В конце - концов, ей хотелось утереть нос мистеру Даву, который с таким самодовольством рассуждал о своих успехах на этом поприще, что прямо-таки напрашивался, чтоб кто-то взял на себя труд усмирить его гордыню. Эмили улыбнулась про себя, представив лицо викария, когда он увидит ее лаванду.
Ей нравилось возиться с цветами — это успокаивало, позволяло думать о всяких пустяках. Сегодня она пересаживала молодые кустики, привезенные из питомника в Лондоне главным садовником неделей ранее. Руки в перчатках бережно расправляли нежные корешки, земля сыпалась в лунку, пахло влажной почвой, солнцем и скошенной травой.
Она так увлеклась, что не заметила, как совершенно не аристократично вымазалась в земле. Испачканы были не только перчатки, но передник и даже светлое платье, которое она совершенно непредусмотрительно решила надеть. В былые времена ее бы отчитала чопорная гувернантка, но сейчас отчитывать было некому, а Джозефа, Эмили почему-то была в этом уверена, не напугал бы ее вид.
Полностью погрузившись в свои мысли, она вздрогнула, когда услышала за спиной чьи-то шаги. Они раздались слишком близко и слишком внезапно - человек подошел бесшумно, как будто умел летать, и только в самый последний момент приземлился на гравий и выдал себя. Сердце подскочило к горлу, она едва удержалась от вскрика, инстинктивно сжав в руке комок влажной земли.
- Эмили, - позвали ее.
Голос был ровным, бархатистым, хорошо поставленным - и до боли знакомым.
Пауза. И тут же грустное, с оттенком упрека:
- Раньше вы никогда не пугались моего присутствия.
Сердце пропустило удар и забилось чаще — но вовсе не от радости. Эмили быстро взглянула на небо, лихорадочно прикидывая, сколько времени могло пройти. Может, она провозилась со своей клумбой дольше, чем казалось? Может, уже давно перевалило за полдень, а она просто не заметила?
Но нет – солнце стояло еще слишком низко над горизонтом, в воздухе все еще чувствовалась утренняя прохлада, а на газоне блестела не успевшая высохнуть роса. Для визитов было еще слишком рано, даже для самых близких друзей.
Да и ситуация принимала двусмысленный оборот. Одно дело - принимать подобного рода гостей, когда муж в Шотландии, за тысячу миль отсюда. Тогда это могло выглядеть как дружеское участие. Совсем иное - когда Джозеф уехал всего пару часов назад. Слухи, как она поняла, распространяются в деревне со скоростью лесного пожара. Она и так дала достаточно пищи для сплетен, к чему усугублять ситуацию?
Так что понадобилось сэру Альберту в столь неподходящее время? С его деликатностью, безупречным знанием светских манер он бы не стал ставить ее под удар без веской причины.
Она медленно повернулась к нему, стараясь унять биение сердце.
- Сэр Альберт, - настороженно ответила она, все еще не понимая, зачем он здесь, и надеясь, что не произошло ничего ужасного, - Какой сюрприз. Я не ждала визитов так рано.
Он стоял в нескольких шагах — безупречный, как всегда: бежевый сюртук, белоснежная сорочка. Даже сапоги выглядели так, как будто он не преодолел верхом немаленькое расстояние до их поместья. В утреннем свете его бесцветные глаза казались почти прозрачными. Он окинул взглядом ее испачканные землей перчатки, светлое платье, которое было теперь безнадежно испорчено. Чуть поморщился, разглядев грязный след на щеке, который она оставила, пытаясь рукой смахнуть упавшую на лоб прядь волос.
- Я проезжал мимо и не мог не заметить вас, - произнес он с той печальной улыбкой, которая всегда так обезоруживала ее, - Я вижу, что ваш супруг уже приобрел над вами столько власти, что вы выглядите скорей как деревенская простушка, чем будущая маркиза.
Эмили неопределенно пожала плечами, но не торопилась оправдываться. В самом деле, она действительно выглядела не лучше своего же садовника, но слова баронета неприятно кольнули ее. Объяснить сэру Альберту, что заниматься пересадкой лаванды – ее личный выбор и даже удовольствие, казалось невозможным. Он смотрел на нее так, будто она совершила нечто неприличное.
И вдруг, совершенно некстати, она подумала о Джозефе. Он бы только усмехнулся, увидев ее всю в земле. Может быть, сказал бы что-то насмешливое, но совсем не обидное, протянул бы платок или вытер бы сам. Но точно не смотрел бы с таким укором, будто она совершила преступление.
Странно. Раньше она не замечала, чтобы сэр Альберт смотрел на нее с укором.
Да нет! Глупость какая. Ей показалось.
Баронет, так и не дождавшись ответа, тем временем продолжил.
- Я хотел извиниться за вчерашнее, - тихо сказал он, делая шаг ближе, - Я вел себя непозволительно. Эта сцена у церкви... это было недостойно ни вас, ни меня. Я не должен был давить на вас. Не должен был заставлять вас чувствовать себя неловко. В конце – концов, если вы выбрали своего мужа – в этом нет ничего предосудительного. Но я должен знать это точно. Я не могу больше жить в неизвестности.
Эмили наконец подняла голову. В его глазах было столько отчаяния, что у нее сжалось сердце.
- Вы не должны извиняться, сэр Альберт, - сказала она мягко, - Но уверяю вас, вы поняли все неверно.
- Неверно? - он горько усмехнулся, - А как можно понять иначе? Я люблю вас, Эмили. Я люблю вас уже много месяцев. И видеть, как вы смотрите на него… как вы держите его за руку... как улыбаетесь… - он отвернулся, будто борясь с эмоциями, - Это было выше моих сил.
- Сэр Альберт, - Эмили неосознанно сделала шаг к нему, тронутая его болью, - все совсем не так, как вам вчера показалось. Я постараюсь объяснить. Это сложно…
- Сложно, Эмили? – перебил он ее, - Я же не прошу вас отвечать мне взаимностью, - продолжал он. - Я не прошу вас бросать все и бежать со мной. Я прошу только одного: чтобы вы были честны с собой. Чего вы хотите на самом деле? – он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, - Я мучался всю ночь, вспоминая наш разговор. Вы выглядели очень испуганной, когда уезжали. Что произошло вчера после церкви? Он что-то сделал вам? Сказал? Угрожал? Вы боитесь его и поэтому не можете ничего объяснить?
Эмили колебалась. Она не была готова обсуждать свой вчерашний разговор с Джозефом. И тем более их отношения. Не тогда, когда ее лицо, руки и одежда запачканы землей, а сам факт этой встречи почти скандален. Но сэр Альберт смотрел на нее с таким участием, с таким искренним беспокойством, с такой готовностью выслушать и понять...
- Вовсе нет. Джозеф не позволил себе ничего подобного, - сказала она на выдохе, - Мы говорили о разводе.
- О разводе? - в его голосе послышалась надежда.
- Да, но он пока не готов дать мне его.
- Эмили, - сказал он мягко, - возможно вам не хватило убедительности?
- Нет, уверяю вас, - с жаром ответила она, но тут же уловила в своем голосе жалкие, оправдывающиеся нотки и постаралась добавить твердости, - Я говорила ему, что готова отказаться от всего. От Крэмби-Холла, от земель, от всего, что у меня есть. Лишь бы он дал мне свободу.
Сэр Альберт замер. На его лице появилось странное выражение, но Эмили не смогла определить, о чем же он думает.
- От всего? - переспросил он медленно, - Эмили, вы понимаете, что говорите? Крэмби-Холл принадлежал вашей семье поколениями. Это ваше наследие. Ваша история.
- Я знаю, - она покачала головой, - Но это не столь высокая цена, если я буду свободна...
- Нет, - перебил он твердо, - Нет, Эмили. Вы не должны так поступать.
Она удивленно посмотрела на него.
- Не должна?
- Послушайте меня, - он подошел ближе, и теперь между ними было всего несколько футов. Эмили могла уловить запах крепких сигар, которые сэр Альберт предпочитал курить, - Я понимаю, как вам тяжело. Я понимаю, что вы готовы на все, лишь бы вырваться из этого брака. Но отдавать ему все - это слишком легкомысленно.
Он говорил мягко, но в каждом слове чувствовалась непривычная жесткость.
- Ваш муж никогда не сможет по достоинству оценить этот жест. И управиться с таким большим поместьем должным образом - тоже. Для этого необходимо родиться в нашей среде, иметь наше воспитание, понимать традиции. Кроме того, это же ваша собственность. Ваше законное наследство.
