождался, пока ее выполнят все шесть женщин, спрыгнул на крышу следом за ними, закрыл «Икар», передал под охрану его бортового компьютера и рванул к «стакану» лифтового холла.

В тот момент, когда открылись дверцы кабинки, «забронированной» за нами, мысленно обложил последними словами идиота, отправившего к нам маленькую, четырехместную, быстренько «утрамбовал» в нее дам, почти не удивился тому, что Красовская, в темпе развернувшись на месте, подтянула меня к себе, вжался в нее и кое‑как ткнул в сенсор первого этажа. А уже через минуту, вылетев в холл первого этажа, снова включил микрофон гарнитуры, сообщил подполковнику Ермолаеву, что мы практически на месте, и спросил, готовы ли «координаторы».