Эмили расстелила плед и принялась доставать из холщовой сумки нехитрую еду, что приготовила для них миссис Биркин, и бутылку вина. Джозеф опустился рядом, привалился к стволу еще одной ивы, чьи ветви касались поверхности воды, вытянул больную ногу, отложил трость и с наслаждением прикрыл глаза.

- Когда ты была здесь последний раз? – лениво проговорил он пока Эмили раскладывала сэндвичи с холодной индейкой и пироги, доставала вино и бокалы.

- Не помню, - она замолчала, задумавшись, - Наверное, это было в последнее лето, когда еще были живы родители Джин. Потом все стало как-то… слишком сложно. Нам не хотелось приходить сюда без нее. Мне было тогда шестнадцать.

- Вы приходили сюда вчетвером?

- Да, - она улыбнулась, - сбегали от гувернантки.

- Что я слышу? – Джозеф вдруг открыл глаза и уставился на нее так, будто видел впервые, - Моя чопорная, благовоспитанная жена сбегала от гувернантки? На ком я женился?

Он улыбался тепло и открыто, как было еще до падения.

- Ну, - Эмили начала рыться в сумке, что-то разыскивая, - признаться, я бы никогда не решилась, если бы не Рейчел и Мина. Я была всегда самая правильная и скучная.

- А остальные?

- Джин всегда была самой дерзкой. Она любила лазать по деревьям и драться с детьми слуг. Рейчел самая острая на язык. Она никогда не скрывала, что думает. Мина – самая красивая. Уже тогда было понятно, что она произведет фурор. Так и произошло, - ее тон вдруг стал грустным, - Я смотрела на них как на божество в те дни. Как мне хотелось хоть немножко походить на Мину, быть столь же обаятельной, или иметь хоть чуть-чуть смелости Рейчел или Джин.

- Не разделяю твоего восторга, - хмыкнул он.

- Что ты имеешь в виду? - она перестала рыться в сумке и с недоумением уставилась на мужа.

- Леди Ротсей – глупая, поверхностная дурочка, но красивая – этого не отнять. Хотя, честно говоря, я никогда не был ее поклонником. Мне никогда не нравились пустоголовые кокетки. Мисс Грант – дурно воспитанная, вульгарная девица. Мне довелось с ней общаться, и я, признаться, остался не в восторге. Что касается мисс Уолтер, - он пожал плечами, - у меня не сложилось впечатление, что она храбра, как ты меня тут пытаешься убедить.

- Она изменилась после смерти родителей. Не знаю, что с ней произошло.

- В любом случае, Эми, ты просто себя не ценишь.

- Ты судишь о них предвзято. Ты не знаешь их, как я.

- Возможно. Но это не отменяет моих слов. Я повторю, - он открыл глаза и посмотрел на нее, - Ты просто себя не ценишь.

- Джозеф, - она продолжала смотреть на него и замялась, как будто желая задать вопрос, но боясь услышать ответ на него.

Он вопросительно поднял бровь.

- Я все думала… Я не знаю, что произошло с Джин, и мне не у кого спросить. С Рейчел мы не общались после того случая. Но ты только вернулся из Шотландии. Твоя шахта на земле герцога Ротсей. Ты знаешь, что произошло с Миной? – речь стала беглой, как будто она старалась оправдаться, - Я не знаю, как ей написать. Она говорила, что напишет первой, но не прислала ни строчки. Она… стыдится меня?

Джозеф молчал долго. Наконец вздохнул.

- Я не хотел тебе говорить. Она сошла с ума.

- Что? – Эмили прикрыла ладошкой рот, - Нет!

- Да, Эми. Мне неизвестны подробности. Его светлость щепетилен в этом вопросе.

- И что теперь?

- Не знаю. Последний раз я видел ее в апреле. Да и то – мельком. Случайно.

Он поежился, вспоминая. Некогда красивая женщина выбежала в коридор в ночной сорочке, накинув поверх халат. Волосы всклокочены, глаза безумные. Она что-то кричала о призраках, о каких-то голосах. Вцепилась ему в сюртук, а когда увидела мужа - разрыдалась и осела на пол. Ее увели.

- Поверь мне, в том состоянии, в котором она находится, она не способна написать ни строчки. А даже если бы и написала, - он покачал головой, - не знаю, что это было бы за письмо.

Теперь замолчала Эмили. Джозеф видел, что она борется с выступившими на глазах слезами, как она смотрит куда-то мимо него - в воду, в камни, в никуда - лишь бы не встречаться с ним взглядом. Как она машинально взяла листок, упавший на плед, и стала его теребить.

- Я знала, - тихо сказала она. - Знала, что все закончится плохо. Еще на свадьбе. Он даже не смотрел на нее. А она улыбалась. Всем. Всем подряд. Как будто старалась убедить себя и других, что все хорошо.

Голос дрогнул.

- А теперь она сошла с ума. Боже… Что он с ней сделал?

- Ты не справедлива к его светлости. Он тоже переживает. Хотя и не показывает этого, - он сжал ее руку, - Если хочешь, напиши ей. Я как раз собирался писать герцогу и могу передать сразу два письма вместе с Томасом. Возможно, если леди Ротсей станет лучше, она ответит тебе.

- Спасибо. У меня еще один вопрос, - она снова помолчала, собираясь с духом, - Как там отец?

Она не знала, зачем спросила. К отцу она не питала уже даже простой привязанности. И последние полтора года без его присутствия были едва ли не самые счастливые в ее жизни. Может быть, потому что Мина, живая и красивая, теперь сошла с ума - и это послужило напоминанием о том, что все кажущееся постоянным в действительности хрупко и переменчиво.

Джозеф от удивления поднял бровь, но иронизировать не стал.

- Ему хорошо в лечебнице. За ним следят, он, кажется, доволен жизнью насколько это вообще возможно. Мы можем навестить его, когда все закончится, если ты захочешь.

- Когда все закончится? – повторила Эмили, - А что должно закончиться?

Она смотрела на него в упор. На мгновение ей показалось, что он колеблется - скажет что-то или промолчит. Но он лишь пожал плечами с наигранной небрежностью.

- Мое выздоровление, например. Кроме того, я планирую съездить в Лондон, - сказал он после паузы. - В конце сентября или начале октября. Когда нога позволит.

- В Лондон? Зачем?

- По делам, – ответил он уклончиво, - Не все же мне прохлаждаться в деревне.

Эмили не улыбнулась. Она смотрела на его профиль, прямой, напряженный, и понимала: большего от него не добиться.

Она снова стала что-то искать в мешке.

- Что ты там ищешь?

- Боюсь, я забыла взять штопор. Мы, кажется, сегодня без вина.

- Какой же это пикник без вина? – поддел он ее.

- Ты часто бывал на пикниках?

- Конечно. В Ист-Энде, знаешь ли, все устраивают пикник, - фыркнул он.

- Тогда откуда ты знаешь, что на пикнике должно быть вино?

- Потому что оно делает хорошее идеальным. Дай сюда, - он протянул руку.

Эмили передала ему мешок, а сама села рядом, взяв в руки кусок кекса.

- Нашел, - удовлетворенно ответил Джозеф, извлекая из недр обычный нож.

Эмили с недоумением воззрилась на мужа.

- И что ты собираешься с ним делать? – скептично спросила она, откусывая кекс.

- Сейчас увидишь. Дай мне бутылку, - он половчее перехватил нож, просунул лезвие между пробкой и стеклом и надавил.

Эмили замерла, ожидая, что сейчас раздастся треск стекла или он порежется. Ничего подобного не произошло. Джозеф чуть повернул лезвие, провернул - и пробка с глухим хрустом вылетела наружу. Ни одна капля не пролилась.

- Прошу, - он протянул ей бутылку с видом фокусника, только что показавшего трюк.

- Откуда ты… - она взяла вино, не зная, что сказать, и принялась разливать его по бокалам.

- Должны же были когда-то пригодиться мои уличные таланты, - усмехнулся он. - Это у вас, у дворян, все с церемониями.

Он взял бокал, поднял на свет, поболтал и продолжил с видом заправского сомелье, растягивая слова:

- Штопор… правильные бокалы… температура… легкие древесные нотки…

Потом хмыкнул и вернулся к обычному голосу:

- В Уайтчапеле все проще. Была бы бутылка - а открыть можно и без штопора.

Они сидели на берегу, пили вино, ели кексы и сэндвичи, говорили обо всем на свете. Джозеф был весел, язвителен и остроумен. Эмили слушала его, улыбалась, поддакивала и ловила себя на мысли, что он похож на себя прежнего, того, каким был до падения на мосту.