«Услышат звук двигателей подлетающего вертолета – оставят только двоих…» – мрачно подумал я, унял накатившую ярость и отстегнул крепления снегоступов. Затем «растянул» свою сторону «окна» по горизонтали, жестом подозвал к себе Наташу и еле слышным шепотом описал ее боевые задачи. Потом озвучил в оперативный канал еще одну условную фразу, активировал и максимально углубил ускорение , медленно кивнул три раза, краем глаза засек аналогичное «подтверждение» о готовности, кивнул дважды, выдержал еще одну паузу, продавил лицом «зеркало» и атаковал. Мощнейшими «слоеными» лезвиями в физиономии «надсмотрщиков». Но не первым, а через долю секунды после появления «низового» тумана напарницы.
Портал «свернул» чуть ли не раньше, чем мы выдернули из него головы, ушел в короткий диагональный рывок – чтобы вырваться на оперативный простор – и «полноценно» разогнался. То есть, понесся дальше, перемещаясь на «скромные» девятнадцать‑двадцать метров. Минное поле перемахнул в том же режиме, перепрыгнул забор, шарахнул по «избранному» окну воздушным кулаком и влетел в класс тактической подготовки в облаке из осколков стекла. Вовремя: входная дверь как раз заканчивала «ме‑е‑едленно» открываться, и в проем «вдвигались» нога «в комплекте» еще с одной плоской физиономией.
В последнюю‑то я пятнышком и засадил. Потом отрешенно отметил, что перестарался, проорал команду «Глазки!!!» и сформировал ослепление . В коридоре и со всей дури. Потом «отправил» туда же акустический удар , чуть не оглох даже с активированным режимом шумоподавления, засек появление наклонной воздушной стены , которой Наташа прикрыла погранцов от всего и вся, и вынесся из помещения. Рывком и по диагонали – то есть, под потолок. Да, перестраховался. Зато не подставился ни под ледяные иглы , которыми начал шмалять внезапно ослепший и оглохший «китаец номер четыре», ни под каменные лезвия пятого.
Ледовика убил разрядом . Еще до того, как довернулся в его сторону в «медленном» падении к полу. А мага Земли не успел – его вынесло из фокуса атаки… обломками стены, вдребезги разнесенной Красовской. Впрочем, пока мужичок приходил в себя от удара слева и переносил «прицел», ему прилетело сразу двумя «слоеными» лезвиями и отправило к предкам.
Других врагов в поле зрения не оказалось, поэтому я скинул ускорение и вышел в оперативный канал:
– Тут «первый‑первый». Положили пятерых китайцев. Нашли и взяли под защиту шестерых заложников. Что у вас?
– Тут первый‑второй! – отозвалась матушка. – Положили еще одного. Нашли помещение с трупами пограничников и вольнонаемного персонала…
– Тут второй‑четвертый! – подал голос Антон Колосов. – Сцепились с седьмым. Уйти не дадим. Но и быстро не положим – он нашего уровня…
Я отправил им на помощь вторую двойку и обратился к оставшимся. Вернее, начал спрашивать, как дела у них, и услышал рык Юлии Векшиной:
– Тут второй‑пятый. Последний китаец пытается пробиться в лес через наш сектор. Он – полноценный шестой ранг Лед‑Земля‑Молния! Валя, Варя и Артем его держат, но не пробивают. А он дырявит по два‑три наших щита и уже ранил нескольких Медведей…
– Продержитесь еще секунд десять‑пятнадцать! – потребовал я, жестом отправляя Наташу по нужному вектору, ощутил «неправильное» шевеление Воздуха и опоздал – Наташа, пребывавшая под более глубоким ускорением , перед рывком к двери кабинета начальника заставы сбила с траектории какой‑то огненный навык и изувечила девятого китайца !
Я его, конечно же, добил. Затем сообщил «своим» о том, что врагов уже больше, чем нам сказали, и услышал гневное шипение Филимоновой:
– Меня атакует десятый. Со стороны боксов с техникой…
– Атаковал! – злобно уточнила Лосева еще до того, как я задергался. А еще через несколько мгновений в канале послышался спокойный голос моей напарницы:
– Здесь второй‑первый: восьмой китаец сдох. Выдвигаюсь на помощь четвертой двойке…
…Как я и предполагал, рюкзаки‑однодневки, натянутые китайцами на головы заложников, и густой туман , с гарантией прикрывший любые дырки, скрыл от них самую главную странность штурма – «несвоевременную» гибель «надсмотрщиков»: парни рассказывали следователям о неравной схватке «со слишком уж сильными магами», насилии, убийствах, угрозах и звоне стекла, после которого «эти паскуды» начали умирать, а о неправильном тайминге даже не заикались. Впрочем, эта часть показаний никого не интересовала: оба следователя военной прокуратуры торопились записать самое главное, чтобы пограничниками, наконец, полноценно занялись врачи и целители, остальной облеченный властью народ пытался терроризировать нас, а мы отбрыкивались. Хотя нет, не так: я попросил Медведей, страховавших моих людей, взять на себя все переговоры со страждущими, и отправил всех, кроме Наташи, в «наш» кунг. Затем пообщался с командирами дежурных смен усадьбы и Восточного, выяснил, что народ вовсю рубится с «чертями», и рванул на поиски генерала Анциферова.
Нашел в помещении, заваленном трупами, и в компании пяти старших офицеров, вывел в коридор, сообщил, что мне надо срочно вернуться домой, и попросил прикрыть моих людей, прибывших в Боксон на «Онеге», от особо навязчивых «интервьюеров».
– Портал? – спросил он.
Я кивнул:
– Да, синий. Открылся в двухстах метрах от особняка. И выпускает стаи «чертей».
– Неприятные зверушки… – заявил он, еще раз поблагодарил за спасение Бешеных Медведей и заложников , пожал руку, пообещал не дать в обиду моих слуг и пожелал спокойного полета. Поэтому я вернулся в кунг, озадачил народ новыми вводными, дал время остающимся заиграть большую часть съестного, загнал улетающих в «Икар», поднял его в воздух, «собственноручно» вывел на маршрут и развернул кресло на сто восемьдесят градусов.
Дамы прервали обсуждение какого‑то момента штурма и уставились на меня. А я сначала поздравил их с боевым крещением «всем скопом», а затем уставился на «третью боевую двойку семьи», восседавшую на двух последних креслах:
– Девчат, вы выстояли против противника сильнее вас, не позволили ему добить ни одного Медведя, и не сплоховали при внезапном нападении еще одного, «лишнего» китайца. Так что я вами горжусь.
– Спасибо, Олег Леонидович! – хором выдохнули они и заулыбались.
В том же стиле высказалась и матушка. Правда, немного повоспитывала эту парочку, но в правильном ключе и в меру. Поэтому радость в глазах Вали и Вари стала намного концентрированнее. И мне стало интересно, как девчата отреагируют на получение честно заслуженных боевых. Так что я влез в «банк‑клиент», отправил очень приличные суммы на счета всех «командированных» и получил море удовольствия: да, цифры впечатлили, но «правильно», что ли?
В общем, записи с микрокамер я изучал, пребывая в прекраснейшем настроении. И счел возможным обойтись без разбора полетов:
– Вы не сделали ни одной сколь‑либо значимой ошибки, а практически все мелкие были совершены из‑за отсутствия соответствующего опыта. Так что придираться к ним я не вижу смысла: вы, как и было приказано, работали от защиты, неплохо сочетали атаки разными стихиями и постоянно двигались. В общем, ваша основная задача не изменилась – усиливайтесь дальше, и будет нам счастье. На этом, пожалуй, все. Хотя нет, не все: дома нас ждут «черти», поэтому вам необходимо как следует отдохнуть. Ань, усыпляй всех, кроме меня и Наташи.
Усыпила. Потом подставилась под аналогичное заклинание Красовской и тоже задрыхла. А я поймал вопросительный взгляд личной помощницы и отрицательно помотал головой:
– Нет, меня вырубать не надо – мне наверняка вот‑вот позвонит государь, а разговаривать с ним, пребывая в полусонном состоянии, я не готов. Кстати, можешь поспать сама…
– Не‑не‑не, я подежурю на пару с вами… – заявила она и собралась, было, продолжить, но тут «ожил» мой телефон и продемонстрировал фотографию Белосельского.
