Она требовательна, отчаянна. Божественна. Так, блядь, божественна.

Я вытаскиваю. Вталкиваю. Наружу. Внутрь.

Проводить членом по её влажному жару — полное блаженство. Её ленты тянут за мои шипы, притягивая меня вниз, сжимая нас вместе грудью к груди.

Сердцем к сердцу.

Я опираюсь коленом о кровать и приподнимаю её бёдра, наклоняя её тело так, будто я подаю себе золочёное блюдо совершенства. Затем я начинаю трахать её всерьёз. Мои толчки достают до неё глубоко, заставляя шум вырываться из её горла. Я наклоняюсь, языком прохожу по её грудям, перекатывая соски. Сосу, пробую, покусываю кожу. Клыки ноют.

Связь требует.

Я просовываю руку между нами и глажу её нуждающийся клитор. Узелок нервов набухший и пульсирующий. Как только я начинаю двигать по нему пальцами, Аурин трясётся и стонет.

— Кончи для меня, детка. Мне нужно чувствовать тебя.

Она кончает.

Тело извивается, она выпускает своё освобождение с выгибом позвоночника и криком из горла, и я стону.

— Твоя киска сжимает меня так... блядь... туго...

Мои пальцы не ослабевают. Мой член тоже. Я продолжаю трахать её. Трахать внутрь неё. Желая похоронить себя так глубоко, чтобы разделение стало невозможным.

— Продолжай, — приказываю я. — Продолжай кончать. Продолжай сжимать мой член. Ты ещё не закончила.

Я толкаюсь сильнее и быстрее, не сбавляя темпа, и она отдаёт мне всё. Её тело пульсирует вокруг моей длины, требуя моего собственного освобождения, когда её киска сжимается, пропитывая меня, доя меня.

Я взрываюсь.

Сперма закачивается в неё, как обжигающая лава, в то время как всё моё тело воспламеняется удовольствием. Удовольствием, которое даже не от мира сего. Удовольствием, превосходящим просто физическое.

Сила пэюр разжигает огонь, и я всё ещё трахаю её, всё ещё твёрдый, как камень, даже когда заканчиваю кончать в неё.

— Ещё, — рычу я, но это даже не звучит как я. Это звучит как фэйский зверь в течке.

Аурин извивается на моём члене. — Ещё, — соглашается она, пока отчаянные слёзы текут по её лицу. — Ещё, ещё, ещё, ещё — мне нужно больше. Не бросай меня.

— Никогда, — рычу я, связь пульсирует в каждом дюйме меня. Она ещё не удовлетворена. Если на то пошло, она интенсивнее, чем когда-либо. Требовательнее, чем раньше.

Я переворачиваю её с рыком. Слова становятся трудными для произнесения. Я чувствую себя, блядь, животным. Думаю, у неё то же самое, потому что она поворачивается и впивается в меня когтями, когда мой член выскальзывает из неё на секунду.

Моя ладонь опускается на её задницу, заставляя плоть задрожать. Её колени скользят под неё, спина выгибается, руки опираются, и она смотрит на меня через плечо, безмолвно спрашивая.

Но я замираю, замечая что-то на затылке. Я отодвигаю её волосы, и у меня перехватывает дыхание от маленькой золотой чешуйки, сияющей прямо там, на её коже.

Чешуйка от меня. От нашей связи. Того же цвета, что и моя, что над моим сердцем.

Удовлетворение вдавливается в меня, оставляя после себя каждое впечатление о ней. Заставляя моё желание вспыхнуть при виде того, как её тело показывает свою связь с моим.

— Ты. Идеальна.

Выровнявшись, я сжимаю её бёдра и с силой толкаюсь вперёд, входя в неё мощным ударом. Её пальцы вцепляются в одеяла, и она держится, пока я начинаю трахать её сзади с такой беспощадностью, что трескается стена и трясутся балки. И всё это время Аурин стонет о большем, её киска пропитывает меня, влага стекает по её блестящим бёдрам.

Я шлёпаю её по другой ягодице, глаза расширяются, когда я смотрю, как кожа колышется от жжения, наслаждаясь тем, как от этого её киска сжимается вокруг меня.

Я вдавливаю шипы на руках обратно под кожу и затем просовываю руки под её руки, рывком поднимая её, пока её спина не прижимается к моей груди. Я обхватываю её груди ладонями, катаю соски, сжимаю обе горсти.

Великолепна. Так, блядь, великолепна.

Одна рука опускается на её клитор, нажимая, гладя с требованием. — Кончай. — Мой приказ гортанный — это всё, что я могу выдавить. Меня всё больше и больше захватывает. Ведёт чистая похоть.

Её киска сжимает меня, её ленты бьются. Крик удовольствия разрывает воздух. Она заставляет моё тело кончить вместе с ней, снова, изливая ещё больше моего семени в её тело.

К тому времени, как я закончу с ней, она будет так полна моей спермой, что будет пропитана ею днями.

Эта мысль снова наполняет мои яйца.

Аурин переворачивается, и на этот раз я рычу, когда мой член покидает пределы её идеальной киски. Я тянусь к ней, но с молниеносной ловкостью она отпрыгивает, приземляясь на ноги рядом с кроватью. Когда я двигаюсь, чтобы преследовать её, она скалится на меня с рыком, останавливая меня на месте.

Я останавливаюсь и наклоняю голову.

Она начинает оглядываться отрывистыми движениями, не сводя с меня глаз. Наша общая влага стекает по её бёдрам, и вид заставляет мой член подпрыгивать. Непроизвольно я начинаю двигаться к ней, сглатывая, желая лизнуть её хорошенькую мокрую киску. Но она снова останавливает меня другим рыком.

Я замираю, мышцы напряжены, моя фэйская натура хочет перегнуть её через край и оседлать, заставить её кричать от удовольствия.

— Что не так, детка? — удаётся мне выдавить.

— Не... правильно. — Её слова комковатые и прерывистые, словно её язык слишком отяжелён похотью, чтобы говорить.

Я смотрю на неё с вопросом, не понимая.

— Не правильно! — повторяет она, на этот раз более раздражённо. — Запахи... не твои. Не мои.

Моргнув, я опускаю подбородок и вдыхаю, улавливая то, что игнорировал раньше — все запахи других фэйри, которые были в этой комнате. Её обоняние, должно быть, более настроено, более чувствительно сейчас.

Но теперь, когда она указала на это, я не могу выкинуть их из носа, и это начинает раздражать и меня тоже. Я не хочу, чтобы в нашем пространстве были какие-либо другие запахи, кроме её и моего.

Аурин осматривает спальню суженными глазами, а затем золото начинает собираться на её ладонях. Я смотрю, как она ходит, покрывая золотом всё, что видит. Покрывая каменный пол. Позволяя золоту впитаться в стены. Дотягиваясь до балок и покрывая ставни. Каждая нитка на кровати, одеялах и подушках — всё пропитывается сквозь мерцающим золотом.

Её движения быстры с оттенком сумасшествия. Но даже так, её точность поразительна, когда она методично проходит по комнате, не оставляя ни одного предмета или дюйма нетронутым.

Только когда вся комната позолочена, она облегчённо выдыхает. Напряжение в её теле немного спадает. Потому что теперь комната пахнет ею. Мной. Её расплавленной магией.

Я с восхищением оглядываю пространство. Вид её золота и тонких прожилок моей гнили, мрамором проходящих сквозь него, заставляет удовлетворение урчать внутри меня. Мне нравится видеть доказательство того, насколько мы переплетены. И судя по тому, как она постоянно поглядывает на золотую чешуйку на моей груди, мне интересно, не думает ли она о том же.

— Всё это для нас, — говорю я с одобрением, голос хриплый. — Закончила?

Я делаю шаг вперёд, проверяя её реакцию. На этот раз она не рычит и не скалится. Она просто ждёт.

Я воспринимаю это как хороший знак.

Когда я делаю ещё шаг, уголок её рта дёргается в усмешке. Но когда я почти достигаю её, она в последнюю секунду запрыгивает на кровать прочь от меня.

Я поворачиваюсь к ней лицом. — Непослушная штучка, — цежу я сквозь зубы с укоризненным цоканьем.

Её соски твердеют от возбуждённой дрожи.

— Побега не будет, — обещаю я ей, мой жаркий взгляд скользит по её блестящему телу. — Я сделаю с тобой грязные вещи.

Скулёж поднимается по её горлу. — Расскажи.

То, что она подстрекает меня, сводит меня с ума. Это играет с огнём наших похотей, поднимая наш пылающий жар. Я приближаюсь к кровати, едва сдерживаясь, чтобы не броситься.

— Собираюсь так много раз трахнуть твою киску, что она будет болеть и мокнуть от непрекращающейся влаги. Собираюсь вылизывать тебя. Оседлать. Взять у стены. Заставить сесть на моё лицо, пока не увидишь звёзды. Я возьму тебя сзади. В своих объятиях. Перегнув, выгнув назад. Кричащей. Беззвучной. Я возьму тебя так много раз, что ты уснёшь, но я всё ещё буду похоронен внутри тебя.