Вот мое настроение и вернулось на отметку «Прекрасное». А эдак через полчасика такое времяпрепровождение начало надоедать, и душа потребовала продолжения праздника. Вот я на часы и посмотрел. Потом простимулировал затылок, пришел к выводу, что без четверти семь утра нормальный праздник длительностью в шестьдесят‑семьдесят минут не устроить, расстроился и… прозрел:
– Ната‑а‑аш?
– Ау?
– Тут, в «Ключах», есть прекрасный спорткомплекс. Тренироваться мне, честно говоря, лениво, зато перспектива поплескаться в бассейне уже гонит в гардеробную. Компанию составишь?
– В гардеробной или в бассейне? – ехидно уточнила она.
– Само собой, и там, и там! – парировал я, задавил проснувшуюся, было, фантазию, остудил себя заморозкой и продолжил в том же духе: – Я не знаю, купила ли ты себе вчера купальник, так что не смогу подобрать к нему плавки нужного цвета. И во время плавания предпочту любоваться фигуркой личной помощницы, а не чьей‑либо еще…
Она рассмеялась, признала поражение в этой пикировке, призналась, что купить купальник не догадалась, и пожала плечами:
– Впрочем, если спорткомплекс тут не самый дешевый, то в нем должен обнаружиться спортивный магазин. В общем, придется подбирать купальник под плавки, а не наоборот…
Подобрали. К моему искреннейшему сожалению, без многочисленных примерок. Потом разошлись по раздевалкам и встретились уже в бассейне, в котором плавали аж четыре дамочки значительно старше моей матушки. В глазах Наташи, оценившей их фигуры, заискрились смешинки, а я сделал вид, что возмущен:
– Ты – лучшая по определению. Дальше объяснять?
– Не надо. Лучше любуйтесь… – вполголоса хихикнула она, прыгнула в воду, пронырнула метров десять‑двенадцать, красиво всплыла на поверхность и помахала мне рукой.
Я задвинул куда подальше желание выпендриться, изобразив переднее или заднее сальто, вытянулся в обычном прыжке, почти без брызг скользнул в «свою» стихию, получил море удовольствия от фантастически насыщенного чувства Воды, открыл глаза, позалипал на фигурку Красовской и слишком уж быстро всплыл рядом с ней.
– Чувство Воды плотнее, чем чувство Воздуха… – проартикулировала Наташа. – Я «держу» весь бассейн и, при желании, запросто сфокусируюсь на ком или чем угодно. Но мне это не надо. А герои‑любовники, вероятнее всего, домогаются к девушкам со страшной силой. Кстати, блондинка, плававшая по третьей дорожке, явно перебралась на первую, чтобы выйти за пределы вашей области контроля.
– Айда на последнюю… – предложил я и усмехнулся: – Да, это ничего не изменит, но блондинке полегчает…
Посмеялись. Нырнули. Вынырнули. И в самом ленивом режиме из всех возможных поплыли к дальнему бортику. Так как напрягаться не хотелось от слова «вообще», а ощущение единения с Водой дарило невероятно спокойное удовольствие.
– Кажется, дверь в наш бассейн надо менять на сейфовую. И закрывать окна мощными решетками… – притворно вздохнула Наташа, развернувшись на сто восемьдесят градусов. Потом уставилась на пять часов и потемнела взглядом: – О, а вот и первый герой‑любовник…
Я тоже развернулся, оглядел неплохо сложенного парня лет двадцати‑двадцати двух, хищно изучавшего «охотничьи угодья», засек момент, когда он навелся на Красовскую, и взял под контроль всю воду в радиусе двух метров от нее. Прыжок «героя‑любовника» в «мой бассейн» вызвал раздражение. Скольжение по соседней дорожке в нашу сторону – злость. А наглая попытка «дотянуться» до Наташи – бешенство. Вот я и ударил. Все той же Водой, но из‑под парня и вертикально вверх.
Подбросило его метра на полтора. Потом приложило моим разрядом и воздушным кулаком моей помощницы. И пусть били мы совсем слабо, хамло потеряло сознание и чуть не утонуло. Пришлось «реанимировать». Вторым разрядом . А потом объяснять, что это было:
– Сударь, еще одна попытка дотянуться Водой до любой дамы, плавающей в бассейне – и я отобью вам всякое желание пользоваться этой стихией.
Он имел глупость разгневаться и заявить, что я уже труп. Зря: покров уровня, эдак, двадцать четвертого продавился с полпинка, литра полтора‑два воды нашли подходящее отверстие, и тело с изрядно округлившимся животом выпорхнуло на бортик.
– Мне кажется, что вам пора… – мило улыбнулся я и добавил в голос закаленной стали: – Кстати, не поймете и этот намек – я разозлюсь…
Герою‑любовнику резко расхотелось строить из себя Непобедимого Бойца – он осторожно поднялся на ноги и, забыв обо всем на свете, медленно пошел к двери в мужскую раздевалку. Двигался… как роженица в ожидании очередной волны схваток. Поэтому блондинка, прислушивавшаяся к нашей «беседе», прозрела и расхохоталась на весь спорткомплекс…
…Вопреки моим ожиданиям, конфликт в бассейне не испортил, а поднял настроение. Поэтому домой мы вернулись, улыбаясь во все тридцать два зуба, быстренько привели себя в порядок, поели, спустились в гараж, загрузились в «Кошака» и вырулили к центральному входу в ЖК. Все три машины служб доставки уже дожидались нас на открытой стоянке, так что я остановился возле каждой, затолкал в багажник все четыре коробки и покатил по хорошо знакомому маршруту в Екатерининский лицей.
Кстати, через пару минут после начала движения спросил у Наташи, нет ли у нее, часом, желания потоптаться на самолюбии ее бывшего работодателя, и услышал чертовски приятный ответ:
– Бог с ним и с его самолюбием: я счастлива, живу текущим мгновением и уже отпустила прошлое…
– Здорово… – сказал я, перестроился во вторую полосу и набрал Дарью. А после того, как услышал ее голос, весело ухмыльнулся: – Привет, сестренка! Мы с Наташей ненадолго прилетели во Владимир. В данный момент рулим в ваш лицей. Будем там… минут через семь‑восемь и хотели бы пересечься с тобой, Татьяной и Петей. Боевая задача понятна?
– Ура‑ура‑ура!!! – радостно проверещала она, поздоровалась и здорово удивила: – Я как раз везу эту парочку на уроки. Минуты через четыре заеду на стоянку справа от административного корпуса и включу аварийку…
– Ты купила себе машину?
– Неа! – ехидно хихикнула она. – Я купила машину Таньке, по ее просьбе и на честно заработанные ею деньги. Чтобы твоя самая уважаемая сестричка не приезжала в лицей на чем попало.
Я заржал и спросил, что они себе взяли.
Тут Державина‑старшая сделала паузу и развеселила еще сильнее:
– «Лагуну». Черно‑розовую… зато с антикрылом и с топовым движком!
– Красивая машинка! – признал я, стараясь не представлять сочетание черного и розового. – А еще маленькая, юркая и шустрая. Поздравляю! Кстати, Танькины родители и Алексей Юрьевич, наверное, встали на уши…
– И стоят до сих пор! – «откуда‑то издалека» протараторила моя «самая уважаемая сестренка». – Ведь Дашка – совершеннолетняя, но машина не ее, а у меня «Лагуну» не забрать, так как денежки я выспорила официально… плюс за моей спиной незримо маячишь ты! Вот весь род и дуреет.
– Красотки! – весело хохотнул я, обогнал серо‑зеленый «Зубр», начавший тупить, и поинтересовался, почему молчит Петя.
– Серьезен. Как и полагается настоящему мужчине… – прыснула Даша и рассказала о последних личных достижениях этого брата. Потом доложила, что уже въезжает на территорию Екатерининки, посмешила байкой из своей лицейской жизни и выдохнула: – Все, мы припарковались мордой к въезду на стоянку и изнываем от предвкушения…
– Скоро будем! – пообещал я и не обманул – буквально через две минуты зарулил на ту же стоянку, подкатил к «Лагуне», нагло остановившейся между прямоугольниками парковочной разметки, восхитился спортивным обвесом, антикрылом, шириной резины и, конечно же, расцветкой, выбрался из своей машины и сдался «доблестной защитнице», жаждавшей показать мне «все‑все‑все». Вот и выпал из жизни минут на двадцать, если не больше.
Кстати, кроссовер не разочаровал ничем, кроме цвета – все остальное, начиная с двигателя и заканчивая материалами обивки салона, было выше всяческих похвал. Поэтому я захвалил обеих девчонок, «убедил» хозяйку разрешить мне проехать вокруг стоянки, прокатился и высказал свое мнение о плавности хода, управляемости и настройках подвески. А после того, как Державины разомлели, открыл багажник «Гепарда» и раздал подарки.
