Семён Аркадьевич даже бровью не повёл и не сдвинулся с места. Лиандра быстро нащупала в складках вечернего платья рукоять парализующего иглострела.

Но Гюнтер отреагировал гораздо быстрее своих кожаных товарищей. Его корпус издал громкий щелчок, и из левого бока со свистом выскочил огромный кухонный тесак, способный разрубить человека пополам. А из правого плеча медленно выдвинулась спаренная плазменная пушка. Стволы орудия мгновенно налились багровым светом и загудели от переизбытка энергии.

– Если хоть один из вас, недожаренных морепродуктов, сделает движение, я немедленно пущу вас на гуляш! – радостно проревел Гюнтер.

Робот навёл раскалённую пушку прямо на толпу охраны. Бандиты застыли как вкопанные. Они смотрели на стволы и не решались нажать на спуск своих бластеров.

– Я давно мечтал поэкспериментировать с местной фауной! – продолжал громко вещать безумный повар. – Добавлю немного свежего машинного масла, щепотку лучшего антифриза, и вы станете главным блюдом на моём камбузе! Ordnung должен быть во всём, господа! И особенно в честной карточной игре!

Головорезы тяжело сглотнули, внушительный калибр пушки Гюнтера быстро охладил их пыл. А пугающее спокойствие Семёна Аркадьевича и Лиандры окончательно сломало их волю к сопротивлению. Казино погрузилось в напряжённую тишину, которую нарушал только гудящий звук плазменного заряда.

– Вот это я называю хорошим цирком, – усмехнулся Семён Аркадьевич в лицо замершему киборгу. – Ну что, железяка, сдулся?

– Надеюсь, Гюнтер оставит от местной мафии хоть пару кусков на сувениры, – хмыкнул я, шагая вслед за Ани к дверям грузового лифта.

– Ты же знаешь нашего повара, – чуть заметно улыбнулась девушка, проверяя заряды в бластере. – Он устроит им кулинарный ад.

Лифт со скрежетом закрыл створки, и мы стремительно полетели вниз. Спускаться на самое дно Нео‑Атлантиса оказалось тем ещё удовольствием, ведь пока наш неадекватный робот морально и физически уничтожал боссов на верхних ярусах, мы погружались во тьму.

Трущобы нижнего яруса встречали нас недружелюбно. Здесь не было неона, золота или очищенного воздуха, а когда створки лифта разъехались, в нос тут же ударила вонь. Пахло гниющими водорослями, ржавчиной и тотальной безнадёжностью. Давление миллионов тонн океанской воды ощущалось даже сквозь стены защитного купола, заставляя металл трещать и гудеть. Трубы, как и говорила Кира, постоянно подтекали, образуя под ногами скользкие лужи.

Мы пошли по запутанным переулкам, стараясь держаться в тенях и аккуратно переступая через бродяг, которые спали возле отопления. Мой симбиот пульсировал, методично сканируя каждый угол на наличие угроз. Ани скользила рядом со мной бесшумно и плавно, словно призрак, а стелс‑костюм делал её почти невидимой. Её эмпатия работала как радар, безошибочно отсеивая работяг от корпоративных шпионов или убийц.

– Тут столько боли, Влад, – тихо произнесла Ани, поморщившись и потерев виски. – Они тут просто гниют заживо, и я чувствую их отчаяние. Это сводит с ума.

– Держись, – я ободряюще коснулся её плеча, стараясь передать немного спокойствия. – Мы здесь не для того, чтобы спасать всех подряд, нам нужны только координаты.

Тот самый телепатический голос, который недавно позвал меня в приёмном зале амфибий, снова зазвучал в голове. Он словно тянул меня за невидимую нить, уверенно ведя сквозь лабиринт трущоб. Вскоре мы вышли к водоочистительной станции, которая давно выглядела заброшенной. Внутри среди гудящих труб и пустых резервуаров нас уже ждали.

Вождь сопротивления оказался старым гуманоидом. Его серая кожа была покрыта шрамами, а в глазах читалась усталость поколений. Он сидел на ящике из‑под имперских пайков и чистил лезвие гарпуна. Вокруг него в тенях прятались люди: десятки оборванных, но вооружённых повстанцев взяли нас на прицел.

Один из них, парень с кибернетическим глазом, дёрнул стволом винтовки.

– Ни с места, корпоративные псы! – крикнул он срывающимся голосом.

– Отставить, – хрипло произнёс старик, откладывая оружие в сторону, и его голос прозвучал точно так же, как тот телепатический шёпот в моей голове. – Вы всё‑таки пришли. Те самые безумцы, что ищут наследие Древних.

– Меня зовут Влад, а это Ани, – я спокойно вышел вперёд, подняв руки. – Ты сказал, что Бездна помнит. Нам нужны координаты артефакта, Ты поможешь?

Вождь горько усмехнулся, обнажив ряд сточенных зубов, тяжело поднялся на ноги и подошёл к иллюминатору. За потрескавшимся стеклом клубилась океанская тьма.

– Эти жабы наверху считают всё это сказками, – произнёс он, вглядываясь во мрак. – Они верят только в юны Империи и свою безнаказанность. Но мы знаем правду, мы – дети дна. То, что вы называете «Звёздной Кузней», действительно существует. Она покоится во впадине глубоко под этим городом.

Он замолчал, давая нам осмыслить услышанное, и Ани подошла ближе к стеклу.

– Там бушуют чудовищные водовороты, – мрачно продолжил старик. – Давление в тех местах такое, что с лёгкостью плющит военные субмарины, сжимая их как фольгу. Империя сунулась туда триста лет назад, потеряла пару крейсеров вместе с экипажами и решила, что игра не стоит свеч. Эти трусы объявили место мёртвой зоной, а артефакты назвали бреднями стариков.

– Но координаты безопасного пути у тебя есть, – утвердительно сказал я.

Повстанцы вокруг нас зашевелились, и оружие в их руках предательски дрогнуло.

– Есть, – медленно кивнул вождь. – Наши предки веками изучали эти воды и составили карты безопасных течений. Я дам их вам. Но вы должны понимать, чужаки, что в этом мире у всего есть цена. Никто не помогает просто так.

Ани мгновенно напряглась и коснулась пальцами рукоятей своих виброклинков, готовая в любую секунду сорваться с места. Я коротким жестом попросил её успокоиться.

– Чего именно ты хочешь? – прямо спросил я. – Оружие корпоратов? Денег? Топливо для генераторов? Назови свою цену, и мы договоримся.

Вождь отрицательно покачал головой, поднял палец и указал наверх, туда, где сверкала неоном верхушка Нео‑Атлантиса.

– Мне не нужны ваши деньги, – с презрением выплюнул старик, и в его сгорбленной фигуре вдруг проступила былая, ныне растоптанная гордость. – Заберите их себе. Я хочу совершенно иного… Я хочу, чтобы вы помогли нам свергнуть этих проклятых узурпаторов и утопить в их же собственной слизи.

Он оперся на длинный гарпун, заменявший ему трость, и его глаза, привыкшие к вечному полумраку, блеснули яростью.

– Вы думаете, мы всегда были такими? Крысами, прячущимися в недрах? Нет. Пока не явились Имперцы. Они подмяли под себя весь наш мир, жадно выкачивая ресурсы, словно паразиты. А когда им надоело марать руки, они посадили на трон этих склизких тварей – амфибий, сделав их своими цепными псами и марионетками. Нас же, истинных хозяев этих мест, они скинули сюда, на самые нижние уровни. Заставили гнить в зловонных помойках и работать на износ за жалкие пайковые водоросли в токсичных шахтах, где ядовитые испарения разъедают лёгкие за пару лет.

Старик закашлялся и на его губах выступила тёмная кровь. Он смахнул её грязной тряпкой и продолжил, понизив голос до зловещего шёпота:

– Тех, кто пытался воспротивиться имперской власти в самом начале, они показательно и жестоко покарали. Сдирали кожу заживо на главных площадных ярусах, растворяли в кислотных резервуарах на глазах у семей. И сейчас по улицам города рыскают их карательные рейды. Тяжело бронированные имперские солдаты и жабы‑мутанты убивают без суда и следствия любого, кто косо посмотрит на патруль, любого, в ком они почуют хотя бы искру неповиновения. Нас просто истребляют ради устрашения. Помогите нам уничтожить личную охрану амфибий, прорвать оцепление и взять власть в городе в свои руки. Сделайте это, и клянусь своей жизнью – карта Бездны станет вашей.

В сыром помещении повисла тишина, нарушаемый лишь капелью воды. Повстанцы прятались в глубоких тенях, с робкой, отчаянной надеждой ожидая моего ответа. Их худые руки судорожно сжимали кустарно собранные плазменные резаки и куски арматуры.