Она была в своем неизменном черном шелке, но Эмили, присмотревшись, заметила, что платье было новым - более строгим, элегантным, с кружевным воротником, который, должно быть, стоил целое состояние. Кружевная мантилья, наброшенная на плечи, переливалась в солнечных лучах. Лорнет на золотой цепочке висел наготове.

- Боже правый, - шепнула миссис Палмер. – Она выглядит так, будто приехала на чьи-то похороны.

Эмили нервно сглотнула, надеясь, что миссис Энслоу не собирается хоронить ее ярмарку.

- Да не дрожите вы так, дорогая, - миссис Палмер заметила нервозность девушки, - Что бы ни сказала миссис Энслоу, никто не справился бы лучше.

Вдова окинула двор хозяйским взглядом - медленно, скрупулезно, как адмирал, оценивающий построение кораблей. Остановилась взглядом на палатках, на торговцах, на гостях, на длинном столе с чаем. Потом перевела взгляд на Эмили.

- Ну, милочка, - произнесла она тоном, не предвещавшим ничего хорошего. - Я, знаете ли, ожидала большего.

Эмили почувствовала, как земля уходит из-под ног.

- Палатки стоят криво, - продолжала вдова, поднося лорнет к глазам. - Вон ту, с лентами, надо было поставить дальше, а то она загораживает проход. Торговцы с пряниками вообще должны быть в другом месте - их место у выхода, чтобы народ сразу шел на запах. А чай, - она повела носом, - у вас, кажется, перекипел. Горьким пахнет.

Эмили открыла рот, чтобы возразить, но миссис Энслоу жестом остановила ее.

- И не спорьте. Я права. Без моей помощи вы бы все тут испортили. А так - испортили только половину.

Миссис Палмер, стоявшая рядом, тихонько кашлянула в кулак, пряча улыбку.

- Но для первого раза, - вдова наконец опустила лорнет, - сойдет. Не стыдно.

Высшая похвала от миссис Энслоу была равносильна помилованию. Эмили почувствовала, как напряжение отпускает ее, и выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание.

- Благодарю вас, миссис Энслоу, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

- Не за что, - отрезала та и обратила внимание на миссис Палмер, которая из последних сил сдерживала ехидную улыбку. – Чему это вы так радуетесь, миссис Палмер? – ледяным тоном поинтересовалась она.

- Ах, оставьте, миссис Энслоу. Я просто наслаждаюсь моментом. В моем возрасте редко видишь, чтобы кто-то удостоился от вас похвалы. Я, знаете ли, уже и не надеялась дожить до такого дня. Мне вы за двадцать лет сказали только один раз «неплохо», и то по-случайности.

Миссис Энслоу в упор смотрела вдову, как будто приходя в себя от столь вопиющей непочтительности.

- Миссис Палмер, - произнесла она тоном, который мог бы напугать более робкого человека, - если вы хотите услышать от меня похвалы, дождитесь, когда сделаете что-нибудь достойное. А пока - не отвлекайте меня.

Она уже направлялась к шатру с пирогами, как вдруг остановилась, заметив знакомую пару у скамьи.

- … как овечка… - приглушенно донеслось оттуда.

- А это еще что такое? - пробормотала она и, не глядя ни на кого, прямиком направилась к Бетти и мистеру Стилу.

- Ох, сейчас начнется, - прошептала миссис Палмер, хватая Эмили за локоть. - Пойдемте поближе, мы не можем этого пропустить.

Они подошли к скамье как раз в тот момент, когда миссис Энслоу остановилась напротив парочки.

- Да закончится ли это когда-нибудь! - раздался ее громкий, властный голос.

Мистер Стил и мисс Говард замерли. Бетти, кажется, перестала дышать.

- Знаете ли, это уже переходит всякие границы, - продолжала вдова, не обращая внимания на их смущение. - У меня разыгралась мигрень от вашего овцеводства. Если я еще хоть что-то услышу про овец, я сойду с ума.

Она остановилась напротив мистера Стила и уставилась на него поверх лорнета.

- Я, милочка, - обратилась она к Бетти, но глаз при этом не сводила с торговца, - ничего не имею против овец. Шерсть у них хороша, мясо вкусное. Но когда молодой человек уже четыре месяца ходит вокруг да около и все никак не может сказать главного, это, знаете ли, начинает раздражать.

Мистер Стил открыл было рот, чтобы что-то возразить, но миссис Энслоу жестом остановила его.

- Я не закончила. Вы, мистер Стил, как я понимаю, человек не бедный, не глупый, и овцы у вас, надо полагать, хорошие. Кроме того, вы вдовец, а значит когда-то уже были женаты. Так объясните мне, ради бога, что мешает вам взять и сделать предложение? Чего вы ждете? Что она сама догадается? Так она, судя по всему, не догадается. И мы все так и будем слушать про баранов до скончания века.

Мисс Говард, которая за время этой речи успела покраснеть до корней волос, издала какой-то странный звук, похожий на писк.

- Миссис Энслоу, - выдавила она, - я… мы…

- Молчите, дитя, - перебила ее вдова, с непривычной для нее мягкой интонацией. - Вы свое дело сделали - ждали терпеливо и ни о чем не догадывались. Теперь пусть он наконец объяснится. Мистер Стил, я слушаю.

Она скрестила руки на трости и уставилась на торговца с видом судьи, выносящего приговор.

Мистер Стил, который еще минуту назад выглядел вполне уверенно, теперь почувствовал небывалую робость. Он переминался с ноги на ногу, теребил край сюртука и, кажется, забыл все слова, которые знал.

- Мисс Говард, - выдохнул мистер Стил наконец, глядя на Бетти так, - Я хочу на вас жениться. Я не решался сказать об этом раньше.

Мисс Говард замерла. Ее лицо, только что пунцовое, стало сначала белым, потом снова розовым.

- Вы… вы серьезно? - прошептала она.

- Абсолютно, - проговорил мистер Стил, и в его голосе впервые послышалась уверенность. - Я серьезен, как никогда.

Миссис Энслоу, наблюдавшая эту сцену, удовлетворенно кивнула.

- Ну вот, - сказала она, поправляя мантилью. - А то все про овец да про овец. - Она перевела взгляд на Бетти. - А вы, дитя, дадите ему ответ или будете до вечера краснеть?

Бетти посмотрела на мистера Стила, потом на миссис Энслоу, потом снова на мистера Стила.

- Да, - сказала она тихо, но твердо. - Я согласна.

- Наконец-то, - кивнула вдова и добавила с привычной резкостью. - А теперь я пойду дальше. У меня хватает и своих дел, чтобы устраивать вашу судьбу.

Она развернулась и, опираясь на трость, направилась к палатке, где царствовала миссис Биркин, оставив Бетти и мистера Стила стоять друг напротив друга с одинаково ошарашенными лицами.

Миссис Палмер, наблюдавшая эту сцену на расстоянии, тихо рассмеялась.

- Ну вот, - сказала она, обращаясь к Эмили. – Теперь ваша ярмарка будет на устах у всего прихода не один месяц. Я бы на вашем месте плакала от счастья.

Она взяла Эмили под руку, и они направились к палатке, где миссис Энслоу уже принюхивалась к кексам с видом знатока, который сомневается в их качестве.

- Милочка, - донеслось оттуда.

Дамы поспешили к вдове.

- Почему во имя всего святого, - она поднесла лорнет к глазам и уничижительно рассматривала выпечку, - миссис Биркин приготовила кексы, а не яблочные пироги, если для яблок сейчас самый сезон? От жены угольного короля я ожидала большей практичности.

- Миссис Энслоу, - ответила Эмили, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все трепетало, - яблочные пироги тоже будут. Миссис Биркин печет их по особому рецепту, и они требуют больше времени. Кексы - только для начала, чтобы гости могли перекусить, пока ждут основного угощения.

Миссис Энслоу опустила лорнет и уставилась на Эмили с выражением, которое трудно было назвать одобрительным. Она осторожно откусила кекс, прожевала.

- Они не плохи, - наконец нехотя признала она, - И только это вас и спасает.

Вдова еще раз откусила, прожевала, потом доела кекс и отряхнула крошки с платья.

- А вот и наш эскулап пожаловал, - проговорила она недовольно, и Эмили обернулась.

КК воротам, тяжело ступая и опираясь на трость, подходил доктор Мэтьюз. На нем был его неизменный потертый сюртук, в руках был саквояж - он собирался зайти в поместье проведать Джозефа, но не удержался и завернул на ярмарку. Увидев вдову, он поморщился, но вежливо приподнял шляпу.