Я ловлю воздух, нерешительность борется во мне, и я на секунду смотрю на Слэйда. — Я не знаю…

— Ты не должна отвечать сейчас, — спешит сказать Вик. — Но я хочу, чтобы у тебя был голос. Не будет никаких требований делать что-то, что ты не хочешь. Но когда ты захочешь высказать свое мнение или решить проблемы, членство в ассамблее даст тебе такую возможность. Это благодаря тебе и Слэйду Аннуин вообще получает этот второй шанс. Так что просто… подумайте об этом.

Мы со Слэйдом снова обмениваемся взглядами, прежде чем я отвечаю. — Хорошо. Мы подумаем.

Вик кивает и встает из-за стола. — Я догоню вас позже, — говорит он, прежде чем развернуться и уйти.

— Что думаешь? — спрашиваю я Элор.

Ее взгляд переходит от удаляющейся фигуры Вика обратно ко мне, а затем она едва заметно кивает, ее губы изгибаются в улыбке.

— Ага, — отвечаю я. — Я тоже так думаю.

Как раз в этот момент одна из орейских женщин, которых я выпустила из темничных камер, подходит по дороге рядом с нами. Она одна из жителей Дролларда, о которых мы со Слэйдом заботимся, следим, чтобы у них было все необходимое, пока они восстанавливаются. Слэйд невероятно внимателен к ним всем.

Ее глаза загораются, когда она останавливается. — Элор! — приветствует она. — Мы идем к реке кататься на лодке. Хочешь с нами? — Ее лицо все еще заживает от следов от кнута на щеке, но уже выглядит намного лучше.

Элор кивает и встает со стула. Она наклоняется, чтобы чмокнуть Слэйда в макушку, прежде чем уйти. Женщина улыбается мне, и они вдвоем направляются к воде.

— Как думаешь, с ней все будет в порядке? — тихо спрашиваю я Слэйда.

Он смотрит на мать, пока она и женщина идут по улице. — Она сильная, — говорит он, хотя я слышу лежащий под этим слой сожаления. — Мы теперь здесь, а его нет. Я надеюсь, что со временем она сможет исцелиться. Быть счастливой.

Я киваю, но моя грудь сжимается. — Но это трудно, правда? — тихо говорю я. — Мы сидим здесь, окруженные солнцем и красотой, на этот раз без опасности и проблем, дышащих нам в спину. Но как мы можем действительно наслаждаться этим, когда мы не знаем, все ли в порядке с остальными?

Слэйд молчит, но я вижу его собственное беспокойство, запутанное в тенях его зеленых глаз.

— Я не могу представить, что ты и твоя бедная мать чувствуете из-за того, что вы отрезаны от Райата, — говорю я, печаль застилает мои глаза. — Твой Гнев — твоя семья, и мы тоже отрезаны от них. Отрезаны от всего твоего королевства. Я имею в виду… ты король в Орее, а здесь…

— Мои Премьеры будут руководить. Четвертому лучше без меня. Как только я нашел тебя, мои приоритеты изменились, — говорит он, пожимая плечом. — Я не говорю, что жалею об этом, я просто констатирую факт. Четвертое в хороших руках — лучших руках — у Изали и Варкена.

— Я так скучаю по всем, — признаюсь я, глядя на него, мой желудок скручивает от горького вкуса разлуки. — И мы никогда не узнаем — ничего. В порядке ли они. Победили ли они Каррика. — Я вдыхаю воздух, словно пытаюсь втянуть печаль обратно. — Мы никогда больше не увидим их. Твоего брата, Лу, Озерика, Джадда, Дигби, Риссу… никого из них. И я никогда не узнаю, что случилось с Эмони. Мы просто… отрезаны. — Я прижимаю пальцы к глазам, вытирая слезы. — Это мрачная сторона этого мира.

— Это так, — тихо отвечает Слэйд, его глаза тоскливы. — Эту суровую реальность трудно проглотить. — Его взгляд движется сквозь деревья и фокусируется на плато, которое мы видим вдалеке. Дворец Глассворт находится там, пустой и полный цвета.

Цвета и дыма.

Вик отправил большую группу Вульмин, чтобы разобраться с мертвыми солдатами и разлагающимся трупом Калла… а также с драконом Слэйда.

Это прекрасное, грозное существо, которое чувствовалось точно так же, как Слэйд. Которое пронесло нас по небу. Оно было отнято у него сразу после того, как он его получил.

— Мне жаль, — тихо говорю я, и его глаза возвращаются к моим.

Я ненавижу, что он потерял своего дракона, особенно потому, что я знаю, каково это — потерять часть себя. Когда кто-то приходит и забирает это у тебя.

Слэйд наклоняется вперед и берет мою руку в обе свои. — Ты — самая важная часть меня. Пока ты у меня есть, я цел.

Мои глаза наполняются слезами, готовые пролиться, в то время как его пальцы обрамляют мои, окружая меня его теплом.

— Мы будем наслаждаться друг другом, хорошо? — мягко говорит он. — Мы будем говорить себе, что все в Орее в порядке, потому что мы должны. И они будут делать то же самое с нами. Так мы переживем разлуку. Так мы продолжим идти.

Я киваю. — Ты прав.

В нашей сладости всегда будет эта горечь. Острый край нашей гладкой поверхности. Я буду скучать по всем им. Отчаянно. Но Слэйд прав. Нам просто нужно верить, что с ними все в порядке, и наслаждаться друг другом.

Потому что мы так много потеряли, и нам так много дано.

Иногда такова жизнь. Жертва в благодати, потеря внутри победы, шрам после исцеления.

Но у нас есть друг у друга.

Я целую его костяшки пальцев, прежде чем опустить наши руки к себе на колени. Мы сидим здесь некоторое время в тишине, наши мысли собираются, как нити, которые блуждают вокруг наших голов и слипаются, как паутина.

— Итак, думаю, нам нужно выяснить, что для нас дальше, — говорю я, потянувшись за своей кружкой и вращая ее, наблюдая, как пузырьки поднимаются идеальными струйками. — Ты не король, я не королева, и мы вместе здесь, в царстве фэйри. Но… что теперь?

Слэйд опирается локтем на подлокотник стула, большой палец проводит по нижней губе, пока он смотрит на меня. Шипы на его руке выставлены напоказ, хотя он втянул те, что на спине. Вместо армейской кожи или плохо сидящих штанов на нем темно-зеленая куртка и черные брюки, которые действительно подходят ему.

Он выглядит таким дьявольски красивым, что у меня пульс подскакивает.

— Что ж, ты дала ответ на это для Аннуина. Теперь, думаю, пришло время дать ответ для себя, — наконец говорит он.

— Для нас, — поправляю я.

— Всегда для нас, — соглашается он. — Но я говорил тебе раньше, Золотая пташка. Я хочу, чтобы у тебя была та жизнь, которую ты хочешь, — говорит он, его голос становится ниже. — Будь то путешествовать по миру или спрятаться в хижине в лесу…

Мое дыхание перехватывает в груди, когда я узнаю слова, которые мы произносили раньше, внутри стен кареты. Прямо перед тем, как мы делали очень неподобающие вещи прямо там, на улице Четвертого Королевства.

— Если ты хочешь взобраться на гору или построить что-то своими руками, сидеть в пабе или играть музыку, или проводить весь день, занимаясь любовью… — Его низкий тон тянется по моей нагретой коже. — Но я твой, а ты моя, и я всегда сделаю так, чтобы ты получила то, что тебе нужно.

Мое сердце пропускает удар, мои щеки согреты чем-то гораздо большим, чем солнце. — Так что вопрос не в «что теперь?». Вопрос в… чего ты хочешь сейчас? — спрашивает он.

— Я хочу… — я с трудом сглатываю.

Слэйд тянется вперед, чтобы убрать прядь моих волос с лица. — Скажи мне.

Моя правда сидит прямо здесь, поэтому я позволяю ей вылиться. — Я хочу отвезти тебя в Гейзель. Я хочу познакомить тебя с фэйри, которые помогли мне. Показать тебе поле цветов, где упали и я, и Сайра Тарли.

Его губы изгибаются, следуя за медленным движением его пальца по моей шее, почти касаясь моей чешуи. — Что еще, Золотая пташка?

— Я хочу съесть пирожные Эстелии. По крайней мере, дюжину.

Он расплывается в широкой улыбке. — По крайней мере, — говорит он, кивая. — Что еще?

— Я хочу…

— Скажи мне, — снова говорит он, подбадривая меня.

— Я хочу вернуться в Бриоль, — тихо признаюсь я с дрожью в голосе. — Я хочу посмотреть, сможем ли мы каким-то образом восстановить его. Я ненавижу, что он просто остался лежать в руинах. Я знаю, что это, вероятно, потребует многого, и я уверена, что нам придется поговорить с кем-то, и, возможно, это глупо, но…