На мгновение Джозеф задохнулся от боли. Стиснул зубы, зажмурился, пережидая.

- Чертов, боксер! - прохрипел он с трудом на кокни, - Мозги на ринге отшибло?

Донал не ответил. Только чуть склонил голову - то ли в знак того, что принял замечание к сведению, то ли чтобы скрыть усмешку. Лакеи испуганно разбежались.

А когда боль отступила, Джозеф был вынужден признать, что так действительно лучше. Он недовольно схватил стакан, сделал глоток, потом другой. Лимонад оказался холодным, терпким, приятно-кислым и освежал - и это, кажется, было единственной хорошей вещью за весь этот проклятый день. Он осушил стакан до дна, поставил его на поднос и откинулся на спинку кресла.

Под тентом стало легче дышать. Солнце больше не слепило, парусина вместо пледа не кололась, и даже боль в ноге, кажется, чуть отступила или просто перестала казаться такой невыносимой. День стал почти сносным.

Джозеф перевел дыхание и снова медленно, цепко обвел взглядом толпу.

Искал он одного.

Сэр Альберт стоял у дальней палатки, рядом с импровизированной сценой, где толпились гости. Рядом с ним, размахивая руками и что-то оживленно объясняя, застыл мистер Дав. Викарий сиял, размахивал руками от глупой, обычной восторженности, будто в самом деле был птицей, которая вот-вот взлетит.

Ласселл слушал. Или делал вид, что слушает. Его поза была безупречна — легкий наклон головы, терпеливое внимание и должно быть вежливая полуулыбка, от которой его – Джозефа – уже порядком тошнило. Но он также видел и другое – как этот мерзавец нет-нет да поглядывал в сторону Эмили.

- Донал, - вновь позвал он ирландца, но в голосе уже не было прежнего бешенства, а только присущая ему деловитая собранность.

- Видишь эту бесцветную моль возле сцены? Темно-синий сюртук, рядом викарий, - спросил он, когда Донал склонился к нему.

Прошла должно быть минута, прежде чем ирландец кивнул, найдя ненавистную фигуру в толпе.

- Запомни его лицо.

- Уже запомнил, сэр.

- Следи за ним. Если подойдет к миссис Эттвуд…

- Я понял, сэр, - ответил Донал, - Не беспокойтесь.

Донал кивнул и снова замер за спиной, сложив руки на груди. Его взгляд теперь то и дело возвращался к сцене.

Джозеф откинулся в кресле, прикрыл глаза и попытался сделать вид, что его не трогает происходящее. Но тишина длилась недолго.

- Мистер Эттвуд, - раздался рядом насмешливый голос. - Вы, я смотрю, решили обустроить здесь маленькую крепость. Тент, охрана… не хватает только рва с водой.

Джозеф открыл глаза. Перед ним стояла миссис Палмер. На губах играла неизменная полуусмешка.

- Миссис Палмер, - буркнул он, - как я рад вас видеть.

- О, я заметила, - ничуть не смутилась вдова, - вы прямо сияете.

- Вы пришли по делу или ради колкостей?

- Одно другому не мешает, - ответила она, - не так ли? Как нога?

- Превосходно. Сейчас встану и пробегу милю.

- А говорят у вас нет чувства юмора, - она кивнула в сторону ирландца. - Это ваш… помощник?

- Донал, - коротко представился боксер.

Миссис Палмер приподняла бровь и задержала на нем внимательный взгляд.

- Донал, - повторила она, - Ирландец?

- Так точно, мэм.

- Вас выдает акцент.

- Тем лучше.

- Действительно, - она склонила голову на бок, - К чему притворяться?

- Я вам не мешаю? – сварливо вклинился Джозеф.

- О, нисколько, - она продолжала рассматривать Донала, - но мне, признаться, захотелось разглядеть вашего ирландца внимательнее. Не каждый день здесь встретишь новые, столь интересные лица. Вы же не против?

- К делу, миссис Палмер.

- А как же светские любезности? Вы куда-то торопитесь? Впрочем, я, собственно, зашла сказать, что ваша жена - умница. Вы ее не заслуживаете, - она озорно посмотрела на него, - Ей удалось замечательно организовать ярмарку.

- Я тронут, - сухо ответил Джозеф.

- О, пожалуйста, - парировала она, - не надо рассыпаться в благодарностях. Вы меня смущаете. Ваша жена, между прочим, просила передать вам пирог.

Она порылась в своей неизменной корзине и извлекла оттуда небольшую тарелку, прикрытую салфеткой.

- Сказала, что вы без сладкого становитесь еще невыносимее, чем обычно. - она протянула тарелку Джозефу. - Яблочный пирог. Свежий. Миссис Биркин только что сошлась в неравном бою с миссис Энслоу ради этого куска.

Джозеф уставился на тарелку.

- Я не голоден, - отрезал он.

- А кто говорит про голод? - усмехнулась миссис Палмер, - Это, мистер Эттвуд, не еда. Это дипломатия. Жена посылает вам пирог - значит, не злится. Или злится, но недостаточно, чтобы не проявить заботу. Я уверена, она смотрит на нас сейчас, поэтому берите, не стесняйтесь. Не будьте грубияном.

Она протянула тарелку, и в этом жесте, в том, как она чуть задержала ее в воздухе, сквозило что-то неуловимо-лукавое.

- Только имейте в виду: если вы не съедите хотя бы кусок, миссис Эттвуд решит, что вы обижены. А если решит, что вы обижены - начнет переживать. А если начнет переживать - я этого не переживу. А этого уже не переживете вы. Так что ешьте, ради бога, и делайте вид, что вы счастливы.

Джозеф отломил небольшой кусок вилкой, поднес ко рту и начал жевать.

- Ну? - спросила миссис Палмер.

- Съедобно, - процедил он.

- Вы должно быть брали уроки вежливости у миссис Энслоу, - лукаво ответила миссис Палмер и добавила, - Мне пора. Надеюсь, мы еще увидимся, мистер Донал.

Она уходила не спеша, с той легкой, чуть покачивающейся походкой, которая в былые годы, должно быть, сводила с ума не одного мужчину. У самой палатки она обернулась - проверить, смотрят ли ей вслед. Донал стоял неподвижно, сложив руки на груди. Но уголок его рта чуть дрогнул.

- Стерва, - сказал Джозеф, глядя на нее.

- Так точно, сэр, - ответил ирландец. И добавил, помолчав, - Но с характером, сэр.

- А ты разговорчив сегодня, - с недовольством посмотрел на него Джозеф, - Забыл, для чего ты здесь?

Он отвернулся и поискал в толпе Лассела.

Тому наконец удалось отделаться от викария. Теперь он стоял у палатки с лимонадом и не сводил глаз с Эмили. Та была окружена гостями - миссис Грэхэм, поддерживаемая с одной стороны какой-то девицей в розовом, которая была ему незнакома, что-то оживленно ей рассказывала. Миссис Бэлфор подсовывала какие-то ленты. Возле нее стоял викарий и воодушевленно размахивал руками, не то готовясь взлететь, не то расписывая свои новые благотворительные проекты. Миссис Энслоу снова о чем-то препиралась с миссис Биркин, угрожающе потрясая тростью. Мистер Пендлтон с неизменным слуховым рожком в руке крутился рядом и делал вид, что понимает, о чем идет речь. До него доносились обрывки слов. Что-то про погоду и дни его молодости.

Ласселл набирался смелости.

Джозеф видел, как тот переминается с ноги на ногу, одергивает сюртук, поправляет манжеты. Делает вид, что изучает толпу, но взгляд то и дело возвращается к Эмили. Сейчас подойдет. Еще минута - и он направится к ней.

Джозеф стиснул трость и уже открыл рот, чтобы сделать замечание ирландцу, который, кажется, совсем забыл о своих обязанностях, как тот сам - неторопливой, ленивой походкой - направился к нему.

Он снова перевел взгляд на баронета, и тут увидел, как из ниоткуда, словно коршун, нацелившийся на добычу, к нему метнулась миссис Палмер. Она возникла перед ним так внезапно, будто всю жизнь только и ждала этого момента. Ласселл замер, явно не готовый к такой встрече. Его спина выпрямилась, плечи напряглись.

Джозеф не слышал, о чем они говорили. Доносились только обрывки - смех вдовы, ее звонкий, чуть насмешливый голос, который то и дело перекрывал гомон толпы. Ласселл что-то отвечал - Джозеф видел, как шевелятся его губы, как он пытается сохранить привычную учтивую улыбку. Но та сползала, трещала по швам, выдавая его раздражение.

Миссис Палмер, казалось, этого не замечала. Или замечала, но ей было все равно. Джозеф поставил бы на второе.