…Генерал Анциферов прилетел в «Ландыш» минут через сорок. К этому времени я успел и ознакомиться с «интересным документиком», и переварить информацию о «милых шалостях» Резанова‑младшего, и сообразить, на что именно намекал Голицын, и самую чуточку остыть. Поэтому, приняв звонок Григория Денисовича, объяснил, где нас искать. Затем поднялся с кресла, в котором убивал время, прогулялся к примерочным и сообщил дамам, что гость уже прибыл и вот‑вот заявится в «наш» магазин. А после того, как услышал три варианта обещания «Уже заканчиваю…», пересек демонстрационный зал, весело подмигнул двум продавщицам‑консультанткам, бледным, как полотно, и остановился в паре шагов от входной двери.

Почему именно там? Да потому, что тушка Владыки Воздуха лежала метрах в семнадцати‑восемнадцати от меня, а я был не готов демонстрировать реальный радиус своей зоны контроля.

Генерал, мрачный, как грозовая туча, нарисовался в поле зрения от силы через минуту, быстрым шагом дошел до двери, жестом оставил одну четверку бойцов сопровождения снаружи, второй в том же стиле приказал следовать за собой, переступил через порог, вцепился в протянутую руку и не стал строить из себя честную девочку:

– Выжимку из досье этого похотливого ублюдка прочитали?

Я утвердительно кивнул:

– Да. И пребываю в ярости.

Он поиграл желваками и собрал в одно предложение оба утверждения, намеренно выделенные Анатолием Игоревичем жирным шрифтом:

– Четырежды признавался невиновным в изнасиловании мещанок и еще в восьми подобных уголовных делах проходил свидетелем!!!

– А час назад попробовал облапать мою матушку и наших помощниц Воздухом… – добавил я и, видимо, дал волю сдерживаемым чувствам, так как во взгляде Анциферова появилось злое предвкушение:

– Значит, допрыгался. Кстати, где он?

Я мотнул головой в нужном направлении и усмехнулся:

– Лежит. За манекенами. И ждет, пока я о нем вспомню…

– Лежи‑и‑ит? – довольно оскалился Григорий Денисович и повернулся к одному из подчиненных: – Паш, для будущего фильма нужна картинка. Как можно более унизительная…

Здоровяк в глухом шлеме и в очень серьезном «обвесе» молча закинул автомат за плечо, аккуратно извлек из небольшого кофра профессиональную видеокамеру и отправился заниматься делом. А мы с Анциферовым прошли в мягкий уголок, опустились в кресла и сразу же встали. Ибо заметили моих дам, закончивших примерки и вернувшихся в зал.

Следующие пару минут убили на обмен любезностями, затем помогли женщинам опуститься на диван, сели сами и решили, что можно начинать. Вот я и начал – потянул к себе кокон  напрямую. То есть, роняя им манекены с платьями, блузками, юбками и другим шмотьем. А после того, как куча‑мала подползла к журнальному столику, поднял ее на попа, пару раз встряхнул, избавляя от тряпок, «обнаружил», что господин Резанов болтается в воздухе вверх ногами, вернул его в «стандартное» положение и избавил от ленты .

Истерить при «непонятном мужике в гражданке» и четырех «спецах» герой‑любовник не решился. Но норов показал – заявил, что нам это даром не пройдет.

– Вы имеете в виду испытанное вами унижение? – полюбопытствовал генерал.

– Да!

– Так, мы, собственно, и ждем реакции… – заявил он, подождал секунды три‑четыре и повернулся к моей родительнице: – А вот так, со стороны, вроде как, выглядит мужчиной.

– Ага… – подтвердила она и презрительно поморщилась: – Но это не так – судя по тому, как это ничтожество в штанах вело себя в магазине женского белья, оно в состоянии надувать щеки только в присутствии мещанок или тех, кто кажется слабее. А так тряпка тряпкой: десять минут стоял на голове в том магазине, потом четверть часа протирал собой полы, порядка двадцати минут провалялся в углу тут, но так и не набрался мужества вызвать на дуэль моего пятнадцатилетнего сына!

– Так Олег Леонидович – мужчина. А у патологических трусов нет ни мужества, ни достоинства, ни чести… – фыркнул он и загнал Резанова в тупик с одним‑единственным условно достойным выходом: – Кстати, я считаю, что патологическим трусам не место в благородном сословии. Поэтому сегодня же выложу в Сеть видеозапись этой беседы и воспользуюсь всеми имеющимися возможностями для того, чтобы Позор рода Резановых стали узнавать в лицо даже дети.

– Я не трус и не позор рода!!! – взвыл Владимир Иннокентьевич и решил, что нашел способ выкрутиться: – Но вызывать на дуэль пятнадцатилетнего мальчишку недостойно дворянина!

– Вы не учли три небольших нюанса, каждый из которых позволяет вам вызвать Олега Леонидовича на дуэль без репутационных потерь… – парировал Анциферов. – Во‑первых, господин Беклемишев уже эмансипирован, а значит, является совершеннолетним . Во‑вторых, он – глава независимой ветви рода, соответственно, считается выше вас по статусу . И, в‑третьих, перед вами кавалер трех боевых орденов , что автоматически поднимает его над вами еще как минимум на одну ступень. Впрочем, вам, позору рода, вдумываться в эти нюансы наверняка некогда: вы ищете способ выкрутиться. А его нет: запись нашей беседы будет выложена в Сеть в любом случае. И через считанные часы вы превратитесь в символ трусости, подлости и ничтожности, а ваш род…

Резанов, успевший побагроветь от унижения, не стал дослушивать этот монолог и, поймав мой взгляд, потребовал, чтобы я выпустил его из этого «чертового захвата».

Я пожал плечами и «скинул» кокон , а Великий Маг… рассмешил – прикрылся щитом , выхватил из кармана телефон, ткнул в сенсор быстрого дозвона, дождался ответа и заорал:

– Папа, меня убивают! В «Ландыше»!! Точнее? Э‑э‑э… в магазине «Боярыня»!!!

Продолжил отжигать и после того, как пожаловался – выслушал приказ отца, вывел его голос на внешний динамик, врубил камеру и повернул трубку к нам.

Будь я один, дослушал бы монолог заместителя начальника Белоярского управления министерства внутренних дел до конца. Но Григорию Денисовичу было плевать на возможные оговорки какого‑то полковника – он ответил на его первое же утверждение:

– Да, мы представляем, с кем имеем дело, Иннокентий Никанорович. И это не меняет ровным счетом ничего: ваш сын – трус, подлец и ничтожество, в чем я, генерал Анциферов , только что убедился сам.

– Генерал Анциферов⁈ – заметно менее экспрессивно спросил Резанов‑старший, и на всякий случай уточнил: – Тот самый⁈

– Тот самый. Но и это не меняет ровным счетом ничего: ваш отпрыск опозорил и себя, и ваш род, поэ– …

– Прошу прощения за то, что перебиваю, но что он такого сделал?

– Он оскорбил сначала трех дворянок, а затем пятнадцатилетнего сына одной из них, отказался извиниться и заплатить виру, понаобещал им очень много чего противозаконного и настолько позорно отбояривается от дуэли, что, будь я на вашем месте, удавил бы подобное ничтожество своими руками. В общем, мои ребятишки скоро смонтируют фильм с говорящим названием «Позор рода Резановых» и выложат в Сеть. Так что подробности узнаете из него.

– Давайте не будем торопиться: я сейчас приеду, и мы во всем ра– …

– Прошу прощения за то, что перебиваю… – издевательски повторил генерал, сделал небольшую паузу и морально закатал полковника в асфальт: – … но можете не утруждаться: я лично доставлю вашего отпрыска в аэропорт и отправлю спецбортом во Владимир…

– Вы не имеете права!!!

– Имею… – холодно усмехнулся Анциферов: – Я получил приказ оказать содействие спецгруппе сотрудников генеральной прокураторы в задержании вашего сына, являющегося сильным магом Воздуха, и этапировании его в один из следственных изоляторов столицы.

– Из‑за какого‑то оскорбления?!!!

– Нет, конечно. Просто я и моя группа захвата прибыли в «Ландыш» в активной фазе конфликта между двумя дворянами и были вынуждены отложить задержание до его фактического завершения. Да, пострадавшая сторона не получила удовлетворения, но на меня точно не в обиде. Ибо четко разделяет государственные интересы и интересы личные. На этом, пожалуй, закончу. Всего вам хорошего. Владимир Иннокентьевич, будьте любезны снять покров  и подставить одну из вен на ваш выбор моему человеку – транспортировка магов производится в состоянии медикаментозного сна…