Да, о мстительности этого Белосельского я слышал не один десяток раз, поэтому задумчиво почесал затылок и… вслушался в следующие утверждения матушки:
— Далее, меня пообещали переселить в новую палату в семнадцать ноль-ноль, а Конвойные продолжат меня охранять до тех пор, пока их коллеги не арестуют всех фигурантов уголовного дела. Так что ты и твои телохранители можете смело отправляться в поместье. Но есть нюанс…
— Какой? — невольно подобрался я, увидев, что она посерьезнела.
— В то, что этой ночью ты полноценно участвовал в боестолкновении, твои будущие одноклассники не поверят. Не поверят и в то, что во время вчерашнего покушения именно ты среагировал на начало атаки и убил первого противника. Просто потому, что это уязвит и уронит их в их же глазах. По этой же причине любые «неправильности» твоего поведения после «двухдневной войны» гарантированно будут извращаться и трактоваться в худшем варианте из всех возможных.
Тут я, каюсь, затупил по полной программе:
— А что я сделал или сделаю не так?
— Ты не доехал до салона Яны Волковой… — вздохнула матушка. — А она — та еще сплетница.
— Да, но вчера…
— Вчера у тебя была уважительная причина не доехать… — вздохнула она. — А сегодня ее, де-юре, нет. Следовательно, твой отъезд в поместье можно будет трактовать, как признак трусости.
Я посмотрел на себя и сделал напрашивавшийся вывод:
— Ты считаешь, что я должен отправиться в этот салон прямо так, то есть, в камуфляже и с оружием, дабы продемонстрировать флаг?
— Угумс… — согласно мурлыкнула она. — Более того, ты обязан вести себя так, как будто не видишь в произошедшем ничего особенного, изображать скромного, но бесстрашного героя и изредка отвечать на вопросы в ключе, который я сейчас опишу. А для того, чтобы снять все оставшиеся вопросы даже у самых пристрастных толкователей всего и вся, прямо из салона должен отправиться приобретать себе машину. Типа «Война войной — а удовольствие удовольствием…»
Перед тем, как приступить к описанию «ключа», заявила, что неплохо знает хозяйку салона, соответственно, может предсказать ее поведение почти в любых ситуациях. Потом перечислила основные черты характера этой особы и лишь после этого объяснила, как себя вести. Вернее, помогла продумать логику ответов даже на самые заковыристые вопросы, используя имеющуюся информацию. Занятие, как обычно, получилось насыщенным, но интересным. Поэтому я поблагодарил родительницу за науку, приложился к подставленной щечке, позволил растрепать себе волосы и… плотно пообедал. Ибо желудок опять напоминал о себе энергичнее некуда. Закончив с этим делом, пообщался со старшим Конвойным и убедился в том, что в мое отсутствие они никуда не свалят. А затем «построил» своих телохранителей, спросил, куда подогнали нашу «Армаду», и дал команду собирать манатки…
Поездка по городу запомнилась разве что звонком Георгия Георгиевича — адвокат, пребывавший в прекраснейшем настроении, подкинул еще немного информации для осмысления, перечислил вопросы, обсуждать которые с кем бы то ни было не рекомендуется, и дал пару толковых советов. В результате настроение поднялось и у меня, поэтому к моменту, когда Прохор, сидевший за рулем, сообщил, что мы подъезжаем, я смотрел в будущее с оптимизмом. А потом наш автомобиль свернул на тихую улочку исторической части города, и мне стало не до будущего. Почему? Да потому, что салон госпожи Волковой располагался не в каком-нибудь торгово-развлекательном центре, а в хорошо отреставрированном старинном особняке розового цвета! Хотя нет, не так: РОЗОВОГО. Ибо в свете яркого летнего солнышка убивал оттенком в стиле «вырви глаз» и заставлял щуриться!
Как оказалось через долю секунды, мужики ждали моей реакции на это, прости господи, «великолепие», поэтому жизнерадостно заржали. Впрочем, как только закончили веселиться, сообщили, что ТАК убивает только особняк. А одежда, обувь и аксессуары, продающиеся в нем, заслуженно считаются эталонами роскоши, элегантности и стиля.
— Тогда почему перед салоном не припарковано ни одного автомобиля? — спросил я и получил логичный ответ:
— Они припаркованы на подземной стоянке, въезд на которую — рядом с левым торцом здания…
Так оно, собственно, и оказалось: на минус втором этаже обнаружились три бронированных «Питона», три «Зубра» сопровождения, два премиальных седана и… стильный гоночный мотоцикл.
Но залипнуть на него мне помешал новый приступ веселья СБ-шников:
— Это — любимый транспорт Янины Павловны…
— Так, стоп: матушка говорила, что ей порядка сорока пяти! — воскликнул я и не ошибся:
— Сорок восемь! — авторитетно заявил Максим. — Но это не мешает ей выглядеть от силы на тридцать два, гонять на этом «истребителе», эпатировать Высший Свет умопомрачительными нарядами и сводить с ума любителей волочиться за красивыми женщинами.
— Кстати, по слухам, с ней надо держать ухо востро… — добавил Артем. — Она, вроде как, любит изображать наивную дурочку, но чертовски умна и болтлива…
…На мой взгляд, Янина Павловна выглядела от силы на двадцать пять. Зато эпатировать — эпатировала. Костюмом а-ля андроид, крайне нескромно подчеркивавшим великолепную фигуру, девичьим «хвостом» огненно-рыжих волос, одной серьгой и сапогами на очень приличной платформе. А еще очень убедительно изображала беззаботную бесхитростную простушку-хохотушку — при виде меня расплылась в радостной улыбке, развела руки так, как будто заметила любимого родственника и собиралась обнять, танцующим шагом пошла навстречу и заворковала:
— Здравствуйте, Олег Леонидович! Наконец-то вы добрались и до меня! Счастлива видеть в своих пенатах и в великолепном настроении. Как дорога?
— Добрый день, Янина Павловна! — в том же стиле заулыбался я, позволил ей себя обнять и чмокнуть в щеку, сообразил, что и это приветствие, и ни разу не целомудренное касание выдающимся бюстом, вероятнее всего, являются своего рода тестами на скорость мышления, адекватность и что-нибудь еще, и отшутился в рекомендованном матушкой ключе: — Сегодня дорога получилась скучной: ни покушений, ни попыток тарана, ни воздыхательниц, бросавшихся под колеса.
Она очень красиво рассмеялась, приобняла за талию, посоветовала не расстраиваться, ибо потенциальных воздыхательниц во Владимире навалом, потянула к манекенам с костюмами и задала уточняющий вопрос:
— Ваша матушка сказала, что вы решили обновить почти весь гардероб. Это так?
В этот момент подал голос с иголочки одетый пузан года на полтора-два постарше меня, судя по всему, выбиравший новую драпировку для своих телес:
— Было бы что менять: грязный камуфляж — это не одежда…
— А вашего мнения никто не спрашивал… — равнодушно заявил я, поймал его взгляд и обострил ситуацию: — Кстати, это не грязь, а кровь. Причем чужая. И если вы еще раз влезете в мою беседу с Яниной Павловной, то на моем камуфляже появятся новые пятна.
Не знаю, чего он испугался — взгляда, тона или смысла отповеди, но спал с лица, нервно сглотнул и отвернулся. Поэтому я галантно извинился перед дамой за то, что был вынужден отвлечься, и ответил на вопрос, зависший в воздухе:
— Нет, менять свой гардероб я не намерен: он идеально отвечает задачам, под которые покупался. Я хочу его дополнить. Всем тем, что необходимо для выживания во Владимире.
Волкова расхохоталась, весело признала, что столица — те еще джунгли, и спросила, с чего я намерен начать.
— Я⁈ — «искренне удивился» я. — По словам моей матушки, вы — лучший эксперт столицы по моде и стилю. А я специализируюсь на другом. Вот и жил робкой надеждой на то, что получу самую квалифицированную помощь из всех возможных…
— Робкой? — ехидно переспросила веселящаяся женщина, и я сокрушенно вздохнул:
— Ну да: магазины — в отличие от тайги, спортивных залов и стрельбищ — вгоняют меня в уныние. Но в этом есть ВЫ…
Она назвала меня дамским угодником и выкатила ультиматум:
— Помогу. В обмен на рассказ о ваших ночных забавах… Сегодняшних… Тех, которые со стрельбой по живым мишеням и появлением пятен крови на камуфляже…
