Если он даст себя убить, я убью его.

Затем раздаётся ещё один громкий звук, и на этот раз я вижу его: тимбервинги сбрасывают куски камня на фэйри, стоящих на стене Ранхолда. В ответ фэйри стреляют какой-то магией в небо, которая проносится, как капающий желток.

Она попадает в одного из тимбервингов, и крылатый зверь пронзительно кричит от боли, начиная падать. Я вздрагиваю, когда он врезается в землю с фонтаном снега и больше не двигается.

Тревога звенит в ушах, и я отворачиваюсь от окна и начинаю ходить. Что, если это был Озерик на той птице?

Меня сейчас вырвет.

Эта комната не слишком большая, особенно с тремя мужчинами в ней, но я прохожу всю её длину от стены до стены, будто могу выходить часть этого беспокойства.

Земля снова сотрясается от далёкого гула, и мне кажется, я слышу, как рушится ещё одно здание.

Я замираю. «Ману, что происходит?»

Я ничего не знаю о битвах, кроме того, что никогда не хотела оказаться рядом с одной. Что только доказывает, насколько сильно изменилась моя жизнь.

Если бы Озерик попытался отослать меня от себя, я бы выпустила свой гнев так, как он ещё не видел — а он видел немало.

Не то чтобы я хотела быть рядом с активной битвой, но я предпочту это, чем быть вдали от него. Вот что было бы опаснее. Это разъедало бы меня, кусочек за кусочком. Пожирало бы мои мысли, поглощало бы каждую эмоцию. Я бы растворилась в луже тревоги, которую не смогла бы переварить.

У меня нет той силы, которая нужна, чтобы ждать.

Хотя должна признать... быть в казармах во время битвы при Клиффхельме и быть здесь, слушая и видя это... это ужасно.

И всё же, я не могу не быть здесь.

Нет хорошего сценария. В любом случае, я оказываюсь в ожидании. Будь то издалека или вблизи. По крайней мере, вблизи я могу быстрее вернуться к Озерику. Будь то, чтобы броситься ему на шею и почувствовать, что он в порядке...

Или быть здесь, где он умрёт.

Яростный страх выжимает слезу из глаза при этой мысли.

Я ненавижу армии, битвы и войну. Один лишь взгляд в это окно — и видно опустошение. Большая часть города сожжена, все, кто здесь жил, исчезли.

Я ничего не знаю о сражениях, но я знаю, что сколько бы раз я ни ходила по комнате, эта битва закончится так или иначе, поэтому мне нужно знать, что происходит.

«Ману», — снова резко говорю я.

Его взгляд прикован к окну. «Пока всё идёт по плану. Мы выманиваем фэйри из стен замка, и наша сторона продвинулась за их первую линию обороны на земле».

Я смотрю на него, пока он говорит, изучая его. Его длинные чёрные волосы аккуратно собраны сзади, форма лица идеально оттеняет глубокие карие глаза. Я сказала Озерику, что всё прощено, но это неправда. Я сказала это только для того, чтобы он не пошёл и не совершил убийство, а затем его бы наказали за это. Я не позволю Ману Иоане или его королеве-сестре портить больше нашего времени или наших жизней. Особенно когда я сама едва спасла свою.

Ману поворачивает голову, замечая, что я смотрю. «Ты снова на меня смотришь».

«Правда?» — спрашиваю я, хотя знаю, что он прав. Я чувствую остроту своего взгляда, свисающую с уголков лица. Она довольно резкая.

«Я не собираюсь причинять тебе боль», — говорит он.

«Снова», — резко говорю я. «Причинять мне боль снова».

Он слегка морщится и полностью поворачивается ко мне. «Я уже говорил это много раз, но говорю снова, леди Рисса. Я приношу извинения за вред, который причинил тебе из-за меня и моих действий. Ты понятия не имеешь, как сильно я желаю, чтобы этого с тобой не случилось».

Я даже не пытаюсь подавить закатывание глаз. «Этот повторяющийся разговор меня утомляет».

Уголок его губ дёргается в едва заметном движении. «Знаешь, я верю, что в другой жизни, при других обстоятельствах, мы могли бы быть друзьями».

«Сомневаюсь. Я терпеть не могу большинство людей».

Он наклоняет голову. «Кажется, ты очень дружелюбна с капитаном».

«Озерик не считается».

«Нет? — легко говорит он. — А леди Аурин?»

Мои глаза сужаются. «О, ты имеешь в виду ту леди Аурин, которую ты вырубил и похитил? Ту самую леди Аурин?» — едко говорю я, губы изгибаются, когда я вижу, как он снова морщится. «Да, на самом деле. Она тоже не считается. Я её не терпеть не могу».

«Мне не нужно спрашивать, в какой категории я, полагаю?»

«Ты полагаешь правильно», — отвечаю я. «Ты прочно в куче тех, кого я терпеть не могу».

«Я заслужил это». — Он начинает говорить что-то ещё, но звук крика внезапно пронзает воздух и ударяет по моим барабанным перепонкам.

Моё сердце подпрыгивает к горлу, и я бросаюсь к окну и снова выглядываю наружу. «Что теперь происходит?»

«Всё в порядке». — Голос Ману спокоен, что меня бесит. Я вздрагиваю, слыша ещё один мощный гул. «Это часть первого этапа, помнишь?»

«Нет, не помню», — рявкаю я, вцепившись в деревянный подоконник. Ужасные крики, эхом разносящиеся по воздуху, заставляют меня хотеть бежать. «Озерик многое мне рассказывал, но я не солдат!»

Ману не говорит со мной резко. Вместо этого он лишь кивает, а затем указывает пальцем. «Это магия моей сестры. Она сбивает фэйри с толку».

Я выглядываю наружу с напряжённой грудью и мечущимися глазами, замечая несколько тимбервингов, кружащих в воздухе. Ману указывает на замок Ранхолда, его кончик пальца скользит по разрушенной стене, которая упала и обуглилась, словно фэйская магия прожгла её насквозь. Затем мой взгляд опускается на землю внизу, где сражаются люди.

«Мы выманили их всех. Фэйри полностью ввязались в бой, и магия моей сестры сбивает их с толку. Видишь?»

Я не знаю точно, что я должна видеть, потому что я перегружена всеми этими серыми пятнами. «Их так много», — говорю я, и страх сжимает горло. Мне не следовало смотреть.

Зачем я посмотрела?

«Они нас одолеют...» — дрожаще говорю я, испуганная и злая одновременно.

«Мы планировали это», — мягко говорит Ману. «Смотри».

Прикованная к виду, я так и делаю. Наблюдаю, как бой бушует.

«Это была глупая идея», — шиплю я на него. «Прийти сюда. Их слишком много. У нас нет преимущества, которое было в Клиффхельме — и даже тот был основан на чертовой молитве. У нас нет гнилой земли, с которой можно работать. Не знаю, как они думали, что это хорошая идея...»

Фэйри убивают солдат Ореи там, внизу. Я просто знаю это. Что, если это мой солдат Ореи? Что, если Озерик ранен или умирает?

Мой желудок сворачивается.

«У нас может и не быть гнилой земли, но армия Четвертого самая свирепая не просто так, и дело не только в короле Роте. Они известны как мастера стратегии».

«Мне всё равно», — рычу я. «Мы проиграем. Все умрут. Посмотри на них всех!»

Ману осторожно кладёт свою руку на мою, туда, где мои ногти впиваются в подоконник. Я не осознавала, что дрожу, до этого момента, но его прикосновение заставляет меня замереть на месте.

«Ты не умрёшь», — тихо говорит он, и я наконец перевожу взгляд с битвы на его лицо. Он смотрит на меня с мягким сочувствием. Разделённой человечностью, которая так сильно отличается от того, как он смотрел на меня в садах Бракхилла прямо перед тем, как меня ударили ножом те самые люди, которых он впустил.

«Я обещаю тебе это, леди Рисса. Если мы сегодня проиграем, я лично сделаю всё, что в моих силах, чтобы вытащить тебя. Ты не умрёшь».

Я верю тому, что он говорит — его тон слишком страстный, чтобы не верить. И хотя я боюсь за себя, я больше всего боюсь за Озерика. Я не вынесу спуститься на то поле битвы и увидеть его в луже крови, всего изрубленного.