– Интересную машинку вы себе пригнали, Анатолий Игоревич!

– Я⁈ Себе⁈ – дурашливо удивился он, выдержал театральную паузу и посерьезнел: – Олег Леонидович, этот «Икар» – подарок государя лично вам. За помощь с инициациями, за личные наработки, которыми вы поделились, ничего не потребовав взамен, и за подаренные шансы выжить в новых реалиях. В общем, летайте в свое удовольствие… Кстати, почему «Икар», а не какая‑нибудь «Стрекоза», догадываетесь?

Я ответил на автомате. Так как продолжал «переваривать» новость:

– Да, конечно: сесть в вертолет и полететь я не смогу даже при очень большом желании – на освоение этого типа машин требуется то ли пятьдесят, то ли шестьдесят часов одной практики.

А тут взлет и посадка при желании пилота осуществляются автоматически. Кроме того, квадрокоптеры в разы надежнее вертолетов, а этот конкретный, вроде как, считается неубиваемым.

К этому моменту у меня, наконец, полноценно включилась голова, и я догадался рассыпаться в благодарностях. Вернее, попросил передать их Императору. А после того, как Голицын кивнул в знак того, что я услышан, пригласил его в дом и предложил позавтракать.

Тут гость посерьезнел:

– А можно совместить завтрак и беседу под «глушилкой»?

Я достал телефон, набрал Жарову и распорядился подать завтрак на две персоны в мой кабинет. Пока озвучивал ценные указания, Анатолий Игоревич заглянул в салон «Икара», отправил пилота‑перегонщика в вертолет, взял с заднего сидения стильную кожаную сумку и вручил мне:

– Тут – ключ‑карты к вашей «игрушке», документы на право владения и кое‑какие инструкции…

…Мария Тарасовна, сбежавшая с занятия, примчалась в мой кабинет от силы через минуту после того, как мы опустились в кресла, поздоровалась с Голицыным, поставила поднос с едой на край моей части стола, шустренько накрыла вторую, пожелала нам приятного аппетита и исчезла. Генеральный прокурор, явно забывший, когда нормально ел, назвал ее волшебницей, пододвинул к себе тарелку, переложил на нее «пачку» из пяти еле теплых, но ароматных блинов, налил немного варенья, подождал, пока я включу «глушилку», и мрачно усмехнулся:

– Возможности, даруемые магией, свели с ума всю планету. О том, что государю целыми днями трезвонят главы практически всех государств Земли, послы днюют и ночуют в приемной, а шпионы, сотрудники посольств и агенты влияния задерживаются чуть ли не десятками, я уже рассказывал. По‑моему, говорил и о том, что руководители почти всех силовых структур, министерств и ведомств Империи, по сути, самоустранились от выполнения должностных обязанностей и тратят большую часть рабочего времени на развитие Даров, поиск методик усиления и перестановки среди подчиненных…

– Было такое… – подтвердил я, чтобы он мог прервать монолог и съесть хотя бы один блин. – Вы говорили, что эти личности приближают к себе особо талантливых магов и, в то же самое время, без зазрения совести используют информацию, полученную по служебным каналам, для усиления родни.

Анатолий Игоревич подтверждающе кивнул, запил уничтоженный блин чаем и вздохнул:

– Так вот, это были еще цветочки. А ягодки появились в понедельник. Благодаря двум разным слухам о возможности усиления с помощью убийств. Причем и в одном, и в другом слухе говорилось об убийстве одаренных людей, а звери даже не упоминались. Мы оперативно установили оба первоисточника, убедились в том, что ни с нашей, ни с вашей стороны утечки информации не было, раскрыли две независимые серии убийств  и двое суток отслеживали реакции самых влиятельных лиц на эти слухи. Да, в процессе нарушили ряд законов, но оно того стоило: за сегодняшнюю ночь было задержано и так или иначе отправлено в медикаментозный сон пятьдесят три человека – серийных убийц, их родичей, помогавших убивать в надежде на получение малой части энергии, и всех тех, кто уже начал подыскивать первые жертвы  для проверки этого знания. И теперь государь собирается их показательно наказать. Причем не через неделю‑две, а чем быстрее – тем лучше. Чтобы испугать хотя бы часть уродов ДО того, как они начнут убивать.

– Вы хотите, чтобы мы «погасили» ядра и этим пятидесяти трем тварям? – спросил я, сообразив, к чему он клонит.

Голицын развел руками:

– Инициированные вами Конвойные тренируются целыми днями, но все еще не освоили ни разряд , ни взгляд не в себя . А каждый миг промедления с показательным наказанием виновных – это чьи‑то жизни…

– Честно говоря, не представляю наказания, которое могло бы напрочь отбить желание усиливаться за чужой счет личностям, привыкшим ходить по головам… – признался я, заметил, что Голицын темнеет взглядом, и угрюмо усмехнулся: – … но допускаю, что мне просто не хватает фантазии или опыта. Поэтому помочь – помогу. Вы, главное, опишите алгоритм…

Тут генеральному прокурору полегчало, и он, быстренько умяв еще один блин, перешел к описанию «алгоритма»:

– Императорский спецборт ВЛ‑92 с приговоренными к лишению Дара сядет в аэропорту Белоярска в шестнадцать ноль‑ноль по местному времени. Де‑юре этот самолет прилетит за мной. А вы просто‑напросто привезете меня на «Икаре», сядете рядом с трапом и примете приглашение попить чаю перед обратным перелетом.

Я уважительно хмыкнул:

– Ну да, мысль о том, что в салоне спецборта с гербами Белосельских можно возить приговоренных, не пришла бы в голову даже моему батюшке. А он был знатным параноиком.

– То есть, я отпускаю вертолет? – на всякий случай спросил Анатолий Игоревич, и я утвердительно кивнул:

– Да: мы в игре…

…Матушка и Наташа, решившие остаться на хозяйстве, проводили нас до «Икара», заглянули в фантастически стильный семиместный салон, чуть‑чуть пострадали из‑за того, что в усадьбе слишком уж много чужих людей, по очереди пожелали удачи, отошли подальше и одинаково скрестили руки под грудью. Анатолий Игоревич помог Лосевой опуститься в левое кресло второго ряда, а сам сел в правое и расслабился. Ну, или сделал вид, что совершенно не беспокоится из‑за того, что придется лететь за тридевять земель на машине, управляемой автопилотом.

А я переживал. Причем достаточно серьезно. Поэтому не сразу соотнес то, что вычитал в инструкциях, написанных каким‑то чрезвычайно толковым профессионалом, с реальным квадрокоптером, смог открыть багажный отсек только с третьей попытки, слишком много суетился, заталкивая в него оружие, снарягу и два рюкзака‑однодневки, кое‑как разобрался с активацией бортового компьютера и порядка четверти часа ковырялся в интерфейсе. Зато убедился в том, что пилот‑перегонщик сделал за меня всю необходимую работу. То есть, забил в память «Икара» координаты Белоярского аэропорта и моей усадьбы, маршруты для полетов туда и обратно, рекомендуемую высоту, скоростной режим, все реально нужные варианты ответов на запросы диспетчеров КДП и так далее.

Тем не менее, к сенсору включения двигателей я прикоснулся, чувствуя себя крайне некомфортно, дождался появления на экране информационно‑развлекательного центра надписи «Готов к взлету», заставил себя выбрать и подтвердить маршрут, согласился с десятком уточнений и, затаив дыхание, ткнул в пиктограмму «Взлет без участия пилота».

Квадрокоптер… обломал – оторвался от земли плавнее некуда, в том же стиле начал набирать высоту, практически без кренов встал на курс и стал разгоняться настолько медленно и печально, что захотелось застрелиться.

Вздох разочарования я все‑таки не удержал. И рассмешил Голицына:

– Олег Леонидович, эта машинка способна на очень и очень многое. Так что откройте меню, найдите вкладку «режимы» и переместите галочку из режима «лимузин» в какой‑нибудь еще.

Я, конечно же, последовал его совету, немного позалипал на режимы «экстремальный» и «спортивный», но выбрал полуспортивный. Из уважения к личности намного старше меня. Затем подтвердил выбранные изменения, и «Икар», взбодрившись, вжал нас в спинки сидений, бодренько поднял на шесть километров и «унялся».

– Совсем другое дело? – подколол меня Анатолий Игоревич.