Она заставила себя поднять на него взгляд. Синие глаза встретились с зелеными. В его не было и намека на узнавание, только заинтересованный огонек и вызов. А еще они неожиданно потемнели. Его дыхание стало более глубоким и тяжелым. Он непринужденно оперся на повозку, на которой она сидела, почти касаясь ее.

- Вы кажетесь… - начала она, но голос предательски дрогнул, выдав волнение. Она сглотнула и выпрямила спину, пытаясь найти опору в собственном возмущении. - Вы кажетесь человеком, который привык получать то, что хочет. Без лишних церемоний.

Последнее она бросила с вызовом, звучащим скорей как обвинение.

Уголок его рта дернулся вверх, но улыбка не стала шире. Она стала… опаснее.

- Без лишних церемоний, - медленно повторил он, и его взгляд вновь опустился на ее губы, задержавшись там на долю секунды дольше приличия. - Мне нравится, как это сказано. Вы правы. Я действительно люблю добиваться своего. И не люблю тратить много времени и сил, обходя бесполезные препятствия. Особенно когда вижу, что результат… удовлетворит обе стороны.

- Меня удовлетворит, если вы сможете помочь мне с колесом, - приглушенно ответила Эмили, тщетно стараясь придумать на ходу остроумную, уместную реплику, теряясь все сильней от его слов и в особенности - от взглядов.

- Я что же по-вашему похож на кузнеца? – усмехнулся ее муж и наклонился почти к самому уху, - О, нет, дорогая Мэри, я силен совсем в иных вещах. Но должен предупредить, что ничего не делаю просто так. И потребую за свою помощь плату.

Эмили замерла. Полуденный воздух вдруг налился жаром и стал вязким, удушливым. Его тон, при всей своей наглости, заставлял кровь бежать быстрее.

- Какую же помощь вы готовы предложить? И что потребуете взамен? - голос прозвучал хрипло.

- Дув молод и вынослив, - он кивнул на вороного коня, нетерпеливо переминавшегося позади. - И вполне способен вынести двоих. Я доставлю вас туда, куда вам нужно. А за кобылой и телегой пошлете людей, когда вернетесь. Вряд ли кто-то позарится на эту ценность в ваше отсутствие, - добавил он чуть насмешливо. - А насчет платы… - Он сделал паузу, и его улыбка стала чуть менее опасной. - Я не потребую ничего, что вам не понравилось бы. Может, пикник… наедине. А может что-то более личное, - сказал он как будто предыдущее предложение таковым не являлось, - Все зависит от того, насколько щедрой окажется ваша благодарность, - он сделал паузу, изучая ее реакцию, - и от того, сколь приятной и решительной спутницей вы решите стать для меня в пути. Возможно, мы оба останемся в выигрыше. Возможно, я даже останусь в долгу.

Он протянул обе руки, чтобы перехватить ее за талию и помочь спуститься с телеги.

- Решайтесь, - сказал он, видя сомнение, - В конце - концов ваш выбор не велик. Вскоре стемнеет, а с наступлением ночи в лесу опасно, особенно когда поблизости бродит голодный хищник, - он снова блеснул глазами, давая понять, о каком хищнике идет речь.

У Эмили не было выбора. Но помимо этого было что-то еще. То самое чувство, что владело ей в карете после скандала в театре, а потом и в его кабинете как-то раз. Какой-то жар, что зарождался внизу живота и разливался по венам. И противиться ему было невозможно.

Ничего подобного она не испытывала уже очень давно и думала, что навсегда похоронила в себе эти ощущения. Рядом с сэром Альбертом она не чувствовала и половину подобного, но должно быть он был слишком благороден, чтобы вызывать столь порочные чувства.

Это только лишний раз говорит о его безупречном воспитании и подчеркивает, какая пропасть лежит между ним и ее мужем.

Она подумает об этом позже, а сейчас - примет помощь. Возможно, миссис Эттвуд никогда бы не воспользовалась услугами незнакомца со столь сомнительным поведением, но сейчас она всего лишь Мэри, и будет действовать так, как повела бы себя грубоватая служанка.

До тех пор, пока не переступит пределов Крэмби-Холла.

Там она вновь превратится в чопорную, преуспевающую хозяйку поместья и с наслаждением посмотрит, как слетит с лица Джозефа самодовольная, наглая улыбка, когда он осознает свою ошибку.

- Кажется, у меня не так много вариантов, - наконец сказала она, привстав, чтобы дать возможность супругу спустить себя на землю.

Его руки сомкнулись вокруг ее талии - сильно, уверенно, совсем по-хозяйски, а затем точно так же он помог ей взобраться на коня, а сам сел позади. Ее спина оказалась тесно прижата к его груди.

- Уверяю вас, нам предстоит увлекательный путь, - прошептал он ей прямо в ухо. - Держитесь крепче, Мэри. Дорога может показаться ухабистой.

Эмили чувствовала каждый его мускул, каждое движение, жар его тела через тонкую ткань его сорочки и собственной блузы. Разум лихорадочно соображал, что же делать дальше и как себя вести, но предчувствие подсказывало, что в Джозефе она не найдет молчаливого, целомудренного спутника. Она почувствовала, как он прижался к ней еще теснее. Его руки, обхватившие уздечку вороного, скорее обнимают ее, чем направляют коня, которому, кажется, вовсе не требовалась никакого контроля. Его голова склонилась к ее шее и обжигает дыханием.

Но любопытство и проснувшаяся чувственность не позволили ей воспротивиться его действиям.

Дорога, казалось, сжалась до размеров пространства между их телами. Каждый шаг вороного коня отдавался в Эмили глухим, ритмичным стуком, вторившим бешеному биению ее сердца. Они билось так громко, что, казалось, невозможным, чтобы супруг не слышал его.

Лес, еще минуту назад такой знакомый и безмятежный, сузился до глухого туннеля из зелени без единого просвета, где не было ничего, кроме жара тела Джозефа за ее спиной, запаха кожи, лошади и чего-то неуловимого, чисто мужского.

Он правил конем одной рукой с уверенностью и мастерством бывалого наездника. Умениями, которые он, несомненно, приобрел в Шотландии. Другая лежала у нее на талии, чуть придерживая - жест, формально оправданный теснотой седла, рассчитанного на одного седока, и ее дамской посадкой, но ощущавшийся как нечто что-то очень чувственное. И хоть Эмили до сих пор не могла похвастать отличными навыками верховой езды все же эта забота была излишней.

Она довольно уверенно держалась и без этой подстраховки, хотя седло было тесновато для двух всадников, но была слишком смущена, чтобы воспротивиться этому невинному со стороны жесту. Восприняв ее молчание за благосклонность, Джозеф лениво, словно в задумчивости принялся слегка поглаживать ее талию сквозь тонкую ткань блузы. Сначала это было почти целомудренно - будто жест, призванный успокоить ее тревогу от езды на здоровенном, нетерпеливом вороном жеребце. Но затем поглаживание стало более осознанным и все больше напоминало ласку.

- Куда вы направлялись Мэри, пока столь удачно для меня не остановились на дороге? – прошептал он ей почти в самое ухо.

Эмили потребовалось несколько мгновений, чтоб к ней вернулась способность говорить спокойно.

- В Крэмби-Холл, сэр.

Тот усмехнулся.

- Вы часто ездите одна по этим дорогам, Мэри? - его голос, низкий и бархатный, прозвучал прямо у ее виска. Губы почти касались ее кожи. - Это довольно… смело. Неужели поблизости не оказалось никого, кто указал бы на безрассудность этого поступка?

Его горячее дыхание обжигало и щекотало его, но, словно этого было мало, он почти склонился к ее шее в поцелуе. Эмили сделала еще один глубокий вдох, цепляясь за выдуманную роль как за спасительную соломинку.

- У меня были поручения. Хозяйка отправила меня к арендаторам, чтобы я отвезла им вещи для малыша. Они со дня на день ожидают пополнение в семье. - она намеренно сделала голос чуть грубоватым, пытаясь скрыть свою неуверенность и смущение. - А вы, мистер Блейк? Часто оказываете помощь попавшим в беду путешественницам?

Она с нетерпением ожидала ответа на свой вопрос, как будто ее жизнь зависела от этого.

- Только самым привлекательным. – прозвучало у нее за спиной и его рука чуть сильнее прижала ее к его груди. - А ваша хозяйка миссис Эттвуд, если я не ошибаюсь? Она всегда так внимательна к своим арендаторам и всегда отправляет к ним столь прелестных посланниц?