— И что? — тон Опал был угрюмым.

— И мне интересно, что бы сказала тебе Элис, если бы она была сейчас здесь.

Опал испустила вздох, в котором слышались горе, сожаление и досада.

— Она бы сказала, что мне следует прекратить попытки заполнить пустоту работой и позволить старости забрать меня.

Я швырнула в неё подушкой в форме сердечка.

— Чушь собачья.

Она швырнула её обратно в меня.

— Разве пожилая леди не может погрязнуть в жалости к себе?

— Нет. Где-то в глубине души, за всеми слоями упрямства, я думаю, ты знаешь, что Элис была бы рада, если бы ты поделилась своими историями с миром. И она определённо посоветовала бы тебе перестать валять дурака и вернуться к писательству, чтобы она могла узнать, что будет дальше.

Опал пренебрежительно пожала плечами.

— Скажи мне, что я не права, — сказала я.

— Мне нужно выпить.

— Сойдёт и такой ответ. Я собираюсь втянуть тебя, брыкающуюся и вопящую, в реальную жизнь. Начиная с чёртовой тренировки на озере в эти выходные.

— Хера с два.

— Прибереги остроумные шутки для страниц своей книги. Мы с тобой потащим свои задницы к озеру, чтобы подвергнуть их любой пытке, которую они там придумают. Мы будем улыбаться и будем любезными с людьми. А потом пойдём пообедаем и поговорим о твоей работе в процессе.

— Женщина, никакого чёртова процесса нет. Прочисти уши.

— Если книга не закончена, значит, она в процессе. Как и мы.

— Я вижу, твоё лекарство помогает, — ворчливо заметила она.

— Каждый день примерно до четырёх часов. Потом я чувствую себя усталой и раздражённой, как и ты. Нас можно принять за сестёр.

— Во мне 177 см роста, я чернокожая и на три десятка лет старше тебя.

— Ты можешь сопротивляться сколько угодно, но я не сдамся. Ты вытащишь голову из задницы и вернёшься к жизни. Затем мы закончим твою книгу. Затем мы начнём следующую. А тем временем мы собираемся продать твою серию за немыслимую сумму денег.

— Что это за чушь насчёт «мы»?

Я закатила глаза.

— Да. Я знаю. Стоит задержаться в Стори-Лейке достаточно долго, и это происходит само собой. А теперь, если ты не разбираешься в интимных стрижках и макияже, я предлагаю тебе пойти домой, чтобы я могла подготовиться к таинственному вечеру, который должен закончиться большим количеством секса.

Опал спешно вскочила на ноги.

— Слышала, вы с тем адвокатом с поясом для инструментов развлекались, — сказала она, когда я провожала её до двери.

— Чертовски приятно проводили время, занимаясь этим, — весело сказала я.

— Знаешь, ты могла бы попробовать по-настоящему.

— Что? В смысле, отношения?

— Не смотри так потрясённо. Даже мне удалось состоять в них, — сказала Опал.

— Да, но у тебя за плечами есть нечто большее, чем недостаток исполнительных функций и почти пустой банковский счёт. А теперь уходи, чтобы я могла подготовиться к выходу.

— Напомни мне обсудить с тобой профессионализм.

— О, мы уже далеко миновали этот этап, — заверила я её с улыбкой.

***

— Это похоже на свидание, — заявила я, когда открыла дверь во второй раз. Гейдж улыбнулся, глядя поверх букета весенних цветов.

— Смирись с этим. В цветочном магазине была распродажа, и они напомнили мне о тебе, — сказал он, оглядывая меня с головы до ног. Я выбрала красный, блестящий и сексуальный образ. — Вау, — сказал он.

Я взяла яркие полевые цветы и зарылась в них лицом, чтобы скрыть удовольствие от его комплимента.

— Ты же знаешь, что меня не надо умасливать на секс, правда? Я имею в виду, что каждая ночь за последние две недели, за исключением второго инцидента со скунсом, который мы договорились никогда больше не обсуждать, доказывает это.

— Они симпатичные. Ты симпатичная. Давай не будем слишком заморачиваться, — сказал Гейдж, забирая у меня цветы и направляясь на кухню.

— Симпатичная? — я приняла драматичную позу, подчеркнув блёстки, которые я прикрепила к липучке бандажа на моём запястье.

Гейдж положил цветы на стол и снова обратил на меня всё своё внимание.

— Я сказал «симпатичная»? Я имел в виду «красивая», «сексуальная», «такая великолепная, что у мужчины перехватывает дух».

— Намного лучше, — ответила я, подходя к нему и обвивая руками его шею.

Он поцеловал меня, сначала нежно. С какой-то восхитительной знакомостью, которая заставила меня занервничать. Затем поцелуй перешёл на новый уровень, отчего у меня подкосились колени и кровь застучала в жилах.

— Вот почему я ещё не накрасила губы, — сказала я ему, когда мы отстранились.

— Хорошая дальновидность, — сказал он, нежно проводя большим пальцем по моему подбородку, прежде чем вернуться к своему занятию.

Это были две недели обычного оргазмического блаженства. И я не испытывала к этому отвращения. Я в счёт сделки получала секс, чистое бельё и еду. В то время как Гейдж получал... ну... секс. И все развлечения, которые я ему предоставляла.

— Где Нана? — спросила я, наблюдая, как он наполняет вазу водой и ставит в неё цветы.

— Она проведёт вечер дома у моих родителей, получивших строгие инструкции не спускать её с поводка.

— Ты знаешь, кого редко обрызгивают скунсы? — поддразнила я его. — Жителей Нью-Йорка. Тебе стоит как-нибудь приехать с визитом.

Он повернулся ко мне лицом — мужчина в костюме и галстуке, держащий вазу с цветами, которые напомнили ему обо мне, и что-то невидимое ударило меня прямо в грудину. Я не знала, что это, но по ощущениям было похоже на сильную изжогу.

Я возненавидела это.

— Ты прекрасно выглядишь. Что, чёрт возьми, ты делаешь? — спросил Гейдж.

— Проверяю, чувствую ли я свою левую руку. Улыбаюсь ли я во весь рот?

— У тебя какой-то острый приступ?

— Именно это я и пытаюсь выяснить.

Он глянул на часы.

— Чтобы я мог принять меры, мне нужно знать, собираемся ли мы в ближайшие две минуты на встречу с доктором Эйсом или на выпускной бал.

— Ты сказал, на выпускной?

— Да. Мы сопровождающие.

— Не знаю, подхожу ли я для этого. Но мы определённо возьмём мою машину. На выпускной бал обязательно нужен кабриолет.

— Я ненавижу твою машину. Она разваливается на части, дверца дребезжит так, будто вот-вот отвалится, а на приборной панели горят все предупреждающие лампочки, — пожаловался Гейдж.

— Это только потому, что каждый раз, когда я выхожу из машины, я забываю о существовании её и сигнала «проверьте двигатель». Я запишусь в мастерскую... в конечном счете, — беззаботно пообещала я.

***

— Это очень странный выпускной, — сказала я, осматривая спортивный зал средней школы Стори-Лейк, который был украшен картонными волнами и вырезанными из того же картона водорослями.

— Тема — Буквально Под Водой, — объяснил Гейдж.

Дариус, одетый в смокинг, маску для подводного плавания и ласты, прошлёпал мимо нас, восторженно подняв большой палец.

— Ну-ну. Эм, а почему? — спросила я.

— Студенческое голосование.

— Здешняя демократия довольно креативна, — сказала я, уворачиваясь от носа пенопластового Титаника.

— Кстати, о креативности, подожди, пока не увидишь детей, — сказал он, направляя меня к другим сопровождающим, которые собрались вокруг стола с закусками.

Шеви из книжного магазина и его муж Арт, школьный учитель рисования, увлечённо беседовали с Блюменталями. Шеви был одет в футболку Evanescence под пиджаком, в то время как Арт был в прекрасно сшитом костюме и блестящих мокасинах. Я поздоровалась с мистером Блюменталем на языке жестов.

— Что вы двое здесь делаете? — спросила я их.

— Старшеклассники направляли учеников в качестве технической поддержки в «Гавань» и мы так хорошо поладили, что они пригласили нас в качестве сопровождающих, — сказала миссис Блюменталь, обводя рукой своё изысканное коктейльное платье. — Нам не терпится продемонстрировать свои навыки в бальных танцах.

Мистер Блюменталь театрально покружил её.

— Я же говорил, что нам нужно было потренироваться, — обратился Арт к Шеви.