Рыжие волосы. Сухощавое телосложение. Зеленые глаза.

Она моргнула - наваждение исчезло. На картинке снова был чужой мужчина.

Но образ уже засел в голове и не желал уходить.

Эмили протянула руку и медленно, словно боясь обжечься, коснулась пальцами картинки. Провела по контуру - там, где мужчина касался женщины. И вдруг почувствовала, как по собственному телу пробегает дрожь.

- Боже мой, - прошептала она. - Что со мной происходит?

Ответа не было. Только тишина пустой гостиной, запах остывшего чая и эта проклятая книга, от которой невозможно было оторваться.

Она просидела так, наверное, с полчаса. Могла бы и дольше, если бы не шаги в коридоре.

Эмили захлопнула тетрадку так быстро, что едва не порвала страницы. Сунула ее под подушку дивана и сделала вид, что до сих пор занята чаем.

В гостиную вошла горничная.

- Простите, миссис Эттвуд, - сказала она, - мистер Эттвуд вернулся и спрашивает, будете ли вы обедать?

- Да, конечно, - ответила Эмили, чувствуя, как в горле пересохло. -Скажи, что я сейчас приду.

Горничная кивнула и вышла.

Эмили подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Растрепанная, раскрасневшаяся, с горящими глазами - она выглядела так, будто не книжку читала, а...

Нужно было что-то срочно сделать. Она не могла появиться в таком виде перед Джозефом. Тот непременно что-нибудь заметит. Она плеснула в лицо холодной водой из графина, поправила прическу, одернула платье. Взяла себя в руки.

«Все хорошо, - мысленно обратилась она к себе. - Ты просто пойдешь и поужинаешь с мужем. Как обычно. Ничего не случилось».

Но когда она выходила из гостиной, ее взгляд упал на подушку дивана - туда, где была спрятана книга.

И она точно знала, что вернется сюда сегодня ночью и не сомкнет глаз, пока не прочтет.

Ужин тянулся невыносимо долго. Для Эмили, все еще находившейся во власти пикантных сцен из запретной книжки, эта чинная трапеза с мужем казалась насмешкой. За окнами сгущались сумерки, свечи на столе отбрасывали мягкий свет на столовое серебро и бокалы, а Джозеф, как ни в чем не бывало, рассказывал о своем визите к арендатору.

Тот оказался сварливым стариком, который полдня жаловался на погоду, на цены, на соседей и на молодое поколение в целом, несколько раз проверял бумаги, вчитывался в каждую строчку, проверял каждую запятую. И лишь для того, чтобы в конце - концов подписать все без единого замечания.

Эмили кивала в нужных местах, задавала какие-то вопросы, даже улыбалась - но почти не слышала того, о чем он говорит. Мысли ее были далеко.

Она смотрела на руки мужа, на то, как его тонкие пальцы сжимают ножку бокала с вином – и представляла как те же самые пальцы проводят по груди, спускаются ниже, сжимают ее бедра. Она видела, как он подносит к губам бокал с вином – и почти чувствовала его поцелуй на шее. Она слышала, как он говорит что-то про старика-арендатора, но хотела услышать, как он шепчет те же скабрезности, что и главный герой своей возлюбленной в романе.

Перед глазами снова предстал тот самый рисунок, на котором художник изобразил слившиеся в страстном объятье обнаженные мужскую и женскую фигуры.

Внизу живота разливалось тягучее, сладкое тепло. Ноги под столом сами собой сжались, будто пытаясь унять нарастающую дрожь.

- Эмили? - голос Джозефа вырвал ее из забытья. - Ты сегодня какая-то рассеянная. Все в порядке?

Она подняла на него быстрый взгляд. Он смотрел на нее с легкой тревогой. В его глазах не отражались ни подозрение, ни насмешка. Просто забота. Это одновременно успокаивало и почему-то разочаровывало.

Может быть, в глубине души, там, где пока еще пряталась новая, незнакомая ей женщина, она бы предпочла, чтобы он догадался о том, какие мысли одолевают ее? Чтобы в его взгляде появился тот самый темный огонь, что горел в глазах героя романа?

Нет-нет! Исключено!

- Да, - выдохнула она слишком быстро, почти испуганно. - Просто... день был утомительным. Мы задержались дольше обычного.

Джозеф усмехнулся.

- Миссис Энслоу тоже была?

Эмили на секунду задумалась: а что бы сказала миссис Энслоу, окажись она в комнате и услышь чтение? Эта мысль была такой абсурдной, что она едва сдержала нервный смешок. Старая вдова, вероятно, потребовала бы сжечь книгу, а заодно и всех, кто прикасался к ней.

- Нет, - ответила Эмили, прогоняя видение. - Миссис Энслоу не из тех, кто посещает рукодельные кружки.

- Жаль, - сказал он с искренним сожалением, откидываясь на спинку стула, - Я был бы не против ее общества, если бы она захотела остаться на обед. Она напоминает мне моих бывших партнеров.

- Бывших партнеров? – переспросила Эмили, втайне радуясь, что разговор перекинулся на более безопасную тему.

- Да, она, также, как и они, говорит, что думает.

- Должно быть, это утомительно - постоянно выслушивать грубости. Даже если это правда.

- Уж лучше так, чем слушать любезности от людей, мечтающих от тебя избавиться, - философски заметил Джозеф, отрезая кусочек мяса.

- Ты слишком суров к светскому обществу, - покачала головой Эмили. - Это считается хорошим воспитанием - уметь скрывать свои истинные чувства. А миссис Энслоу в высшем свете сочли бы просто грубиянкой. Там, знаешь ли, ценят умение носить маску.

Джозеф с удивлением посмотрел на жену.

- Поразительно. А я-то, выросший в трущобах Ист-Энда, всегда считал это лицемерием и дурными манерами. Знаешь, там никто не станет церемониться. Если ты кому-то не нравишься, тебе об этом скажут в лицо или дадут по роже. От людей вроде миссис Энслоу я хотя бы знаю, чего ожидать. И мне так нравится больше. - Он поднял на нее глаза и вдруг улыбнулся - той самой теплой, открытой улыбкой, от которой у нее всегда что-то сжималось внутри. - А ты сегодня правда какая-то странная. Что-то случилось или ты просто устала?

- Ничего не случилось, - поспешно ответила Эмили, чувствуя, как щеки начинают розоветь, и тут же уткнулась в тарелку, чтоб избежать его взгляда. - Просто задумалась.

- О чем?

Она открыла рот и поняла, что не может сказать правду. Не может признаться, что думала о его руках, о его губах, о том, как они могли бы... Нет-нет-нет. Невозможно. Она сгорит от стыда, если Джозеф обо всем догадается.

- О ярмарке, - выпалила она первое, что пришло в голову, и облегченно выдохнула. - Миссис Браун сказала, что нужно будет решить еще с десяток вопросов до конца недели.

Джозеф кивнул, кажется, удовлетворившись ответом.

- Если нужна будет помощь - я рядом. Ты же знаешь.

После ужина они, как обычно, перешли в библиотеку. Джозеф уселся за стол с бумагами, Эмили взяла с полки первую попавшуюся книгу – какой-то трактат о садоводстве, - и забралась с ногами на диван.

Она пыталась читать и даже листала страницы. Но слова расплывались перед глазами, а мысли упорно возвращались к красной тетрадке с картинками, спрятанной в гостиной.

- Познавательно? – внезапно спросил Джозеф, не отрываясь от бумаг.

Тон его был уже не столь дружелюбен, как во время обеда. Но Эмили была слишком поглощена своими фантазиями, чтобы заметить это.

- Да, - поспешно ответила она и для убедительности перелистнула страницу.

- Ты сегодня сама не своя. Что случилось?

- Ничего, - ответила она и тут же поняла, что прозвучало это фальшиво даже для нее самой.

Джозеф поднял на нее глаза. В них не осталось ни следа теплоты. Только холодное, внимательное, изучающее спокойствие. Взгляд человека, привыкшего читать людей как раскрытую книгу и видеть правду, как бы ее ни прятали.

- Ты уверена?

- Да.

Он не поверил. Она видела это по тому, как чуть дрогнули его брови, как он задержал взгляд на ее лице чуть дольше обычного. По тому, как чуть заметно сжались его губы. Он что-то почувствовал. Что-то заподозрил. На секунду ей показалось, что супруг потребует объяснений, но он не стал настаивать.