- И правильно сделала, - поддержала миссис Брендон, поправляя шляпку. - В прошлом году яблоки были кислые, несъедобные. А в этом - сладкие, как мед. Я таких давно не пробовала.

- А у нас груши в этом году удались, - продолжал мистер Барроу, явно желая перещеголять соседей. - Такие сочные, что сок течет, стоит только дотронуться. Я уже подумываю, не поставить ли собственную давильню. Сидр из таких получится - пальчики оближешь.

Мистер Пендлтон, который до этого момента с недоумением переводил взгляд с одного говорящего на другого, наконец поднес слуховой рожок к уху и громко, на всю ярмарку, осведомился:

- Что? Груши? Какие еще груши? Я ничего не говорил про груши. Я говорил про вишню. У меня в этом году вишня - загляденье. Вот только птицы все склевали. Такая огромная стая. А сливы совсем плохи, - он махнул рукой, - кислые.

Он говорил громко, с той безапелляционной уверенностью, которая свойственна людям, не слышащим ни себя, ни других. И, судя по всему, нисколько не нуждался в собеседниках.

Никто не ответил. Гости привычно отводили глаза - у каждого давно выработался свой способ не замечать Пендлтона. Кто-то начинал изучать лоток с лентами, кто-то вдруг поспешил налить себе лимонад.

Эмили растерялась. Она еще не научилась этому искусству и теперь беспомощно смотрела на старика, не зная, что делать.

Миссис Энслоу, стоявшая неподалеку с неизменным лорнетом, фыркнула и, не повышая голоса, произнесла:

- Пендлтон, вас никто не спрашивал про вишню. И про сливы - тоже. И про птиц. Если вы не в силах поддержать светскую беседу, сделайте милость - помолчите и ешьте кекс.

Мистер Пендлтон, который из всей этой тирады расслышал, кажется, только последнее слово, просиял:

- Ах, кексы! Это другое дело. Я как раз хотел попробовать. А яблочные пироги будут? – задал он вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь и счастливый направился к палатке миссис Биркин, оставив Эмили в полном недоумении.

- Груши - это хорошо, - кивнул полковник Хейворд, возвращая разговор в прежнее русло. - Но яблоки - это традиция. Англия, знаете ли, держится на яблоках. Не на грушах, не на сливах, а на яблоках. Миссис Эттвуд, будут ли яблочные пироги? Или нам придется довольствоваться одними кексами?

- Да, полковник. Разумеется, - в который уже раз терпеливо проговаривала Эмили, чувствуя, как усталость медленно, но верно наваливается на плечи. - Миссис Биркин в них всю душу вложила. Они будут чуть позже. А пока вы можете угоститься кексами. Они ничуть не хуже. По рецепту моей матушки.

- О, леди Крэмби всегда славилась своей выпечкой, - проговорила миссис Брендон, - Вам удалось найти ее кулинарную книгу?

- Да, - Эмили чуть улыбнулась, вспомнив пожелтевшие страницы с выцветшими чернилами. - Совершенно случайно. Она лежала на чердаке среди старых бумаг.

- Надеюсь, вы будете устраивать такие же чаепития, как и ваша матушка, - с искренней теплотой добавила миссис Брендон. – Мы все скучаем по этим вечерам.

Эмили неопределенно кивнула, давая понять, что подумает об этом позже, и обвела внимательным взглядом приезжавших на ярмарку - пеструю толпу, мелькание нарядных платьев и строгих сюртуков, детвору, снующую между ног взрослых с леденцами и пряниками в руках, - и вдруг увидела сэра Альберта.

Он стоял у дальней палатки, в тени старого вяза, и смотрел на нее. Его лицо было бледным, глаза - холодными, а взгляд - колючим. Он не пытался приблизиться. По крайней мере пока. Просто стоял и ждал, делал вид, что рассматривает какие-то кружева на соседнем лотке, неторопливо поправлял манжеты, одергивал сюртук, но в действительности все это время не сводил с нее внимательного, пристального взгляда. Каждое его движение было выверенным, каждое - частью тщательно продуманного спектакля.

Увидев, что она смотрит на него, он чуть заметно, едва уловимо поклонился - так, что со стороны это можно было принять за случайное движение, легкое подергивание головы, не более. Но Эмили видела: поклон был адресован именно ей.

Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что-то в его неподвижности, в этом терпеливом, выжидающем спокойствии было не так. Ей стало жутковато.

Почему раньше она не видела его с этой стороны? Он всегда был таким?

Она не кивнула в ответ. Не улыбнулась. Сделала вид, что не заметила, и просто отвела взгляд, посмотрев в противоположную сторону - туда, где миссис Биркин раскладывала на блюде румяные кексы перед мистером Пендлтоном и подливала ему чай, а двое слуг спорили о чем-то вполголоса, размахивая руками.

- А как мистер Эттвуд? - отвлекла ее миссис Грэхэм, понижая голос до траурного, почти патетического шепота, словно речь шла о покойнике, а не о живом человеке. - Мы все так переживали! Эта ужасная история с мостом… Говорят, он был при смерти?

- Поправляется, - ответила Эмили, - Доктор говорит, опасность миновала. Он собирается спуститься позже, на час-другой.

- А кто же пользует его? - не унималась миссис Грэхэм. - Я слышала, вы какого-то специалиста из Лондона выписали?

- Доктор Мэтьюз.

- Наш доктор Мэтьюз? - переспросила миссис Грэхэм с таким выражением, будто Эмили назвала имя давно почившего родственника. - Он же уже лет пять как не практикует. Совсем отошел от дел. Как вам удалось его уговорить?

- Мы смогли договориться, - уклончиво ответила она, вспоминая ту ночь, когда готова была пожертвовать своим наследством, всеми шахтами Джозефа, всеми лесами и полями Крэмби-Холла, лишь бы спасти его. А удалось сойтись всего лишь на новых зданиях в лечебнице в Мейдстоне, где практиковал его племянник. И то, обговаривалось это скорее как благодарность, а не плата за услуги.

Доктор оказался сговорчивее, чем можно было предположить.

- О, это чудесно! - воскликнула миссис Грэхэм, но тут же снова понизила голос до заговорщического шепота, - А что же случилось-то? Мы так и не поняли. Говорят, мост рухнул. Но он же старый был. Небось, гнилой совсем. Дожди, знаете ли, свое дело делают. Подмыли, и все тут. Такое часто бывает. В ту же ночь шел дождь?

- Лесной дух. Или вампир, - вставила племянница миссис Грэхэм, молчавшая прежде, которая, как выяснилось, тоже имела собственное мнение на этот счет и не собиралась его скрывать. Глаза ее при этом сделались круглыми, как блюдца, в них горел азарт. - Я слышала, у Холта на ферме овец режут. Не одного, не двух - целую отару! Пастухи видели тень. Высокую, черную, выше человеческого роста. Стояла посреди леса и смотрела. А потом исчезла. Прямо на глазах.

- Что за глупости, - поморщилась миссис Грэхэм.

- Это прямо как в книге, - не унималась Лидия, понижая голос до таинственного шепота. - В «Варни-вампире». Он тоже появлялся из ниоткуда и смотрел на девушек по ночам. Прямо в спальню мог заглянуть. В окно. Или... - она не договорила и густо покраснела.

- Лидди! - одернула ее миссис Грэхэм. - Сколько раз тебе говорить: не читай эту дрянь по ночам. Вообще никогда…

- Полноте, сударыня, - перебил ее мистер Дав, который подошел к ним, услышав обрывки разговора. Его круглое, лоснящееся лицо выражало крайнюю степень неодобрения. - Лесные духи, а тем более вампиры - это суеверие, недостойное просвещенных людей. Вы же не верите в эти сплетни? К тому же это противоречит Священному Писанию. А мост, скорее всего, просто сгнил. Ему, поди, лет сто. Еще бы он не рухнул при первом же серьезном дожде!

- А я слышала, - подала голос миссис Бэлфор, уже успевшая вернуться от мужа и сиявшая еще больше, чем прежде, - что конь испугался и понес. Вороной же, говорят, норовистый был, с характером. И мост не выдержал. Такое случается сплошь и рядом. Лошади - они ведь как люди: у каждой свой нрав.

Мистер Барроу, который стоял чуть поодаль и до этого момента лишь снисходительно улыбался, покачал головой с видом знатока, не терпящего возражений.

- Конь - животное умное, - изрек он весомо, поглаживая жилетный карман. - Если понес, значит, была причина. Просто так, от скуки, лошади не бесятся. Может, змею увидел? Или волка?