– Мелочи… – отмахнулся я, помог ей унять буран , посмотрел на вторую обочину, убедился в том, что Прохор с Ильей замаскировались ничуть не хуже нас, вслушался в звуки леса и уставился на экран телефона. А после того, как увидел внедорожники, мчащиеся в белом шлейфе, вошел в оперативный канал и спросил у дроноводов, где конкретно находится кортеж.

– Будет у вас минут через семь‑восемь. Если никуда не улетит… – злобно процедил Макаров‑младший и добавил: – Кстати, Олег Леонидович, эти типы так разогнались сразу после двух безуспешных попыток сбить наши «птички» из пулеметов! Немотивированная агрессия налицо…

– Спасибо за информацию, Антон – ты поделился ею очень вовремя… – промурлыкал я и попросил сообщить, когда кортеж окажется в километре от нас.

– Сделаем! – твердо пообещал он и затих. А я дал еще несколько ценных указаний второй паре и второму «Тарану», выслушал ожидаемые ответы и, вырубив микрофон, легонечко пихнул Красовскую локтем:

– Ну, как ты там?

– Лежу, как на подогретой перине, и мечтаю о точно таком же одеяле… – пошутила она и сразу же ответила на напрашивавшийся вопрос: – Нет, спина, попа и ноги не мерзнут. Просто фантазия разыгралась…

– Происки фантазии не пугают… – улыбнулся я, добавил немного Огня в свой покров , почувствовал, что лежать стало намного комфортнее, и ушел в «шлифовку» плана предстоящей акции.

Варианты противодействия обдумывал до тех пор, пока в оперативном канале не раздался долгожданный доклад Макарова, вернулся в «реальность», дал понять, что он услышан, подождал еще немного и, уловив очень тихий, но постепенно усиливающийся рев мощных двигателей, отдал первый боевой приказ:

– Разгоняем сознание…

Дождавшись трех выдохов «Принято!», активировал ускорение , вперил взгляд в кроны, над которыми начали «медленно» взлетать испуганные птицы, и поскучал «целую вечность». А после того, как увидел капот угольно‑черного «Пардуса», «выползающий» из‑за поворота дороги, нащупал варежку Красовской и легонечко сжал:

– Подключайся после моей атаки…

– Я не подведу… – пообещала она, и я снова переключил внимание на кортеж. А через несколько мгновений выдохнул слово «Глазки!!!», выждал еще одно, максимально углубил ускорение , накрыл туманом  вторую, третью и четвертую машины кортежа, подкатывавшие к плавному повороту, а водиле первой помог увидеть ослепление .

На моем нынешнем ранге оно крыло обычную светошумовую гранату, как бык овцу, поэтому мужичок мгновенно ослеп и, конечно же, не справился с управлением. Но если этот внедорожник впоролся в снежный отвал, то те три, которые потерялись в пространстве из‑за моего тумана , и остальные четыре, осчастливленные туманом  Красовской, начали влетать друг в друга. Да, как именно, мы не видели. Зато слышали звуки ударов и звон стекла. Поэтому получали пусть и недостаточно полное, но все‑таки удовольствие. А после седьмого столкновения я убрал туман  и сразу же накрыл дымящийся «паровозик» мясорубкой . Кстати, активированной в полную силу в первый раз с момента прорыва в четвертый ранг.

Не знаю, сколько лезвий  сформировалось в этом смерче  диаметром метров за двадцать пять, но воздух засвистел так, что Наташа выставила перед нами воздушную стену , а народ, наблюдавший за «весельем» через видеокамеру «птички», хором выдохнул в оперативный канал десяток вариантов слова «Охренеть!»

Матерные я «не услышал». Ибо был согласен со смыслом восклицаний. Поэтому «передал» Наташе контроль над разбушевавшейся стихией, «скинул» мешавший «слоеный пирог» и пять раз подряд всадил в снежную круговерть площадной вариант разряда . Кстати, тоже ни в чем себе не отказывая. А потом врубил микрофон и зарулил:

– Тревожная группа, можете подъезжать…

Подъехали. Выбрались из машины. Полюбовались на буйство стихии.

Потом подошли к нам, выслушали мои инструкции, переключились в боевой режим, сместились в указанных направлениях и доложили, что готовы.

Я немного углубил разгон сознания, отменил действие мясорубки , унял смерч , оглядел «паровозик», кроме всего прочего, покрывшийся изморозью, запоздало сообразил, что, до кучи, прилично уронил температуру в эпицентре заклинания, и… принял на воздушную стену  что‑то вроде огненного кулака , вылетевшего из первой машины.

Прощать такие выходки было бы идиотизмом, поэтому я засадил в салон «Пардуса» шаровую молнию  и разнес этот внедорожник к чертовой матери. Еще одного Огневика, но выскочившего из последнего «вагона» и почему‑то решившего, что сможет убежать, «стреножила» двойка Прохора. А автомат, высунувшийся из окна третьей «консервной банки», раскалил кто‑то из егерей тревожной группы.

После вопля обожженного владельца этого ствола я и заговорил:

– Через тридцать секунд в каждую таратайку влетит шаровая молния . Желающие согреться могут оставаться в салонах. Остальные – на выход. Без покровов  и оружия. Время пошло…

Выбралось… всего семь человек, которые, как выяснилось чуть позже, выжили только благодаря тому, что владели Огнем и успели подняться на тринадцатый‑четырнадцатый уровень. А покровы  остальных не выдержали ударов лезвий мясорубки , схлопнулись и… хм… не оставили владельцам ни одного шанса на выживание.

В общем, заглядывать во внедорожники не понравилось даже егерям, «в прошлой жизни» видевшим и не такое. А внимание Красовской я намеренно замкнул на себя. Как? Да очень просто: заметив хоть и иссиня‑белое, но все‑таки знакомое лицо, недобро ощерился, подхватил напарницу под локоток, подвел к толпе трясущихся пленников и задал провокационный вопрос:

– Наташ, скажи, пожалуйста, мне чудится, или перед нами сейчас стоит Ростислав Александрович Терехов  собственной персоной?

Природница… отожгла:

– Откровенно говоря, самовлюбленные мужчины вызывают во мне такое отвращение, что их лица я не запоминаю, но что‑то знакомое, кажется, вижу…

– Олег Леонидович, произошло небольшое недоразуме– … – начал, было, наследничек «овечьего короля» Империи, но я его заткнул:

– Рот закройте: я разговариваю не с вами !

Тут подал голос Прохор Осоргин, выполнивший «основной» боевой приказ:

– Олег Леонидович, в каждой машине, кроме четвертой, было по шесть человек. Практически у всех имелись штурмовые автоматы с подствольными гранатометами. В багажных отделениях семи условно целых машин видны пулеметы, ручные пехотные огнеметы, ручные противотанковые гранатометы одноразового применения и крупнокалиберные снайперские винтовки. На мой взгляд, в таком составе и с таким вооружением по гостям не ездят.

– И я того же мнения… – отозвался я, достал из кармана телефон, набрал Ремезова, дождался ответа, обменялся с «адвокатом» приветствиями и перешел к делу: – Петр Романович, у меня тут небольшое ЧП: в мои владения заехал кортеж из восьми внедорожников без номеров и с наглухо затонированными стеклами, демонстративно снес табличку «Частное владение», сбил в кювет фургон службы доставки Белоярского аэропорта, ехавший в сторону трассы, и пытался расстрелять мои патрульные дроны из автоматических пулеметов. Кортеж мы, естественно, остановили и выяснили, что машины битком набиты оружием. А идейный предводитель этого вторжения, наследник главы рода Тереховых Ростислав свет Александрович, пытается меня убедить в том, что произошло небольшое недоразумение. Но мне не верится. Хотя бы из‑за того, что у меня есть видеозапись нашей предыдущей встречи с этой личностью, и я на сто процентов уверен в том, что меня собирались «воспитать». Так вот, вы не возьметесь представлять мои интересы в этом конфликте?

– С превеликим удовольствием! – как‑то очень уж радостно ответил прокурорский и весело хохотнул: – Кстати, в данный момент я нахожусь в кабинете Анатолия Игоревича и в самом начале вашего монолога догадался вывести звук на внешний динамик. Так что санкцию на представление ваших интересов я уже получил… а мое Большое Начальство, возмущенное крайне неуважительным отношением наследника главы рода Тереховых к человеку, спасшему жизнь Его Императорскому Величеству, уже набирает генерала Анциферова…