Мы наблюдаем, как Кайла и ее группа взлетают, их тимбервинги направляются в сторону Шестого Королевства.

— Я благодарю вас всех за жертву Четвертого, — говорит король, привлекая мой взгляд обратно к нему.

Моя челюсть сжимается, когда я думаю о том, сколько крови было пролито. — Мы все принесли жертвы.

— Война всегда требует их, — рокочёт он в ответ.

И он прав. Но будем надеяться, что жадность не разрушит то, что мы выиграли.

Время покажет.

Он уходит, обращаясь к оставшимся солдатам Второго. — Возвращайтесь в свое королевство и расскажите вашему принцу о том, что произошло. Скажите ему, что его вызывают на совет в Четвертое Королевство. Я встречусь с ним там.

Солдаты склоняют головы, и их капитан готовит их группу к отъезду.

Только четверо наших собственных Элитов все еще живы, и у всех на лицах — потрясение после битвы. Их глаза потерянны от потерь и резни, в то время как и облегчение, и вина заполняют морщины их гримас.

Тайд подходит, и я замечаю, что его живот снова перевязан, но, кажется, не кровоточит. — Твои швы держатся?

— Да, командир.

Его магия была невероятно полезна, и он все время сохранял хладнокровие, ни разу не дрогнув.

— Всем нам сесть верхом и готовиться к отъезду? — спрашивает он.

Моя голова сама собой поворачивается, чтобы снова посмотреть на пустоту, прежде чем я отвечаю. — Вы все уезжайте сейчас. Направляйтесь прямо в Четвертое. Нам нужно рассказать Премьерам обо всем, что случилось. Им придется подготовиться к прибытию монархов на совет, который определит судьбу Ореи.

Тайд кивает, но переводит взгляд с меня на Гнев, снег собрался в его светлых волосах, глаза налиты кровью. — И что нам сказать им о короле Рейвинджере?

Укол пронзает мое сердце. Требуется огромное усилие, чтобы мой голос не дрогнул. — Скажите им, что, похоже, он не может вернуться. Что они должны править Четвертым вместо него. — Я с трудом сглатываю.

Тайд делает паузу. — А вы, командир?

— Я буду позади вас, — говорю я. — Капитан Тайд.

Его глаза расширяются от нового звания. — Я? — потрясенно спрашивает он.

Я киваю. — Ты заслужил его.

Сжимая свой черный шлем под мышкой, он переминается с ноги на ногу, прежде чем прочистить горло. — Спасибо, командир.

Он отдает мне честь, затем поворачивается к Лу и Озу, кивая с почтением, прижимая кулак к сердцу. — Мы чтим павших, — бормочет он. — Капитана Джадда будут помнить.

Лу ловит воздух при его имени, а Озерик, кажется, бледнеет. Мое горло будто кто-то царапает.

Как только Тайд поворачивается и уходит, Лу появляется рядом со мной. — Что ты делаешь? Почему ты сказал им ехать вперед?

— Потому что я не могу просто уйти, — говорю я, слова вырываются резче, чем я намеревался. Это была суматоха из-за обрушившейся земли и ухода за ранеными, но теперь, когда все уезжают, я могу наконец сосредоточиться на мосте. На том, что случилось.

Слэйд оставил нам доказательство того, что он прошел через Шестое и Седьмое. Я знаю, что он пересек мост. Я знаю, что он там. Как и моя мать.

Так что этот мост не может просто, блядь, исчезнуть.

Я смотрю на туман, который клубится и давит, как месиво теста под неустанными кулаками. Раньше он был просто серым, но теперь туман такой же белый, как снег, с вкраплениями ледяной синевы, кружащейся в нем.

— Я просто не понимаю, что, блядь, произошло… — говорит Лу, кажется, улавливая мои мысли. — Если это была королева Малина, то как? — Пот покрывает выбритые формы кинжалов на боках ее головы, а ее глаза осунулись от истощения.

— Хороший, блядь, вопрос, — рычит Озерик. Он сжимает руку Риссы, чье лицо наполовину скрыто за толстым шарфом, ее голубые глаза потерянны. Она мало что говорила с тех пор, как все закончилось, но практически прилипла к боку Озерика.

Дигби тоже смотрит прямо перед собой на безрадостную пустоту, его коричневая с серебром щетина усыпана инеем.

Позади нас скулит Арго.

Комок размером с мое сердце застревает в горле, мои коренные зубы скрежещут друг о друга. Я знаю, что это было хорошо для Ореи, но для меня… для нас… это катастрофа.

Почему мост не мог взорваться после того, как Слэйд вернулся с моей матерью и Аурин?

Это неправильно, и я, блядь, не принимаю этого.

— Вы все догоняйте Элитов, а я пойду посмотрю, — отрезаю я, поворачиваясь и начиная идти.

Возможно, там еще остался кусок. Возможно, там что-то есть.

— Мост исчез, Райат, — спорит Лу, выбрасывая руку в том направлении. — Он не сломан, он уничтожен. Там больше ничего нет.

— Я знаю, — рявкаю я, останавливаясь рядом с Арго. Я вздыхаю, прежде чем посмотреть на нее через плечо. — Я знаю, хорошо? Но я должен проверить.

Она изучает мое лицо. Я вижу опустошение в ее выражении, и выдох, вырывающийся из нее, говорит обо всем. — Ладно. Я пойду с тобой.

— Я тоже хочу посмотреть, — заявляет Рисса, и все смотрят на нее, отчего ее плечи защитно поднимаются. — Что? Если Аурин действительно застряла в царстве фэйри, я хочу убедиться, что у нее нет способа попасть сюда, прежде чем мы просто уедем.

Озерик переводит взгляд с нее на меня. — Мы пролетим над тем местом, где он был. Просто чтобы проверить.

Дигби смотрит, и я вижу принятие страдания, сжатое вокруг его глаз и рта. Он был чемпионом Аурин, настаивал на том, чтобы остаться рядом с ней, желая только одного — защитить ее, и теперь, когда мост исчез, он не может.

Он прямолинейный человек, принимающий суровые истины. Но даже он кивает. — Давайте проверим.

Потому что надежда, какой бы ложной она ни была, делает что-то для растоптанной души. Иногда ложная надежда — это все, что у тебя есть, поэтому ты цепляешься за нее так долго, как можешь.

И я, блядь, буду цепляться. Потому что это не конец, пока я не проверю. Пока не увижу своими глазами, что его нет.

Озерик и Рисса садятся на одну птицу, Лу и Дигби — на другую, а я — на третью. Я сжимаю перья Арго, мои кожаные перчатки скрипят от того, насколько жесткой стала моя хватка. Наверное, потому что я пытаюсь удержать эту ложную надежду так, что это очень похоже на попытку задушить текущую воду.

Но я все равно пытаюсь.

Мы взлетаем в небо, и мой взгляд падает вниз, как только мы начинаем лететь над разрушенной землей. Треугольный разрыв становится шире, чем дольше мы летим над ним, хотя туман все еще окутывает расселины.

Я направляю Арго держаться прямо, следуя по пути новой раны в земле, пока мы не достигаем места, где когда-то существовал мост.

Теперь здесь нет ничего, кроме этого ледяного, бело-голубого тумана. Ни столбов, ни серого пути. Ни земли, которая когда-то вела к нему.

Ни кусочка моста, оставшегося.

Слезы жгут мои глаза, когда мы все останавливаемся, тимбервинги зависают на краю мира, где туман поднимается стеной.

Разочарование и горе раскалывают мою грудь, когда я смотрю на это. Когда реальность вбивается в меня.

Я никогда больше их не увижу.

На меня накатывает волна гнева, потому что как это могло быть концом? Как это могло быть кульминацией всего, что случилось? Мы победили. Орея победила. Но я все равно проиграл.

Гнев и отрицание вгрызаются в меня. Я стучу пяткой и дергаюсь вперед, и Арго рывком бросается вперед по моей безмолвной команде, его крылья хлопают.

— Подожди! — кричит Озерик, его грубый голос царапает меня.

— Райат, нет! — кричит Лу.

Я игнорирую их, когда мы с Арго врываемся в туман, и нас немедленно поглощают его густые глубины. Мои нервы окатывают меня холодным потом, как только меня окружает приторный пар, и Арго пронзительно кричит, но я толкаю его, заставляя продолжать.

Каждый ореец знает, что не стоит заходить в эту пустоту. Есть много старых историй о том, как Седьмое Королевство проводило испытания, когда их королевство еще существовало.

Из той истории всегда ясно следовало три вещи: если кто-то шел по мосту в никуда, он не возвращался. Если кто-то падал через край мира, он продолжал падать. И никто не должен влетать в туман, иначе они не смогут вылететь обратно.