- Ты прекрасно управляешься в доме, - продолжил тем временем Джозеф, его взгляд стал чуть более пристальным, колючим. - Мое вмешательство лишь все портит. Поэтому я устраняюсь. - Он сделал небольшую паузу, - Но зато сегодня я внимательно ознакомился с отчетами управляющего.

Вот оно. При этих словах Эмили внутренне напряглась. Теперь-то и начнется настоящий разговор. Сердце застучало чаще. О чем он заговорит? Об урожае? О новых арендаторах? Или… о ее лесопилке? Сейчас в ход пойдут упреки и претензии. Она насторожилась, готовясь к защите в случае чего.

- Овцы породы ромни-марш - отличный выбор, - заговорил он, его длинные тонкие пальцы стали бессознательно постукивать по скатерти, отбивая какой-то одному ему известный ритм.

Эмили невольно представила его сидящим в конторе точно в такой же позе. Против воли она очаровалась его спокойной, сосредоточенной манерой вести диалог. Едва закончился, очевидно, неприятный для него разговор об управлении домом, он обрел ту уверенность, которой нельзя было не восхититься.

- Шерсть продается хорошо, особенно после того, как ты напрямую наладила контакт с фабрикой в Мейдстоне. Исключить посредника как лишнее звено, уменьшить издержки и предложить шерсть по меньшей цене было разумно. Я сам начал бы с того же.

В его голосе прозвучало одобрение. Оно было настолько неожиданным, таким лишенным привычной для него язвительности или снисходительности, что Эмили на мгновение застыла, уставившись на супруга. Она было подумала, что это ловушка и стала пристально всматриваться в его лицо, ища следы скрытой насмешки или игры. Но Джозеф смотрел не на нее. Его взгляд был рассеянным, устремленным куда-то внутрь, на разворачивающиеся перед ним мысленные схемы и цифры. Он был поглощен своими идеями.

Он перешел к цифрам по ячменю, отметив небольшой, но стабильный рост урожайности на дальних полях после осушения болот. В его словах не было критики, лишь холодный расчет, когда он отмечал сильные стороны и вскользь упоминал слабые. На секунду Эмили показалось, что сейчас последует упрек за ее просчеты, но нет. Джозеф не пытался ее уколоть. Он просто указывал на проблему, которую видел, и предлагал пути ее решения, если знал таковые. А если нет - тут же, не задерживаясь, переходил дальше.

- Идея с сидром, - он кивнул, и в уголках его зеленых глаз обозначились лучики одобрительных морщин, - перспективная. Яблоням из питомника нужно минимум три сезона, чтобы начать давать товарный урожай. И я бы на твоем месте уже сейчас, на свободных участках подальше от основных садов, заложил посадки груш. Твердых, кислых сортов. Если вдруг что-то произойдет с яблоневыми садами, у тебя всегда останутся грушевые. И наоборот. Кроме того, во Франции пуаре ценится наравне с лучшим кальвадосом или сидром, а в Лондоне мода на все французское только растет. В дальнейшем можно выйти и на континентальный рынок, если мы сможем предложить что-то необычное, отличное от их продукции.

- Как? - выдохнула Эмили, пораженная не столько самой идеей, сколько легкостью, с которой он мыслил категориями, далекими от ее замкнутого, деревенского мирка. - Ты говоришь об экспорте? О конкуренции с нормандскими производителями?

- А почему нет? – он с искреннем недоумением посмотрел на жену, как будто не понимая причин ее удивления, - Думай масштабней, Эмили. Конечно, в Нормандии хватает и своих мастеров. У них налажено производство столетиями. Но тем интереснее задачка, чем сложнее ее решение, не так ли? - он вдруг хитро прищурился, перестав отстукивать пальцами неведомый ритм по столу, а девушке на секунду показалась, что речь идет не только о сидре, - Я напишу знакомому, если ты не против. Он служит управляющим на одном из таких вот предприятий под Руаном, но, судя по тону писем, его что-то тяготит. Будет хорошо, если удастся переманить его к нам.

И снова она почувствовала прилив благодарности. Любой на его месте отстранил бы ее от дел и даже не подумал бы поинтересоваться ее мнением, но только не Джозеф.

- Не плохо бы завести собственную пасеку, - продолжил он, уже снова глядя в пространство, вновь погружаясь в свои мысли. - Мед - это дополнительный доход и гарантия опыления садов. Только вот место для ульев нужно выбирать тщательно, с учетом ветров и влажности.

Он продолжал давать советы - точные, практичные, лишенные высокомерной категоричности, при этом спрашивал ее мнения. Эмили слушала, поначалу настороженно, потом все более внимательно и расслаблено. Масштаб его мысли, смесь дерзости и трезвого расчета, заражала и окрыляла. Она ловила себя на том, что уже мысленно прикидывала, какие именно участки подойдут под груши, и где можно было бы разместить пасеку.

- А теперь, - Джозеф откинулся на спинку стула, готовясь, по-видимому, заканчивать разговор, - мне нужна подробная карта поместья. С рельефом, почвами, всеми ручьями и оврагами, постройками. Такая есть?

Эмили покачала головой, чувствуя досаду от того, что сама не додумалась до этой простой, очевидной мысли.

- Возможно, где-то они и есть, но мне не попадались.

- Тогда я вызову топографа из Лондона, - сказал он без раздумий, словно речь шла о вызове кузнеца подковать лошадь. - Без точной карты мы действуем вслепую. Нужно понять, где можно проложить кратчайшие пути к дальним угодьям, где логичнее разместить еще один склад или кузницу, где есть смысл расширять пашню. Я также хочу четко нанести границы всех парцеллов с имена арендаторов. И, кстати, - его брови сдвинулись, — я совершенно не удовлетворен состоянием дороги на Лондон. Если мы всерьез намерены развивать то, о чем говорим, нам нужна нормальная, твердая дорога. Ее ремонт или прокладка новой — это инвестиция, которая окупится снижением транспортных расходов в будущем. Почему этим никто не озаботился раньше? - он махнул рукой, отмахиваясь от риторического вопроса. - Впрочем, не важно.

Он допил остаток уже холодного чая, промокнул губы салфеткой, встал и уже собирался выйти. Но когда его рука лежала на дверной ручке, Эмили остановила его:

- Джозеф.

Он обернулся, его брови озадаченно сдвинулись.

- Ты ничего не сказал о лесопилке, - она постаралась придать своему голосу твердость, но в действительности была охвачена волнением. От его дальнейших слов многое зависело.

Стоя в дверном проеме и застыв на пороге, он развернулся к ней полностью и хитро посмотрел, словно подспудно ожидал этого вопроса в течение всего разговора.

- Это полностью твоя затея, Эмили, - ответил он, - И должен признать, довольно удачная. Тебе были нужны пахотные земли – ты получила их, вырубив лес. Но вместо того, чтобы продавать бревна за гроши первому скупщику, как сделали бы девять из десяти, ты наладила переработку на месте, увеличив их стоимость. Похвально. Не думал, что у тебя хватит смелости вместо того, чтоб просить денег у меня, выйти с облигациями на биржу, - он замолчал, рассматривая изумленное лицо жены, потом улыбнулся той улыбкой, которая придавала ему совсем уж лисий вид, и добавил, - Мне показалось, что ты не захочешь, чтоб я в это вмешивался. И поэтому я ничего не говорил. Но если понадобится совет, обращайся.

- И ты ничего не скажешь о том, что это глупость? Ничего не стоящее, убыточное предприятие, а я слишком наивна, чтобы это понять? – вырвалось у нее на выдохе.

- Где ты наслушалась таких глупостей? – Джозеф замер, улыбка сползла с его лица.

Он недоуменно пожал плечами и вышел, прикрыв за собой дверь.

Эмили осталась сидеть в малой столовой на прежнем месте в полной тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов на каминной полке. Она не понимала, как же ей реагировать. Вовсе не такого разговора она ожидала, совсем не к такому разговору готовилась. И вроде сегодня они не спорили, а потому не было никакого противостояния, но вопреки логике она почувствовала поражение. И самым странным было то, что это поражение отозвалось в ней не горечью, а каким-то живительным теплом. Совсем непохожим на вчерашний холодный триумф, который оставил после себя лишь разочарование и стыд.