В воздухе витала умопомрачительная смесь запахов: жареного мяса, свежего хлеба, медовых пряников, дегтя, печеных яблок и неизбежного аромата лошадиного навоза, который на любой ярмарке был неизбежным злом. Дым от жаровен тонкими струйками поднимался к небу, смешиваясь с августовским утренним туманом, который еще кое-где держался в низинах, но уже нехотя отступал под натиском тепла.

Эмили, в платье цвета топленого молока с вышитыми васильками по подолу, чувствовала себя генералом перед решающим сражением. Она обходила ряды, проверяла, хватает ли стульев для благородных гостей, и незаметно вытирала вспотевшие ладони о юбку. Позади нее, словно тень, двигался Дэниэлс, готовый в любой момент исполнить любое распоряжение.

- Миссис Эттвуд! - раздался сзади звонкий голос. - Вы сегодня просто фея!

Миссис Бэлфор, пышнотелая и румяная, как свежий калач, подлетела к ней, сияя. В руках она держала объемистую корзину с вязанием - из нее торчали спицы, клубки, какие-то недовязанные салфетки, воротнички, носки и длинный шарф. Глаза ее при этом шарили по толпе с таким напряженным вниманием, будто она высматривала кого-то.

- Ах, если бы вы знали, сколько я навязала за эти дни! — тараторила она, не давая Эмили и слова вставить. - Эдвард говорит, что это чересчур, но я ему ответила: «Дорогой, это не чересчур, это вклад в спасение сирот!» - она вдруг подбоченилась, насколько это позволяла ее пышная фигура, и попыталась изобразить нечто воинственное. Но с ее круглым, румяным, как сдобная булочка, лицом и ямочками на щеках эта воинственность выглядела до того забавно, что Эмили пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. - Никто не сможет упрекнуть, что Бэлфоры недостаточно сделали для приюта! Пусть только попробуют!

Она грозно потрясла корзиной с вязанием, оттуда едва не вывалился огромный клубок ярко-розовой пряжи, и тут же ее воинственный пыл угас так же внезапно, как и вспыхнул.

- Ах, кажется, я вижу Эдварда! Точно! - Глаза ее округлились, щеки запылали еще ярче, и она вся превратилась в ожидание. - Простите, миссис Эттвуд, я должна…

И не договорив, она уже летела в сторону высокого темноволосого мужчины, который только что появился из-за одной из палаток, на ходу поправляя чепец и одергивая платье. Корзина при этом раскачивалась у нее на локте так, что клубки норовили выпрыгнуть, а спицы звенели, как оружие в руках новобранца.

Тот, увидев ее, обреченно вздохнул, скорей по привычке, и улыбнулся – той самой улыбкой, которая свойственна очень влюбленным людям, которые на людях тем не менее стараются держаться в рамках приличий, но ничего не имеют против нежностей за закрытыми дверьми.

Эмили проводила ее взглядом, чувствуя, как от этой сцены в груди разливается что-то теплое, покачала головой и двинулась дальше.

- Миссис Эттвуд, - окликнули ее снова.

Эмили обернулась и увидела, как к ней направляется миссис Палмер, держа в руках два стакана с лимонадом. По случаю ярмарки та оделась чуть наряднее обычного. Лавандовое платье чрезвычайно ей шло, делая ее моложе и мягче. В этом наряде миссис Палмер не казалась ни строгой вдовой, ни язвительной насмешницей. И в этом-то как раз и заключалась главная ошибка любого, кто видел ее впервые.

Потому что достаточно было одного беглого взгляда на ее лицо, чтобы все иллюзии рассеялись. На губах ее играла привычная насмешливая улыбка, а в глазах плясали озорные огоньки.

- Вы выглядите превосходно, - заметила вдова, протягивая Эмили стакан, - И ярмарка удалась.

- Вы думаете? – чуть напряженно спросила Эмили, с тревогой ожидая приезда своего самого строгого судьи.

- Разумеется, - усмехнулась миссис Палмер, - Только не вздумайте пугаться, когда миссис Энслоу явится сюда, полыхая праведным гневом, и примется критиковать тут все вокруг. Это ее способ поздороваться. Чем громче будет ругается - тем лучше вы тут все устроили.

- Значит, если она будет молчать, мне стоит начать волноваться? — улыбнулась Эмили.

- О, да! - подтвердила вдова, - А если подожмет губы вот так, - она сжала губы в тонкую, почти исчезающую нитку, так что лицо ее приобрело выражение смертельной обиды, - можете даже не прощаться с соседями. Просто садитесь в карету и уезжайте. В Лондон. В Шотландию. Хоть в Америку. И я бы на вашем месте сменила имя.

- Тогда я буду молиться, чтобы она ругалась как можно громче, - рассмеялась Эмили.

- Вы видели мисс Говард? – перевела тему разговора миссис Палмер, - Я ее что-то не вижу. Неужели этот шерстяной торговец наконец-то набрался смелости и увез ее в Гретна-Грин?

- Миссис Палмер! - Эмили покачала головой, - Бетти где-то здесь. Кажется, у лотка с пряжей.

- Ах, с пряжей, - протянула вдова с притворным пониманием. - Ну, конечно. Наверное, обсуждает тонкости разведения овец и качество шерсти. Очень романтично. Пойдемте посмотрим на них. Признаться, я обожаю, когда мистер Стил заводит разговор о женитьбе. Вы когда-нибудь слышали? Он говорит метафорами. Про овец, баранов и пастухов. И бедная Бетти сидит и краснеет, не понимая, предлагает он ей руку и сердце или советует купить нового барана.

- Миссис Палмер, это же не прилично! – возмутилась Эмили.

- Зато очень весело и познавательно. Благодаря его декламациям я стала лучше разбираться в овцах! – насмешливо ответила вдова и потащила ее к лотку, где продавалась пряжа.

Уже издалека женщины увидели высокую, нескладную фигуру мисс Говард и ее спутника - поджарого, крепкого мужчину лет сорока, с открытым, обветренным лицом человека, который проводит много времени на воздухе.

- А я говорю, мисс Говард, что овцеводство - это дело тонкое, - вещал мистер Стил, жестикулируя с такой серьезностью, будто выступал в Парламенте.

Миссис Палмер, не дожидаясь, пока Эмили успеет сказать хоть слово, схватила ее за локоть и бесцеремонно увлекла за собой, остановившись в нескольких шагах от парочки - так, чтобы слышать, но не попадаться на глаза.

- Слушайте, - прошептала она, толкнув Эмили локтем в бок. В глазах ее плясали озорные огоньки. - Сейчас начнется самое интересное. Я даже знаю, что он скажет дальше. Он всегда говорит примерно одно и то же, но каждый раз по-разному.

- Нельзя просто так взять и купить первого попавшегося барана, - продолжал он, - Надо знать породу, надо смотреть на шерсть, на зубы, на копыта. А главное: надо знать, чего ты хочешь от этого барана в будущем, - вдовец весьма выразительно посмотрел на спутницу.

Мисс Говард, стоявшая рядом с ним, напоминала спелый помидор. Ее лицо, шея, даже кончики ушей пылали таким багровым румянцем, что, казалось, вот-вот задымятся. Она сжимала в руках кружевной платочек и нервно теребила его, не в силах поднять глаза на своего собеседника.

- Я... я... - начала она, запинаясь. - Я, право, не уверена, мистер Стил.

- И правильно, - кивнул тот с видом человека, который только что услышал глубокую мысль. - Женщина не должна быть уверена в баранах. Женщина должна быть уверена в другом. Например, в том, какой мужчина ей подходит.

Он произнес это так, будто одно вытекало из другого. Эмили открыла было рот, чтобы спросить, какая тут связь, но миссис Палмер снова толкнула ее локтем.

- Только не вздумайте, - прошептала она. - Сейчас будет самое интересное.

- Ох! - вырвалось у мисс Говард, и она сделала шаг назад, едва не наступив на ногу пожилой леди, которая как раз проходила мимо.

- Я к тому, - продолжал мистер Стил, ничуть не смутившись, - что жизнь - она как отара овец. Если не уследишь - разбегутся. А хороший пастух всегда знает, где его овцы, и никогда не упустит из виду ту, которая ему нравится больше других.

- Ой... - только и смогла выдохнуть мисс Говард. Ее платочек теперь напоминал смятую тряпку, которую она теребила с таким старанием, будто от этого зависела ее жизнь.

- Я, например, - мистер Стил сделал шаг ближе, и мисс Говард инстинктивно отступила, упершись спиной в лоток с пряжей, - я давно присматриваю одну... овечку. Очень скромную, очень тихую. И все думаю: когда же настанет время подойти к ней поближе?