Ибо почему‑то решил, что Огонь под проливным дождем либо не сработает, либо ослабнет, а Воду, судя по записям дуэлей, использовал исключительно для усиления атак «основной» стихией. Но воздушный щит , выставленный Яниной Павловной поперек вектора атаки незадолго до начала дуэли, «помог» Молнии «стечь» в землю. А через долю секунды вокруг головы Непобедимого Бойца появилось что‑то вроде фрагмента моего кокона  – сфера воды , прилично нагружавшая покров , мешавшая видеть противника и в разы ослаблявшая чувство стихий.

Воздухом Нарышкин не владел, а Воду, как я уже говорил, использовал только для усиления Молнии. Поэтому и задергался. В смысле, переключился на площадной вариант разряда  и начал со всей дури вкладываться в покров , чтобы продавить сферу . А Волкова засадила под нее акустический удар  на пределе своих возможностей.

Нарышкин потерял покров  от силы на полсекунды. Но ей, работавшей под усилением  и… выдрессированной Аней, этого промежутка хватило за глаза – Великий Дуэлянт поймал расслабление сфинктеров  и тахикардию . А еще через миг оказался «заточен» в компактную мясорубку , шарашившую лезвиями  двух стихий. Да, бить разрядами  не перестал. Но толку от этого оказалось немного: та часть заклинаний, которая теоретически могла достать Янину Павловну, влетала в водяной щит , вывешенный сантиметрах в десяти от границы области действия мясорубки .

Попытка Руслана Валентиновича ударить Огнем тоже не привела ни к чему хорошему: площадное заклинание просто‑напросто разогрело лезвия , продавливавшие покров , и добавило страдальцу дискомфорта.

«Непревзойденный», но обделавшийся «боец», сердце которого пошло вразнос, попробовал вырваться из‑под мясорубки , но как только его нога показалась из смерча , Волкова ударила водяным кулаком . В разгибавшееся колено. А остальное доделала инерция – Нарышкин рухнул на мокрую траву.

Встать не смог – из‑за попаданий лезвий  двух стихий, не позволявших упереться в землю. Не обрадовало и продолжение боевой связки: второй акустический удар , влетевший под сферу , снова вынудил потерять покров , а коагуляции , вбитые в плечи, «отключили» кровообращение в обеих руках.

В этот момент один из родичей погибающего «героя» решил дать ему лишний шанс и ударил вроде как невидимым воздушным лезвием . Причем со всей дури. Стены  вояк оно бы точно продавило, а Дежневскую не смогло. Вот телохранитель и «выступил»:

– Еще одна попытка вмешаться в ход дуэли – и я, боевой маг высшей категории Пахом Борисович Дежнев , убью виновного на месте!

– Да что вы себе позволя– … – возмущенно взвыл один из Нарышкиных и заткнулся. Так как с моей помощью обзавелся лентой  поперек рта. Уняться не захотел, поэтому взмахнул рукой, подавая что‑то вроде команды «К бою!» и… въехал спиной в своего родича, стоявшего на полкорпуса сзади.

Кстати, мы с Наташей сдавили воздушными стенами  всю эту шайку‑лейку, добросовестно сжали и продолжили наблюдать за Воздаянием, успевшим выйти на финишную прямую: Янина Павловна, наконец, высушила резерв противника, перебила ему все четыре конечности, перевернула вверх лицом, наступила коленом на грудную клетку, медленно вырастила на кулаке тычковый нож  и недобро ощерилась:

– Вы убивали моего сына две минуты двадцать шесть секунд. Я отвечу тем же. Да, жечь Огнем не смогу. За неимением оного. Поэтому буду резать. А после того, как закончу, выложу видеозапись вашего наказания в Сеть. Дабы ваша смерть стала намеком для других тварей в человеческом обличье…

…Две минуты двадцать шесть секунд показались мне вечностью. Но я ни разу не отвел взгляд от кошмарнейшей картины и не позволил вырваться на оперативный простор родичам казнимого. А вырывались они, вкладываясь в наши стены  всеми освоенными заклинаниями. Но их третьи ранги не катили против наших седьмых, так что в какой‑то момент Руслан Валентинович сдох, как бешеная собака, Янина Павловна, отомстившая за сына, встала с трупа, «скинула» тычковый нож , подняла лицо к небу и закрыла глаза, а я подошел к командиру бригады, поздоровался, представился и вывесил перед ним ту самую вкладку личного идентификатора.

Не знаю, что именно подполковник слышал обо мне или о моем роде, но мгновенно подобрался и вытянулся в струнку:

– Здравия желаю, ваше благородие! Чем могу быть полезен?

– Ответьте, пожалуйста, на один‑единственный вопрос: личный состав вашей бригады в состоянии усиливаться на зверье второго класса опасности?

– Только используя тяжелое вооружение… – вздохнул он.

– Что ж, тогда подгоняйте сюда технику и готовьтесь приступить к делу.

– А господа Нарышкины? – полюбопытствовал он.

– Им сейчас станет не до иномирного зверья… – пообещал я и переиграл уже озвученное решение: – Так, стоп: отдайте приказ подогнать сюда технику, а сами вместе с офицерами, державшими стены , и солдатами, стоявшими во внешнем кольце оцепления, подойдите к порталу метров на двадцать – пока я буду воспитывать Нарышкиных, мои люди завалят для вас стаю‑другую.

Он ни разу не по уставу прижал к груди правый кулак, отдал все нужные приказания и следом за Дежневыми выдвинулся к «зеркалу». А мы с Наташей развернулись на месте, прогулялись до «шеренги» любителей усиливаться за счет убийства людей и остановились напротив самой плотной «формации».

– Приветствую, господа… – холодно поздоровался я, уставившись в глаза самому старшему представителю рода Нарышкиных. – Я, боевой маг высшей категории Олег Леонидович Беклемишев, считаю ваш метод усиления Дара недостойным ни мужчины, ни дворянина. К сожалению, нынешняя редакция соответствующих законов позволяет безнаказанно убивать других магов на условно честных дуэлях и законно мешать чуть менее сильным Одаренным усиливаться, уничтожая иномирное зверье, но на любую хитрую задницу, как известно, рано или поздно находится… подходящий инструмент. Так вот, если вы не уйметесь, то я помогу каждому из вас почувствовать себя в шкуре ваших жертв. Впрочем, некоторые последствия моего недовольства вы оцените уже сегодня. Первое будет выглядеть так: я не позволю вам убить ни одного зверя из этого портала, так как вы заведомо слабее меня и моих людей, а жителям Владимира и области нужна максимально надежная защита от вторжений…

«Телячьи» маги пошли красными пятнами, а я, сделав небольшую паузу и украсив их лица лентами , недобро усмехнулся:

– Впрочем, это будут еще цветочки. А ягодки начнутся после того, как я выложу в Сеть видеозаписи дуэлей Руслана Валентиновича с Александром Германовичем и его матушкой. Причем с закадровым текстом, повествующим о ваших любимых методах усиления, и врезкой, показывающей, как вы вели себя у этого портала, как продавливали заведомо несправедливые условия и как вмешивались в дуэль: почти уверен, что большинство уважающих себя дворян откажут вам от дома. На этом, пожалуй, все… Хотя нет, не все: кто‑то из вас, вроде как, собирался что‑то там высказать моему слуге. Я жду поднятой руки этого «героя»: даю слово, что позволю выкатить претензию, и использую все имеющиеся возможности для того, чтобы добиться монаршего разрешения на проведение заведомо неравной дуэли, но с перекосом не в вашу сторону. Что, ручки не поднимаются? А почему? Вы же, вроде как, Великие Дуэлянты?

После этих слов я «снял» все ленты , убрал стену  и унизил эту толпу еще раз:

– Все, можете подбирать труп родича, обделавшегося во время дуэли, и убираться восвояси. Или, как вариант, атаковать: нас, как видите, двое, а вас – аж в одиннадцать раз больше…

Не рискнули – обошли нас с Наташей по большому кругу, подняли тело Руслана Валентиновича и понуро побрели к палаточному лагерю.

Я проводил их чувством Воздуха до границы области контроля, затем вошел в оперативный канал, вытребовал у всех участников этой командировки записи с микрокамер, «поймал» три файла, добавил к ним сделанный моей микрокамерой и отправил «пакет» Леве Комлеву. Потом позвонил. Ему же. И предельно подробно объяснил, что хочу получить на выходе. А после того, как услышал обещание «Уложусь максимум часа в полтора!», покосился на толпу вояк, как раз поймавших посмертный импульс от молниевой лисы или двух, и решительно пошел к Волковой, которую, судя по всему, накрыло моральным опустошением.