Я никогда не видела ничего подобного. И не хочу видеть никогда.

То, на что способен Рейвинджер, совершенно ужасает. Эта сила, то существо, которое было с ним, его заостренные уши... он был фэйри, прячущимся на виду.

И все же... он помогает Орее.

Я так же благодарна, как и парализована страхом.

Подумать только, Рейвинджер мог сеять такие разрушительные опустошения все это время, и все же мой покойный муж осмелился строить против него козни. Королева Кайла называла Тиндалла мошенником, но он был чертовым дураком.

Разгневанная, отвергнутая женщина во мне желает вырвать Тиндалла обратно из лап смерти только для того, чтобы показать ему это. Чтобы тыкнуть его разрушенным позолоченным замком ему в лицо.

Короля Мидаса всегда будут помнить за его золотое прикосновение, но я всегда буду помнить его за то, как это прикосновение уничтожало. Он был не даром богатства. Он был проклятием бесконечной жадности.

Но я была не лучше.

У жителей Шестого Королевства был жадный король и бессердечная королева, и из-за нас наше королевство исчезло.

Сама гора выглядит как септическое сердце, пульсирующее черными венами. У подножия, на дороге, ведущей в Седьмое Королевство, гниль создала зубчатые провалы в земле, перекрыв путь.

Шестое Королевство было залито ядом, чтобы уничтожить заражение фэйри.

Но Рейвинджер был прав. Есть и другие ореанцы, которые были заперты здесь. В основном слуги и стража, оставшиеся в живых и вынужденные служить фэйри. Наше число выживших более чем удвоилось.

Наше число погибших слишком велико, чтобы его сосчитать.

Звук скрежета привлекает мое внимание, и я смотрю на Доммика, помогающего одному из выживших стражников Хайбелла. Вместе они тащат раздутое тело на другой конец двора, бросая его с остальными мертвыми фэйри, уже сложенными там.

Мой убийца выглядит так, будто готов упасть. Истощение исходит от него, как его тени, хотя сейчас они спрятаны.

Он использовал свою магию, чтобы доставить всех на гору. Ему пришлось совершить несколько поездок с несколькими выжившими каждый раз, и я вижу, что это истощило его. И все же сейчас, вместо того чтобы отдыхать, он помогает избавить Хайбелл от чумы мертвых.

Тень проходит надо мной, и я вскидываю голову, вцепляясь взглядом в спускающегося тимбервинга. Теперь мне придется встретиться лицом к лицу с тем, кто ответственен за каждый гниющий труп.

Даже если король Рейвинджер спас нас, опустошил Хайбелл от наших врагов и освободил выживших, я не могу сдержать дрожь, когда он приземляется. Его дракон рассеялся, унесенный ветром, но мурашки все еще пузырятся на моей коже при воспоминании о его присутствии.

Губы его тимбервинга растягиваются в оскале, когда он обнюхивает мертвые тела, острые когти скребут по наполовину отравленному снегу.

Проглотив комок, я заставляю свои ноги двигаться вперед, даже когда животный инстинкт предупреждает меня бежать в другую сторону. Смертоносный король спешивается, стоя передо мной во всем своем ужасе.

Я опускаю голову. — Спасибо, король Рейвинджер.

Неудивительно, что мой голос дрожит. Чей бы не дрожал после того, что он сделал? На что он способен? Это была не просто магия. Я видела магию. У меня есть магия, какой бы новой она ни была.

Это был совершенно иной уровень силы.

Он игнорирует и мою долговую благодарность, и дрожь в моих словах. Вместо этого он удивляет меня, говоря: — Покажи мне ее клетку.

Я замираю.

Холодный ужас собирается в моем желудке, и между нами воцаряется пульсирующая тишина. — Ее клетку?

Еще одна насмешка над моими словами. Вместо ответа он поворачивается на каблуках и направляется в замок, и становится совершенно ясно, что он ожидает, что я пойду с ним.

Через двор я смотрю на Доммика, потому что кое-что стало предельно ясно. У короля Рейвинджера ненависть в глазах, когда он смотрит на меня, и она проистекает из источника, которого я не ожидала.

Позолоченный питомец.

— Мне следовало бы убить тебя за то, как ты обращалась с Аурин. За то, как ты, черт возьми, позволяла своему мужу обращаться с ней. За то, что не сделала ничего.

И теперь он хочет, чтобы я показала ему ее клетку.

Я в долгу перед Рейвинджером за спасение моих людей, и он пришел взыскать долг. Он пришел заставить меня заплатить.

Повернувшись, я направляюсь внутрь, чтобы вести гнилого короля.

Наверное, именно так чувствуешь себя, когда за тобой охотятся.

Присутствие короля Рейвинджера позади меня душит и подгоняет, заставляя всю мою спину покалывать от угрозы. Мое тело балансирует на грани адреналина, не зная, пытаться ли сражаться или бежать. Хотя мой разум знает, что ни один из этих вариантов не сработает, если он решит убить меня.

Единственное, что я могла бы сделать — это упасть на пол в очередном поклоне. Не убегают от высшего хищника. Не пытаются сражаться с богом простыми палками.

Ты преклоняешь колено и молишь о пощаде.

Мои бедра горят, когда я веду нас вверх по многочисленным лестничным пролетам, мое ослабленное тело протестует против подъема так же сильно, как и мой отягощенный разум.

Хайбелл в руинах, с украденной мебелью и соскобленным золотом. Хотя королева Кайла приказала смыть белую краску и привести замок в порядок, он все еще выглядит запущенным. Ее усилия были наполовину закончены и не могли конкурировать с запятнанными местами, где пали гниющие фэйри.

Здешняя вонь заставляет мои глаза слезиться.

С напряженным позвоночником мы добираемся до самого верхнего этажа, до комнаты Аурин. Дверь уже открыта, затуманенные окна пропускают смутный свет. Я отступаю в сторону, чувствуя присутствие Рейвинджера, словно нависающую смертоносную тьму, пришедшую поглотить меня целиком.

Он входит. Сапоги громко стучат по позолоченному полу. Проходя мимо меня, он останавливается перед прутьями клетки. Его голова поворачивается, глаза скользят, когда он осматривает каждый дюйм пространства. Я тоже смотрю на него, пытаясь увидеть его глазами.

Изысканная спальня, каждый дюйм сверкает. Это была бы обычная комната, если бы не клетка, построенная внутри. Она тянется вверх от пола, почти издеваясь красотой своей конструкции. Филигранные ленты опоясывают ее основание и верх, дверца клетки изгибается металлической вязью. Прутья толстые, пространство между ними узкое и изогнутое, как у красивой птичьей клетки, каждые собираются вместе наверху, словно пряди волос, схваченные лентой.

Позолоченная теплица, заточившая золотой цветок, распустившийся внутри.

Пока он все это осматривает, Рейвинджер так неподвижен, что я вздрагиваю, когда он вдруг заходит внутрь. Осторожно я наблюдаю, как он медленно ходит по внутренней стороне клетки.

Его пальцы дергают почти прозрачную драпировку, прикрепленную к потолку, позволяя ей упасть. Ткань позволяла Аурин опускать ее, как шторы на окне. Полагаю, это давало некоторое подобие уединения от любого, кто входил в комнату, чтобы они не могли видеть ее сквозь прутья. Однако много ли на самом деле могло быть уединения? Теперь это кажется таким жалким подношением — больше похожим на насмешку.

Его прикосновение скользит по ее глянцевой кровати, и он зажимает ткань между пальцами. Он изучает ее прикроватную тумбочку, кувшины для вина, позолоченный поднос с тарелками и чашками. Затем он исчезает за дверным проемом мимо ее кровати, его шаги медленно удаляются. Если он пройдет всю длину ее комнаты с решетками, он пройдет через ее гардеробную и уборную, до самой библиотеки и атриума.

Я стою совершенно неподвижно, кости напряжены, мускулы зажаты. Мое сердцебиение тревожно трепещет в груди, но я не могу его успокоить. Я просто жду. Дрожу с каждым тиканьем часов.

Когда он возвращается, он останавливается и смотрит на единственное окно. Она даже не могла как следует выглянуть наружу, потому что стекло обледенело. То, чем я раньше жестоко наслаждалась.