Красовская мгновенно сдвинулась вперед, обняла меня обеими руками и облегченно выдохнула в левое ухо:

– Этого и боялась. Большое спасибо!

– Пожалуйста! – ответил я и снова набрал скорость. А для того, чтобы не отвлекаться на попытки почувствовать аппетитный бюст через два комплекта зимнего шмотья, задумался о необходимости покупки снегоходов и принялся мысленно перебирать любимые модели.

Определился быстрее, чем хотелось бы, но пробудившаяся фантазия не успела разойтись. Из‑за того, что «лидер» заложил плавный вираж, влетел в еловый бор между двумя высоченными зелеными красавицами и повел нас по такому бездорожью, что отвлекаться от управления было бы самоубийством. Вот я и не отвлекался – прокладывал колею для остальных квадроциклов, раз в сто лет поглядывал вперед и вслушивался в комментарии Макарова‑младшего, регулярно сообщавшего, что «моржик» еще шевелится, а значит, не замерз.

Как вскоре выяснилось, монстрик шевелился целенаправленнее некуда – к тому моменту, как мы вырулили на пологий склон холма, с которого стало видно его тушу, он успел развернуться мордой к порталу и не свалил в родной мир только из‑за того, что нижний край оранжевого «зеркала» располагался сантиметров на двадцать выше уровня земли.

Понимая, что случайности никто не отменял, я остановился метрах в пятидесяти от страхолюдины, помог Красовской слезть с сидения, спрыгнул на снег, объяснил народу придуманный алгоритм получения дармовой силы и первым тронулся с места.

Пока сокращали дистанцию, разогнал сознание ускорением , уплотнил покров  и вывесил перед собой щит . Метрах в двадцати от «донора энергии» замедлился, подождал, пока матушка, Аня и Наташа займут рекомендованные позиции за моей спиной, поймают темп движения и сформируют по щиту  прямо за моим, прошел еще метра три и ударил. Пятнышком . В середину корпуса «моржика».

Атака не продавила мощный водяной покров , и через мгновение чудо‑юдо контратаковало. Все той же Молнией, только по площади. И пусть до нас не дотянулась, но впечатлила. Как количеством светящихся «плетей», так и их толщиной. Кстати, пытаясь повернуться мордой к нам, оно пододвинулось чуть ближе к порталу, и мы вчетвером врезали по здоровенной туше чем‑то вроде воздушных кулаков . Благо, она находилась в зоне ближнего контроля, а это позволяло многое. Вот монстрика и укатило в ближайшие кусты. А мы сделали еще шага четыре, и я испытал шаровую молнию .

От кустов и нескольких деревьев толщиной в мое бедро остались одни воспоминания, а защита моржика всего‑навсего немножечко поблекла и сразу же восстановилась. Я понял «намек» и повернулся к спутникам:

– Мам, мы с тобой по моей команде бьем шаровыми молниями  в середину хвоста. Ань, Наташ – вы через долю секунды вкладываетесь в лезвия  и пытаетесь его отрубить. А все остальные работают в ту же область из огнестрела. Пятисекундная готовность! Четыре… Три… Два… Один… Бьем!

Удивительно, но факт: покров  страхолюдины выдержал попадание двух шаровых молний . А лезвия  двух стихий оказались «лишними». Поэтому первое его продавило, а второе пробило тушку насквозь и на миг шокировало. Так что четыре трехпатронные очереди вошли в нее, как к себе домой и явно что‑то перебили, ибо ответная площадная атака моржика получилась вдвое слабее первой. Да, потом темно‑синяя «пленочка» восстановилась, но толку – мы сместились чуть левее – поглубже в мертвую зону иномирного гостя – подошли вдвое ближе и атаковали чуть жестче. То есть, мы с матушкой опять шарахнули по многострадальному хвосту, а Лосева, Красовская и четверка отставных вояк рубанули лезвиями по ближнему лапо‑плавнику. И отрубили его к чертовой матери.

Третья площадная контратака не впечатлила от слова «совсем», поэтому я подвел группу еще ближе и дал команду бить лезвиями  в основание черепа.

Вложились ввосьмером. Проигнорировали контратаку, «слизнувшую» один‑единственный щит , вторым «залпом» продавили восстановившийся покров , а третьим… хм… нанесли повреждения, несовместимые с жизнью.

Ядро «схлопнулось» только секунд через двадцать пять. И разочаровало, выдав посмертный импульс ненамного сильнее волчар или зебр.

– Не все коту масленица… – заявил я, повернувшись к расстроенным дамам, и успокоил: – Ничего, порталы открываются достаточно часто, так что не сегодня‑завтра завалим кого‑нибудь поодареннее.

Матушка поймала меня на слове, Аня заулыбалась, а Наташа спросила, собираюсь ли я сдавать это чудо‑юдо Анциферову.

– Конечно! – предвкушающе ухмыльнулся я. – И не только ее: почти уверен, что при виде морского млекопитающего и свежезамороженных рыб его яйцеголовых хватит удар…

…Ждать прилета «Атланта» всей толпой я не видел смысла. Поэтому оставил рядом с порталом тревожную группу, а сам в компании дам вернулся к квадроциклам. Пока матушка и Аня забирались на их машинку, отправил мелкой ценительнице иномирной фауны пяток фотографий «моржика». Затем запрыгнул на сидение, мотнул головой, предлагая Наташе занять ее место, и с трудом удержал лицо, когда она меня обняла.

Объяснять, что мы уже не торопимся, и что всю обратную дорогу будем ехать по укатанной колее, не стал – решил не лишать себя удовольствия. Так что тронулся с места, набрал скорость, оправдывавшую такую манеру езды, и прибалдел. Впрочем, связи с реальностью не терял, поэтому на доклад Антона Макарова отреагировал практически мгновенно. И спросил, насколько далеко от нас находится обнаруженная им косуля.

– Если по прямой, то в тысяче трехстах сорока метрах! – протараторил парень.

– Выводи нас на нее! – распорядился я и серией жестов объяснил маме, почему мы вот‑вот поменяем курс. Искать ее лицо в зеркале заднего вида или скидывать скорость и смотреть через плечо, чтобы оценить реакцию на это сообщение, и не подумал – знал, что моя родительница обожает каре косули, и уже наверняка глотает слюнки.

Не стал и ускоряться – дождался появления дрона, помахал рукой его камере и погнал за ним. А минут через семь‑восемь плавно скинул скорость, остановился перед небольшим скальным выходом, жестом «подманил» к себе второй квадроцикл и поймал взгляд матушки:

– Поохотиться хочешь?

– Конечно, хочу! – вполголоса выдохнула она, выскользнула из объятий Лосевой, отжала у меня «Точку» и спросила, где пасется ЕЕ косуля.

Я повторил объяснения Макарова‑младшего, и женщина преобразилась – покрутила головой, определяя направление ветра, привычно дослала патрон в патронник, знакомо прищурилась, без моей подсказки вошла в оперативный канал и, еле слышно поскрипывая снегом, медленно двинулась в обход скалы.

– Антон, мне нужна картинка! – потребовал я. – Метров с пятидесяти‑семидесяти…

Телефон завибрировал уже секунд через десять, и я, посмотрев на экран, удовлетворенно кивнул: парень показывал не косулю и не нас, а лес вокруг охотницы. А она скользила между деревьями именно так, как учил батюшка, то есть, плавно, без рывков – чтобы ее движения не засекались периферийным зрением – и никуда не торопилась. Поэтому вышла на точку, с которой было видно пасущееся животное, неспешно подняла винтовку и, вероятнее всего, активировала ускорение , так как выстрелила менее чем через секунду после того, как посмотрела в прицел.

– Попала!!! – радостно воскликнул дроновод, и я, ничуть не удивившись этому факту, повернулся к Лосевой:

– Ань, сможешь проехать на квадроцикле метров триста‑четыреста?

– Постараюсь… – не очень уверенно ответила она. И правда постаралась – катила следом за мной на самом малом ходу, ни разу ни во что не впоролась и, в конечном итоге, благополучно добралась до матушки, почти дотопавшей до добычи. Так что похвалил я обеих, подготовил тушку к транспортировке, загрузил на свою машинку и повернулся к женщинам, обсуждавшим точное попадание с двухсот двадцати метров:

– Дамы, прошу прощения за то, что перебиваю, но вы, случайно, не проголодались?