Воздух здесь оказался пригодным для дыхания, поэтому мы сняли шлемы. Вокруг высились деревья со стволами, которые просвечивали насквозь, а листва переливалась синим и фиолетовым цветом. Мой внутренний радар и симбиот на руке буквально вопили об опасности, заставляя мышцы напрягаться при каждом шорохе.

– Капитан, вам не кажется, что тут слишком тихо? – проворчал Семён Аркадьевич, перехватывая поудобнее «Аргумент».

Старик хмурил брови, недоверчиво косился на кусты и проверял предохранитель. За долгую жизнь капитан усвоил простое правило: если всё вокруг выглядит как сказка, значит, тебя собираются сожрать, причём желательно без соли.

– Тихо, как в гробу, – кивнул я, оглядываясь по сторонам и пытаясь уловить движение среди деревьев. – Мне это не нравится. Ани, что чувствуешь?

Моя убийца грациозно скользила рядом и не издавала ни звука, а её волосы слегка светились в полумраке.

– Голод, – тихо ответила Ани, не сводя взгляда с густых зарослей. – Этот лес живой, Влад, и он ждёт подходящего момента.

– О, я‑я! Отличный аппетит – это верный признак здорового организма! – радостно лязгнул гусеницами Гюнтер.

Наш повар выкатился из‑за дерева, нацепил дурацкий колпак и замахал кухонным тесаком, словно заправский мясник.

– Я бы нашинковал вон те лопухи для гарнира! Как думаете, если их приправить машинным маслом, выживших будет больше, чем в прошлый раз?

– Заткнись, жестянка, – рыкнул Морж, шагая в броне, которая громко скрипела при каждом движении. – Если попытаешься нас накормить, я засуну половник тебе прямо в выхлопную трубу!

Мы продвигались вглубь леса, куда нас звала сигнатура «Матрицы Пустоты», но путь преграждали плотные заросли. Мне то и дело приходилось активировать клинок симбиота, чтобы прорубать дорогу сквозь упрямые лианы.

Внезапно капитан остановился и вскинул руку. Прямо перед ним из земли тянулся крупный цветок, чьи лепестки пульсировали светом и напоминали бутон лотоса размером с бочку.

– Какая прелесть, – пробормотал старик, а в его глазах блеснула сентиментальность, которая резко контрастировала с суровым лицом. – Прямо как те орхидеи, что Лида пыталась выращивать на балконе…

Он неосторожно протянул руку к лепестку, и в этот момент «прелесть» раскрылась.

Вместо тычинок внутри оказались ряды острых зубов, с которых капала слизь. Цветок с мерзким хлюпаньем метнулся к руке капитана, намереваясь отхватить её по локоть.

– Ах ты ж дрянь! – рявкнул Семён Аркадьевич.

Сработали рефлексы ветерана, он отдёрнул руку, вскинул «Аргумент» и нажал на спуск. Оглушительный грохот разорвал тишину джунглей, а заряд плазмы разнёс цветок в клочья, окатив нас дождём из слизи и ошмётков.

– Семён Аркадьевич! – крикнул я, стряхивая с плеча тлеющий стебель. – Я же просил без шума, мы ведь не на параде!

– Оно хотело откусить мне пальцы, Влад! – возмутился капитан, передёргивая цевьё дробовика в поисках новой цели. – А мне ими ещё штурвал крутить!

Ответить я не успел, так как звук выстрела словно нажал невидимую кнопку. Лес вокруг нас мгновенно изменил цвет с синего на агрессивный багровый, а земля под ногами ощутимо задрожала.

Из зарослей раздалось рычание, от которого по спине пробежали мурашки, а симбиот на руке недовольно и болезненно запульсировал.

– Кажется, мы разбудили местных собачек, – хмыкнул Морж, раскручивая стволы пулемёта и занимая позицию для стрельбы.

Из кустов выпрыгнули твари, напоминающие смесь волков и ящериц. Шестиногие монстры скалили пасти с кривыми клыками, а их глаза горели хищным жёлтым огнём.

– Огонь по готовности! – скомандовал я.

Начался сущий ад, в котором смешались крики, выстрелы и звериное рычание. Морж радостно хохотал, поливая стаю сплошным потоком плазмы и превращая первых нападающих в дымящееся решето. Гюнтер врубился в толпу монстров, размахивая тесаком и выкрикивая рецепты на ломаном немецком, словно находился на родной кухне. Ани превратилась в смертоносный вихрь: её клинки мелькали так быстро, что оставляли в воздухе лишь росчерки, а туши врагов падали одна за другой.

Я стрелял короткими очередями, выцеливая крупных тварей и не подпуская их к капитану. Семён Аркадьевич методично раздавал заряды из дробовика, превращая монстров в фарш и не забывая при этом крепко ругаться.

Мы уверенно держали оборону, но что‑то явно шло не по плану. Тварей становилось только больше, а их размеры увеличивались прямо на глазах, словно они питались нашим оружием.

– Какого чёрта⁈ – проорал Морж, когда очередной ящер отлетел от его удара, но тут же вскочил и снова бросился в атаку. – Они же прут как танки!

– Влад! – крикнула Ани. – Это лес! Он реагирует на нас!

– В смысле реагирует⁈ – я отшвырнул подкравшуюся тварь биотическим толчком, отправив её в долгий полёт до ближайшего дерева.

– Эмоциональный резонанс! – крикнула Ани, разрубая волка пополам и грациозно уходя от броска другого. – Чем больше мы злимся, чем больше адреналина излучаем, тем крупнее становятся существа, потому что джунгли питаются нашими эмоциями!

Я чертыхнулся, осознав всю глубину проблемы. Мои люди сейчас находились на пике ража и щедро раскидывали агрессию во все стороны. Морж кайфовал от бойни, капитан кипел от злости из‑за испорченного цветком настроения, а я сам чувствовал, как внутри закипает чистая ярость.

– Прекратить огонь! – заорал я, перекрывая выстрелы. – Успокойтесь! Быстро все успокоились, иначе мы тут ляжем!

– Ты издеваешься, босс⁈ – прорычал Морж, сдерживая натиск монстра и пытаясь оттолкнуть его стволом пулемёта. – Если я сейчас успокоюсь, они мной поужинают!

– Это приказ! Глушите эмоции прямо сейчас! Думайте о ромашках, о котятах, о чём угодно! – я глубоко вдохнул, заставляя пульс замедлиться, и решительно опустил оружие.

Мне пришлось на секунду впустить в сознание ледяной код Вазара, чтобы охладить пыл и стать равнодушной машиной. Это сработало как ушат холодной воды: мысли прояснились, а сердцебиение выровнялось.

– Майн Готт! – воскликнул Гюнтер, застыв на месте с занесённым тесаком. – Я думаю о чистоте! О блестящих кастрюлях на кухне! О порядке!

Метод начал приносить плоды. Стоило мне подавить агрессию и взять себя в руки, как несколько ближайших ящеров растерянно замотали головами. Их глаза потускнели, чешуя перестала светиться, и твари начали медленно пятиться в кусты, словно забыв о своей цели.

– Семён Аркадьевич, дышите ровно! – скомандовал я, видя, как старик тяжело пыхтит.

– Я спокоен, Влад, – прокряхтел капитан, опуская оружие и закрывая глаза. – Думаю о рыбалке на тихой заводи. Никаких орхидей, только удочка.

Морж с разочарованием опустил пулемёт, пока его броня гудела от перенапряжения. Наёмник перестал стрелять, хотя это решение далось ему с большим трудом.

– Ладно, уговорили, теперь я сама невозмутимость, как кусок льда на Фрост‑девять, – пробурчал он и небрежным пинком отогнал волчонка.

Стая ящеров лишилась подпитки и окончательно потеряла к нам интерес. Они растворились в зарослях, жалобно поскуливая на прощание, а лес снова начал менять цвет с тревожного багрового на спокойный синий. Земля перестала дрожать.

Мы стояли посреди поляны, тяжело дышали и оглядывали последствия боя, пока вокруг валялись дымящиеся туши монстров, источающие запах палёного мяса.

– Пронесло, – выдохнул я, вернув руке человеческий вид и почувствовав, как отступает напряжение. – Теперь идём тихо и без резких движений. Никакого страха и злости, мы просто гуляем. Поняли меня?

– Поняли, командир, – мрачно ответил Морж, похлопывая пулемёт по стволу. – Но это самое дурацкое сафари в моей жизни.

Мы возобновили движение, но идти и контролировать каждую мысль оказалось невероятно сложной задачей. Я чувствовал себя сапёром на минном поле, где любая вспышка раздражения заставляла ветки деревьев угрожающе тянуться в нашу сторону.

Ани шла рядом, и её присутствие здорово помогало мне удерживать баланс. Она излучала холодное спокойствие, которое передавалось мне и работало лучше любого успокоительного.