Следующие минуты полторы прошли в обычной суете, а потом я сел за пульт управления, врубил экраны и с помощью Макарова‑младшего вывел на один из них телеметрию с камеры дрона, «убедившего» иномирного монстра изменить направление движения.

Тут дамы почти одинаково охнули и задали несколько вариантов одного и того же вопроса.

Я ответил распространеннее некуда:

– Вероятнее всего, так называемый рогач. Был замечен и описан в первых числах октября – появился из зеленого портала, походя завалил семерых особо доблестных представителей рода Звенигородских, решивших поохотиться на что‑нибудь интересное и встретивших его на выходе, обожрался и заснул. А через какое‑то время принял на покров  несколько неуправляемых снарядов «Урагана» и донельзя впечатлил пилота своей нереальной живучестью.

– … то есть, монстрик не из слабых, и расстреливать его из пулеметов – дело неблагодарное и крайне небезопасное? – на всякий случай уточнила моя родительница.

– Ага… – подтвердил я, закончил тестирование «Кипарисов» и добавил: – А рисковать вами или кем‑либо еще я не намерен.

– И правильно… – удовлетворенно проворковала она и замолчала, так как в помещение просочились бойцы второй смены, ответили на мое приветствие, поклонились матушке, бесшумно опустились на свободные маты и уставились на экран.

Страхолюдиной со здоровенными рогами, зубастой пастью, ярко‑рыжей шерстью и кургузым хвостом любовались порядка семи минут. А после того, как она вышла на финишную прямую, я приложил себя ускорением , поднял защитный колпачок с отдельного блока сенсоров, навел прицельную рамку на морду зверя, врубил режим автоматического сопровождения цели, подождал еще немного и в момент начала неконтролируемого падения рогача в ловушку открыл огонь.

Еще через долю секунды догадался приглушить яркость экрана. Так что одновременный взрыв четырех ракет «Орион» никого не ослепил. И позволил заметить, что покров  монстрика выдержал настолько мощное воздействие. Но не успел восстановиться. Поэтому очереди тридцатимиллиметровых снарядов продавили его к чертовой матери и превратили здоровенную тушу в дуршлаг.

– «Кипарисы» – это сила! – довольно хохотнул я, скинув ускорение .

– Ага! – хором ответил народ, дожидающийся посмертного импульса. А потом заговорил Щепкин:

– Олег Леонидович, по моим ощущениям, это животное должно весить больше тонны. Поэтому его тушу, да еще и насадившуюся на колья, мы из ямы не вытащим!

– Припашем вертушку… – ответил я и аж задохнулся от чудовищной мощи накатившего удовольствия. В этот же момент за спиной сладострастно охнули девчата, но мне было не до них – взгляд в себя , активировавшийся «сам собой», «показывал», как «темнеет» ядро, как разделяются и «опухают» узлы на периферийных каналах, и как наливается «светом» резерв.

«Это меня так поднимает на настоящий третий уровень?» – подумал я, затем отметил, что этот переход произошел на двадцать втором «обычном», и вспомнил о решении вложиться в кластеры ночного взора .

Вот и вложился. А после того, как потратил всю силу, полученную на халяву, вернулся в реальность и почувствовал стихии как бы не вдвое лучше прежнего: Воздух втягивался в наши легкие при каждом вдохе, вырывался наружу при выдохе, причем в разы более влажным и теплым, закручивался в невидимые вихри, поднимался к потолку и так далее!

Да, от столь глубокого «понимания» стихий закружилась голова, но мне как‑то удалось «отодвинуться» от безумных ощущений, и головокружение как ветром сдуло. А ему на смену пришло дикое желание поэкспериментировать. Но я его задавил, вслушался в многоголосое обсуждение мощи рогача, решил, что мое мнение не добавит к уже высказанным ровным счетом ничего, достал телефон и позвонил Анциферову…

…Труп рогача забрали в районе шести утра, и личный состав свободных смен, успевший обслужить «Кипарисы», с энтузиазмом принялся за чистку ловушки. Контролировать процесс не было никакой необходимости, поэтому я спросил у дежурного дроновода, не вылезло ли из портала что‑нибудь еще, выслушал отрицательный ответ и ушел в спортзал. Экспериментировать.

Ага, так мне это и удалось: стоило переступить через порог помещения, как матушка переместилась ко мне рывком , пожаловалась на то, что он все так же «стоит» на десяти с половиной метрах, то есть, почти вдвое короче, чем мой, подождала, пока я посочувствую ей и двум другим страдалицам, цапнула за руку и подтащила к матам. А там приказала лечь «мордой вниз» и дать как следует изучить мою энергетику.

Лег. Закрыл глаза. Расслабился. И порядка пяти‑семи минут обдумывал программу экспериментов. А потом ко мне обратилась Лосева, и мне стало не до досужих размышлений:

– Олег Леонидович, по моим ощущениям, вам стоит развивать кластеры без таких серьезных перекосов. Посмотрите сами: те, которые ответственны за Воздух, Воду и Молнию, ощущаются здоровее. В принципе, неплохо выглядят и «Танковые». А на оставшиеся больно смотреть.

– Де‑юре я владею только Водой, Воздухом и Молнией… – напомнил я.

– Я не убеждаю вас использовать Огонь, Лед и Землю в присутствии посторонних… – вздохнула она. – Я советую хоть иногда вкладывать энергию в откровенно слабые фрагменты энергетической системы: мне кажется, что так ваше развитие ускорится и будет заметно более гармоничным.

– Кстати, а почему бы вам не использовать вроде как отсутствующие стихии неявно? – внезапно спросила Красовская. – Попробуйте добавить в те же лезвия  из двух стихий ледяные или огненные «сердечники». Или в том же ключе усиливайте тычковые ножи .

– Спасибо за советы: я ими обязательно воспользуюсь… – ничуть не кривя душой, пообещал я, перевернулся на спину, сел, отодвинулся назад так, чтобы видеть лица всех трех женщин, и спросил, что еще интересного они углядели в моей энергетике.

Тут заговорила матушка:

– Я, в основном, сравнивала твою и наши. Кроме того, проанализировала описания изменений при каждой мини‑мутации. В итоге пришла к выводу, что раз наши энергетические системы развиваются приблизительно в одну целую и восемь десятых раза медленнее, чем твоя, значит, на следующем уровне на наших ядрах, наконец, вырастут иглы, и полноценно проявится резерв. Кстати, пока ты наблюдал за обслуживанием «Кипарисов» и дожидался вертолета, мы изучили энергетики Вали и Вари. Так вот, они развиваются в том же самом ключе, что и мы. Но если нас рогач поднял всего на один уровень, то им его посмертного импульса хватило на два. И они теперь на тринадцатом. А значит, потенциально способны превратиться в очень серьезные боевые единицы. Так, может, стоит добавить им нагрузки? Ведь девочки без гнильцы и тянутся за нами изо всех сил.

– Решила взять их под свое крылышко? – на всякий случай уточнил я и не угадал:

– В данный момент не вижу смысла. Но если ты поставишь им задачу как можно быстрее наработать боевой опыт, и они по‑настоящему упрутся в свое развитие, то возьму.

Я пообещал настропалить обеих и неожиданно для самого себя вырастил на кулаке тычковый нож  из Лавы, «обернутый» тончайшим слоем Воздуха, и искрящийся Молниями.

Женщины мгновенно замолчали и уставились на «клинок», вызывавший безотчетный страх, а я, поймав кураж, метнул его в один из щитов. Ага, без какого‑либо труда «оторвав» от перчатки  и отправив в полет!

Последнюю модификацию мишени – стальной блин, присобаченный на двадцатисантиметровый чурбак из дуба – «порвало» в самом центре. И – как выяснилось через несколько мгновений – превратило дерево в уголь!

– Кошмарненько! – довольно мурлыкнула моя родительница, прискакав к щиту сразу после меня и оглядев результаты попадания тюнингового лезвия . Потом на мгновение расфокусировала взгляд и предложила метнуть в другой щит лезвие , сформированное из стихии Земли.

Я невольно кинул взгляд в угол, в котором складировал тренировочные голыши, но потянуться к ним Даром и «отщипнуть» немного породы не успел. Из‑за комментария Красовской: