— Чувство вины — её сверхспособность, — сухо заметил Гейдж. — Оставайся здесь. Так безопаснее, — он поставил свою тарелку и пиво на журнальный столик и пересёк комнату, чтобы открыть дверь. — Привет, мама.

— Не мамкай мне, — сказала Пеп. Она наклонилась, чтобы одарить ласками обезумевшую от счастья Нану. — Привет, милая. Бабушка на тебя не сердится. Нет, она никогда не смогла бы разозлиться на твою очаровательную мордашку. Только на твоего папочку.

— Как ты меня нашла? — спросил Гейдж.

Она подняла свой телефон.

— Я отследила твоё местоположение.

— Напомни мне надрать задницу Леви за то, что он показал тебе, как это делается, — сказал он.

— Напомни ему сам. Семейное собрание. Пошли.

Гейдж указал на меня большим пальцем через плечо.

— Вообще-то, я тут немного занят.

— Присутствие Зои тоже обязательно, — объявила Пеп с уверенностью, на которую способна только мать, раздающая наказания.

— Эм... разве? — прикинув расстояние до задней двери на кухне, я поднялась на ноги.

Гейдж нахмурился, глядя на свою мать.

— Она не имеет отношения к этому процессу.

Пеп упёрла руки в бока.

— Не надо говорить на своём адвокатском жаргоне. Я не только помогала тебе подготовиться к адвокатуре; я в этой семье судья, присяжные и надиратель задниц.

— Я совершенно неуместна, — настаивала я. — Мне действительно не нужно влезать на ваше семейное собрание.

Серьёзно, кто приглашал совершенно незнакомых людей на семейные встречи? А ещё, у кого вообще были семейные встречи? Бишопы были чем-то вроде семейной ситуационной ретро-комедии с живой аудиторией в студии?

— Ну, детка, он пришёл прямо к тебе после чертовски тяжёлого дня. Если это не делает тебя членом семьи, то я не знаю, что тогда делает, — сказала она. — А теперь оба тащите свои задницы в машину.

— Слушаюсь, мэм, — кротко прошептала я. — Могу я хотя бы переодеться в...

— Нет.

***

Мы вошли на кухню Пеп и Фрэнка и оказались в самом центре противостояния.

Пеп, по крайней мере, позволила нам с достоинством самим доехать до фермы. По дороге Гейдж был бесполезен, когда я расспрашивала его о том, чего ожидать от семейной встречи Бишопов. На мои вопросы он отвечал односложно и невнятно.

— Ты сказала мне не приходить в суд, — закричал Кэм, предположительно, на Лауру, которая сидела рядом с винным холодильником, упрямо скрестив руки на груди. Бентли и Мелвин сидели под столом, внимательно наблюдая за происходящим.

— Нам, — поправил Леви. — Ты сказала нам не приходить.

— Потому что я не хотела, чтобы вы двое устроили истерику, подожгли здание суда и лишили Валери шанса на справедливый суд, — парировала Лаура.

— Это безумие. Ты знаешь, что она сделала, что она отняла у всех нас, и ты больше беспокоишься об её чувствах, чем о наших, — пожаловался Кэм.

Хейзел погладила его по спине и бросила на меня нервный взгляд. Мы обе выросли в семьях, где проблемы не решали так прямо... или так громко. Мать Хейзел просто разводилась со своими проблемами. Любимым оружием моей семьи были завуалированные оскорбления и молчание. Мы обе были не в своей тарелке.

Я была рада видеть, как до сих пор кипящий от злости Кэм мягко привлекает Хейзел к себе. Даже будучи в бешенстве, Кэм относился к ней как к драгоценности.

— Да, чёрт возьми, — парировала Лаура. — Потому что мы есть друг у друга. У неё никого нет.

Кэм оскалил зубы.

— Может, ей следовало подумать об этом до того, как она села за руль и...

— Хватит! — одно резкое слово Фрэнка, и все заткнулись.

Пеп подошла к мужу и чмокнула его в щёку, прежде чем достать из холодильника бутылку вина.

— Твоя сестра глупо и эгоистично решила справиться со всем сама. Но что сделано, то сделано. Суть в том, что если это приносит Лауре покой, то именно этого мы хотим для неё. Даже если она действовала за нашими спинами и использовала манипуляции, чтобы втянуть в это Гейджа, он и не подумал вспомнить о семейном долге и предупредить кого-либо.

Все взгляды обратились к Гейджу. Он решительно шагнул вперёд, заслоняя меня. Непробиваемая стена сексуального, осаждённого героя. Этот парень определённо понятия не имел, как работает секс на одну ночь.

— Славно, мам, — сказал он, засовывая руки в карманы.

Она пожала плечами и до краёв наполнила свой бокал вином. Она вопросительно подняла брови, глядя на нас с Хейзел. Мы обе энергично закивали.

— Я собираюсь надрать тебе задницу, — объявил Кэм Гейджу.

— И на этот раз мы не будем выковыривать из этой задницы ковровые скобы, — добавил Леви.

— Ух ты, ребята, какие вы суровые, — отметила я.

Я ждала, что кто-нибудь поймёт, что мне нечего здесь делать, но никто, казалось, не замечал, насколько нелепым было моё присутствие.

— Послушайте, — сказал Гейдж. — Это была не моя идея. Но Лаура попросила меня сделать это, и она также попросила меня никому не говорить. Я так и поступил.

— Если бы она попросила тебя голышом спрыгнуть с водонапорной башни, ты бы спрыгнул? — спросил Леви.

— Почему все продолжают спрашивать меня об этом? Да, если бы я думал, что это избавит её от страданий хотя бы на секунду, тогда да. Я бы так и сделал, — сказал Гейдж. — И ты бы тоже.

— Всё равно, тебе следовало предупредить нас, — сказал Кэм, придвигаясь ближе.

Леви делал то же самое. Я положила руки на спину Гейджа в качестве предупреждения и обнаружила, что мышцы там уже напряжены.

— Что бы ты сделал, если бы она попросила тебя? — спросил Гейдж.

— Что бы она ни попросила, — прорычал Кэм, молниеносным движением хватая Гейджа за рубашку.

— Что бы ты сделал, если бы она попросила нас, а не тебя? — спросил Леви, делая шаг вперед, чтобы подтолкнуть Гейджа.

— Я бы чертовски разозлился, — сказал Гейдж, отпихивая их обоих на шаг назад.

Я подняла руку из-за его плеча.

— Небольшой вопрос. Если вы оба поступили бы точно так же, как Гейдж, почему вы всё равно ссоритесь?

— Если вы, мальчики, сломаете ещё один обеденный стул, я в этом году приглашу тетю Мэри провести Рождество с нами, — предупредила Пеп, вручая Хейзел, а затем и мне бокалы с вином.

— А где мой? — надулась Лаура.

— Боже, прости, — протянула Пеп, обращаясь к дочери. — Я думала, ты предпочитаешь всё делать сама.

Фрэнк закатил глаза к потолку.

— Сурово, — с энтузиазмом прошептала Хейзел, доставая блокнот из сумочки.

— Значит, мы все просто будем вести себя как придурки во всём? Супер. Потрясающе, — отозвалась Лаура, направляясь к холодильнику с вином.

— Ты сама это начала, — напомнил ей Кэм, когда он, Гейдж и Леви устроили групповой поединок по толканию друг друга.

— Именно поэтому я никому из вас, придурков, не сказала, — пожаловалась она.

В результате этой игры толчков Леви врезался в антикварный фарфоровый шкафчик. Тарелки и стаканы угрожающе задребезжали на полках.

— Ну всё. По углам! — рявкнула Пеп.

— Мы взрослые люди, мам, — возразил Гейдж, поднимая взгляд от захвата, в котором он стискивал голову Кэма.

— С моей точки зрения нет. По углам! Сейчас же!

Мы с Хейзел заворожённо наблюдали, как четверо взрослых людей разбрелись по разным углам кухни.

— А теперь говорите начистоту, пока мы с вашим отцом положим бургеры и сосиски на гриль, — сказала Пеп, указывая пальцем на каждого из своих детей по очереди. Собаки радостно последовали за Пеп, Фрэнком и подносом с мясом к кухонной двери.

Я на цыпочках подошла к Хейзел.

— Это же будет в книге, верно? — прошептала я, потягивая вино.

— О, конечно.

— Я не сказала вам, двум придуркам, потому что не хотела ставить всех в неудобное, несправедливое положение, — сказала Лаура.

— О, а меня можно в него поставить? Для меня это большая честь, — сухо сказал Гейдж.

— Ты уже разозлился на меня за это. Ты не можешь вернуться к этому снова.

— Что ж, мы только что разозлились на тебя, и мы имеем право упиваться этими чувствами, — объявил Кэм.