Это был корабль. Огромный, чёрный, заслоняющий звезды. Но это был не тот «Странник», который они знали. Гладкие линии имперского крейсера исчезли. Теперь корпус покрывали наросты чёрного, шипастого хитина, похожего на броню гигантского насекомого. Дюзы горели не чистым голубым пламенем, а яростным, кроваво‑красным огнём, который пульсировал в такт невидимому сердцебиению.

Корабль не летел. Он дышал . Он смотрел .

– Матерь божья… – сигарета выпала изо рта капитана. – Что это такое?

– Это он, – прошептала Лиандра, глядя на показания сканера Влада. Линия на экране, до этого ровная, вдруг взбесилась, выписывая безумные пики. – Он чувствует. Симбиоз… Влад умирает, и корабль… корабль чувствует это.

«Рассветный Странник» взревел. В вакууме нет звука, но этот рёв прошёл через обшивку челнока вибрацией. Это был вопль раненого зверя, который нашёл обидчиков своего детёныша.

Имперские пилоты, элита флота Валериус, на секунду растерялись. Их сенсоры сошли с ума, не в силах классифицировать угрозу.

– Цель неизвестна! – должно быть, орали они в своих кабинах. – Огонь!

Три лазерных луча ударили в чёрный борт гиганта.

С тем же успехом они могли светить указкой в чёрную дыру. Энергия просто впиталась в хитин, лишь на мгновение заставив его покраснеть.

Ответ не заставил себя ждать.

«Странник» не стал стрелять из орудий. Это было бы слишком гуманно.

Из бортов крейсера вырвались десятки гибких, суставчатых щупалец‑гарпунов, сотканных из нано‑волокна и биометалла. Они двигались с пугающей скоростью, словно живые змеи.

Первый истребитель даже не успел начать манёвр уклонения. Щупальце пробило его кокпит насквозь, нанизав корабль, как жука на булавку. Пилот внутри мгновенно превратился в ничто. Щупальце сжалось, и истребитель, сделанный из сверхпрочного сплава, смялся в ком фольги. Взрыв топлива поглотил обломки.

Второй истребитель попытался уйти в вираж, но «Странник» выпустил рой дронов. Это были маленькие, зубастые твари, похожие на пираний из металла. Они облепили фонарь кабины, вгрызаясь в стекло плазменными резаками. Через секунду вакуум выдернул кричащего пилота наружу, где его тут же разорвало на части.

Третий пилот, осознав, что он попал в фильм ужасов, развернул машину и попытался уйти в прыжок.

– Не уйдёшь, – прошептал Семён Аркадьевич, глядя на бойню с мстительным удовлетворением.

Носовая часть «Странника» раскрылась. Но там не было ангара. Там была пасть. Гравитационный луч, красный и тягучий, ударил в убегающий истребитель, остановив его на месте. Корабль‑монстр просто подтянул жертву к себе.

Металл скрежетал о металл, когда крейсер буквально сожрал  врага, перемалывая его внутренними шлюзами.

Три элитных перехватчика перестали существовать меньше чем за минуту.

Теперь чёрный левиафан медленно поворачивался к ним. Его красный, пульсирующий свет заливал кабину челнока.

– Он нас убьёт? – спросила Кира, не в силах отвести взгляд от чудовища. – Он не узнает нас… Он же бешеный.

– Он узнает его, – Лиандра крепче прижала голову Влада к себе. – Смотрите.

Гигантский корабль подплыл к крошечному, изувеченному шаттлу. Рядом с ним их судёнышко казалось щепкой. Щупальца, только что рвавшие сталь, втянулись обратно в корпус.

Шипастая броня на носу «Странника» начала раздвигаться. Но на этот раз движения были плавными, осторожными. Открылся огромный посадочный док, залитый мягким, янтарным светом. Внутри виднелись органические структуры, похожие на альвеолы лёгких, которые пульсировали теплом.

– Он зовёт нас домой, – выдохнул Семён Аркадьевич, чувствуя, как гравитационный луч – нежный, как рука матери – подхватывает челнок. – Держитесь, ребята. Нас проглотят.

Челнок плавно скользнул внутрь гиганта. Массивные створки, похожие на веки дракона, сомкнулись за их кормой, отсекая холодный, враждебный космос.

Внутри шлюза мгновенно появилось давление. Внешние микрофоны уловили звук – низкий, утробный гул, который вибрировал в каждой клетке тела. Не шум двигателей. Это было урчание. Корабль успокаивал своего пилота.

Семён откинулся в кресле и, наконец, прикурил сигарету трясущимися руками.

– Ну, спасибо, что не сжевал, – пробормотал он, выпуская облако дыма. – Гюнтер, отмена похорон. Мы, кажется, ещё повоюем.

Пустота хуже боли. Боль – это хотя бы сигнал, что ты жив. Она очерчивает границы твоего тела: вот здесь сломана кость, вот здесь горит кожа, а вот здесь, в груди, дыра размером с галактику. Пустота же не имеет границ. Она просто есть. Бесконечное, серое «ничто», в котором утонул мой крик.

Я открыл глаза.

Надо мной не было белого потолка пыточной камеры и не было звёзд. Надо мной пульсировала живая плоть. Стены медотсека «Рассветного Странника» больше не были металлическими. Они напоминали внутренности гигантского существа – темно‑багровые, перевитые венами кабелей, по которым струился мягкий янтарный свет.

Я попытался сделать вдох, и ребра отозвались тупой, ноющей вибрацией. Не острой болью, а именно эхом былого перелома.

– Тише, Влад. Не дёргайся.

Я повернул голову. Лиандра стояла рядом, держа сканер, но её руки дрожали.

– Где… – мой голос был похож на скрежет ржавых петель. Я сглотнул вязкую слюну. – Где мы?

– В безопасности, – она не смотрела мне в глаза. Она смотрела на монитор жизнеобеспечения. – Корабль совершил прыжок. Мы не знаем координат. Навигационные карты пусты. Это «слепой» сектор, Влад. Мы снова выпали за край известного космоса.

Я закрыл глаза. В мозгу вспыхнула картинка: взрыв, белый свет, удаляющаяся платформа. И фигура, стоящая на коленях в огне.

– Ани, – выдохнул я.

Я потянулся мыслью туда, где раньше ощущал её присутствие. Я привык к этому за последние дни. Привык чувствовать её страх, её решимость, её тепло. Это было как вторая линия пульса.

Там было пусто.

– Она осталась там.

Лиандра замерла. Она медленно опустила сканер и посмотрела на меня. В её зелёных глазах стояли слезы, которые она, как истинный учёный, отказывалась проливать.

– Мы не могли вернуться, – тихо произнесла она. – Взрыв уничтожил платформу. Сенсоры не зафиксировали жизненных показателей. Там только…

– Не ври мне! – я рывком сел на кушетке.

Голова закружилась, мир накренился, но я удержал равновесие. Ярость, горячая и чёрная, хлынула в вены, выжигая слабость.

– Я видел! – прорычал я, сжимая кулаки. Левая рука, покрытая чёрным хитином, скрипнула, выпуская когти. – Валериус выжила! Если выжила она, значит, могла выжить и Ани!

– Влад, лежи! – Лиандра попыталась удержать меня за плечи, но я отшвырнул её руки.

– Мне нужно на мостик! Разворачивайте эту чёртову посудину! Мы летим назад!

Я спрыгнул на пол. Ноги подогнулись, словно были сделаны из ваты. Я бы рухнул лицом вниз, если бы меня не подхватили чьи‑то сильные, грубые руки.

– Тпру, жеребец! Куда собрался?

Семён Аркадьевич. Он держал меня крепко, как клещами. Рядом стояла Кира с красными от слёз глазами.

– Пусти, Семён! – я рвался из его захвата, но тело не слушалось. – Мы бросили её! Мы, сука, бросили её там одну!

– Мы спаслись! – рявкнул капитан мне в лицо. Он встряхнул меня так, что клацнули зубы. – Она спасла нас! Ты хочешь плюнуть на её жертву и сдохнуть просто так?

– Я хочу убить их всех! – заорал я.

Крик вырвался из горла, переходя в вой. И в этот момент корабль ответил мне.

Стены дрогнули. По переборкам прошёл низкий, утробный гул. Корабль скулил. Он чувствовал мою боль, резонировал с ней. Свет в отсеке мигнул и сменился на багровый.

– Он чувствует тебя, – прошептала Кира, с ужасом глядя на потолок, который начал покрываться испариной. – Влад, успокойся. Ты сводишь корабль с ума. Если ты продолжишь, мы просто развалимся здесь, посреди нигде.

Я обмяк в руках капитана. Силы ушли так же внезапно, как и появились.