Ани, стоявшая чуть позади, бросила на меня тревожный взгляд. Её эмпатический дар сейчас был для неё настоящим проклятием: она буквально захлёбывалась от транслируемой ими боли, унижения и страха. Девушка дрожала, неосознанно прижимая руки к груди, искренне желая броситься на помощь этим несчастным. Её человеческое сострадание рвалось наружу, требуя немедленных действий.

Но в моей голове уже проснулся безжалостный цифровой код Вазара. Он мягко, но непреклонно оттеснил все человеческие эмоции на задний план, гася зарождающуюся жалость и уступая место логике и расчёту.

Перед мысленным взором развернулась полупрозрачная тактическая карта секторов. Вазар мгновенно просчитывал численность охраны мутантов, расположение постов карательных рейдов, архитектурные особенности купола и наши текущие боевые ресурсы. В мозгу стремительно побежали зелёные строчки вероятностей, отсекая тупиковые варианты и выстраивая единственный безупречный план атаки. Пульс замедлился до минимума. Дыхание стало ровным и незаметным. Я перестал быть сочувствующим Владом, окончательно превратившись в хладнокровную, смертоносную машину.

Медленно поднял взгляд на старика. Мои глаза на долю секунды ярко вспыхнули потусторонним голубым светом, сканируя его биологические показатели.

– Личная охрана амфибий насчитывает около пятисот единиц плохо обученного состава, полагающегося лишь на грубую силу, – произнёс я с пугающей, нечеловеческой расчётливостью. – Имперские карательные отряды следуют предсказуемым маршрутным алгоритмам, а их оружейные системы критически уязвимы для моих локальных кибератак. Моральный дух наёмников стремится к нулю. Учитывая фактор внезапности и использование нестандартных тактических паттернов, вероятность успешного переворота при нашей огневой поддержке составляет ровно восемьдесят семь и четыре десятых процента. Мы поможем.

– Идеальный план – это тот, в котором хотя бы половина взрывов происходит именно там, где ты изначально задумал, – усмехнулся я, поудобнее перехватывая рукоять бластера и проверяя уровень заряда батареи.

Мы стояли в полутёмном техническом коридоре, который вёл прямиком к правительственному шпилю Нео‑Атлантиса. Местное Сопротивление во главе со старым вождём замерло позади нас. Повстанцы крепко сжимали в руках потёртые винтовки, плазменные резаки и связки самодельных гранат. В их воспалённых глазах горела отчаянная решимость отомстить зажравшимся чиновникам.

Мой внутренний калькулятор от Вазара монотонно просчитывал тайминги, вероятности рикошетов и процент выживаемости нашей группы. Цифровой призрак внутри головы вываливал сухие графики прямо в мозг, бездушно предлагая использовать повстанцев как живой щит для экономии ресурсов. Но сейчас я полностью контролировал этот процесс. Я привычным мысленным усилием заткнул голос холодной машины и сосредоточился на своих людях. Я не был идеальным имперским оружием. Я был человеком и лидером своей чокнутой стаи.

– Гайка, ты на позиции? – тихо спросил я по защищённой внутренней связи.

– Ещё бы, командир! – радостно отозвалась Кира. – Я пролезла в главный коллектор жизнеобеспечения шпиля. Здесь полно грязи, но зато очень интересно. Представляешь, эти пупырчатые идиоты даже пароли с заводских настроек не поменяли! Защита уровня детского сада. Дайте мне пару секунд, и я устрою им такой праздник, что они до конца жизни будут чистую воду ненавидеть.

– Только не взорви там всё раньше времени, – хмыкнул я и переключил канал. – Морж, как обстановка?

– Моя малышка уже раскручивается, босс, – довольно пробасил здоровяк. Я почти наяву увидел его зубастую ухмылку. – Занял позицию у главных шлюзов гарнизона. Броня в норме, ленты заряжены. Как только эти имперские псы высунут свои носы наружу, я накормлю их плазмой так плотно, что они растворятся на месте. Никто не пройдёт, можешь расслабиться!

– Отлично. Ани, прикрываешь левый фланг и следишь за слепыми зонами. Капитан, Лиандра, Гюнтер – держите тылы вместе с нашими новыми друзьями. Если кто‑то попытается зайти нам в спину, не стесняйтесь применять силу. Начинаем!

Я подошёл к бронированной двери и вытянул левую руку. Чёрный хитин мгновенно отреагировал на команду, превращаясь в десяток тонких интерфейс‑игл. Они с тихим шипением вонзились в контрольную панель, пробивая защитный пластик. Мой мозг моментально затопила подробная схема охранных систем. Защитные турели, лазерные сетки, датчики движения и скрытые тепловизоры – всё это было слишком примитивно для алгоритмов Древних, которые теперь стали частью меня. Я мысленно щёлкнул цифровыми пальцами, взламывая и переписывая их защиту под себя. Тяжёлые замки послушно щёлкнули, а орудийные стволы под потолком уныло опустились вниз и погасли.

– Путь свободен, пошли! – скомандовал я и резким движением выдернул иглы из искрящейся панели.

Толпа повстанцев с боевым кличем ворвалась внутрь роскошных коридоров шпиля. Мы бежали по коврам ручной работы, оставляя за собой грязные следы от ботинок. Вокруг сверкало золото, на стенах висели голографические картины, а с потолка свисали хрустальные люстры. Контраст между нищетой нижних уровней и этим подводным дворцом просто бил по глазам.

Внезапно по всему шпилю завыли пронзительные сирены, но это была не охранная тревога. Освещение тревожно мигнуло и сменилось на аварийное красное. Из скрытых в стенах вентиляционных решёток с рёвом хлынули потоки вонючей канализационной воды.

– Получайте, жабы перекормленные! – победно закричала Кира по рации, перекрывая шум бурлящей воды. – Я перенаправила стоки нижних ярусов прямо в их элитные бассейны и переговорные комнаты! Пусть поплавают в том, в чём местные работяги вынуждены жить каждый божий день!

Мы выскочили в главный приёмный зал, и картина предстала поистине комичная. Разжиревшие мутанты‑амфибии в тесных золотых камзолах барахтались в бурных потоках нечистот. Они смешно скользили по дорогому мраморному полу, падали друг на друга и истошно вопили на своём булькающем языке. Их личная охрана в белой броне пыталась занять огневые позиции, но ботинки разъезжались на грязи. Бойцы барахтались в зловонных лужах, тщетно пытаясь прицелиться в нас.

Ани метнулась вперёд белой неуловимой молнией, двигаясь с кошачьей грацией, почти не касаясь мокрого пола. Её виброклинки мерцали в полумраке зала, ловко выбивая тяжёлое оружие из рук наёмников. Она била рукоятями по шлемам, подсекала ноги и обезоруживала врагов до того, как они успевали нажать на спусковой крючок.

Я шёл следом и хладнокровно отстреливал бластеры из рук самых упрямых охранников. Убивать их не было никакой нужды, мне достаточно было лишить их возможности сопротивляться. Мой пистолет методично выплевывал сгустки плазмы, расплавляя оружие наёмников в дымящийся пластик.

Где‑то этажом ниже гулко загрохотал пулемёт Моржа. Его басистый рёв сливался с паническими криками запертого гарнизона и свистом плазмы. Наш здоровяк отрезал подкрепление, не давая имперским марионеткам ни единого шанса выйти из казарм.

– Сдавайтесь! Ваша власть закончилась! – прохрипел старый вождь. Он вышел вперёд и грозно наставил потёртый плазменный (да, это штука тоже оказалась боевой) гарпун в грудь главному жабу. Местный правитель барахтался в луже, потеряв свой золотой камзол и авторитет.

Оставшиеся наёмники посмотрели на своих напыщенных боссов, валяющихся в грязи, затем перевели взгляд на разъярённую толпу вооружённых жителей, которые лезли из всех коридоров и дверей. После чего переглянулись, бросили оружие на пол и покорно подняли руки. Бунт увенчался успехом без лишних жертв, Нео‑Атлантис скинул с себя надоедливых пиявок.

Перестрелка затихла так же быстро, как и началась. Я опустил бластер и внимательно огляделся по сторонам, проверяя свою стаю.

У дальней стены зала Лиандра опустилась на колени перед раненым повстанцем. Паренёк лет двадцати тихо застонал, держась за простреленное плечо. Наша ксенобиолог действовала с ледяным профессионализмом, расстегнула свою аптечку, вколола парню дозу сильного обезболивающего и наложила кровоостанавливающий пластырь.