— Лаура, она даже не хочет, чтобы я брался за её дело, — устало сказал я. Мне казалось, что мир превратился в неконтролируемую карусель. Мне казалось, что вместо того, чтобы двигаться по прямой, как я планировал, я просто врезался лицом в кирпичную стену.

— Потому что она считает, что заслуживает потерять ещё больше.

— Да? Что ж, я тоже так думаю.

— Мне нужно, чтобы ты, Гейдж, смирился с этим и сделал свою чёртову работу. Ради меня.

— Ты просишь чертовски многого, — сказал я.

Лаура протянула руку и схватила меня за запястье.

— Я знаю. Я также знаю, что ты сделаешь это, так что можешь пропустить эту часть с моральным возмущением.

— Она заслуживает наказания, — настаивал я. Это единственное, что поддерживало меня в первые дни. Закон был нарушен, совершено преступление. Правосудие восторжествует.

— А что насчёт меня? — спросила Лаура, указывая на себя. — Это я предложила бежать по дороге, потому что на обочинах были лужи. Миллер бежал позади меня, потому что я не хотела испачкать свои новые кроссовки. Ты знаешь, что в течение нескольких месяцев после аварии это воспоминание съедало меня заживо? В тот день мне даже не нужно было выходить на пробежку. Я могла бы отложить её на следующее утро. В другой день у меня было бы больше времени, а Миллер хотел поспать подольше. Но я хотела вычеркнуть тренировку из списка дел. Вот почему Миллер мёртв.

— Чушь собачья. Он погиб из-за того, что та женщина неосторожно вела себя за рулём, а на заднем сиденье была куча отвлекающих факторов.

— Мне нужно, чтобы ты сделал это для меня, Джиджи. Ты не можешь вернуть Миллера, но ты, чёрт возьми, можешь проследить, чтобы эта маленькая девочка не потеряла свою мать.

— Иногда ты хуже всех, чёрт подери, и я ненавижу себя за то, что не могу говорить тебе об этом достаточно часто из-за всего того дерьма, что произошло.

Её улыбка была быстрой и язвительной.

— Я всё ещё могу надрать тебе задницу в любой день, братишка.

— Иди ты нах*й.

— Сам иди.

— Я не могу согласиться. Пока что, — добавил я, когда её глаза прищурились. — Дай мне поговорить с ней, а потом дай мне подумать.

— Хорошо. Но ты должен быть вежливым, и на принятие решения у тебя есть время только до понедельника. Она должна признать или не признать свою вину на предварительном слушании.

Бл*дь. Это важное решение, и я никогда не принимал такие решения на лету. Я всегда взвешивал свои варианты, обсуждал все возможные исходы. Я снова посмотрел на фотографию Миллера. Он был голосом мудрости, чутким слушателем и плечом, на которое можно было опереться.

Я больше никогда не смогу обратиться к нему за советом. Из-за женщины в моей приёмной.

— Я люблю тебя, Джиджи, — тихо сказала Лаура.

— Странный у тебя способ показать это, — пожаловался я.

— Я знаю, что прошу от тебя многого, но я делаю это только потому, что знаю — ты справишься. Кроме того, мне понадобится твоя помощь, когда я начну приглашать Валери и детей на семейные ужины, потому что ты же знаешь, что Кэм сойдёт с ума.

Я провёл рукой по лицу.

— Пи**ец.

— Я собираюсь отправить её сюда и спасу Деклана от Тилли-Террора. Не будь придурком, — предупредила Лаура. Она показала двумя пальцами на свои глаза, а затем на меня, прежде чем вернуться в комнату ожидания.

— Бл*дь, — пробормотал я, тупо уставившись в свою пустую кофейную кружку, жалея, что в ней нет бурбона.

Осторожный стук в дверь привлёк моё внимание. На пороге стояла Валери, выглядевшая так, словно её вот-вот стошнит.

Я встал и жестом пригласил её присесть.

— Садись, — в моём тоне прозвучала резкость, которую я не мог полностью контролировать.

Она закрыла дверь и села на стул, откуда ей было хорошо видно комнату ожидания, где моя сестра позволяла Тилли липкими пальцами кормить её раскрошенными кусочками печенья.

— Ты не обязан этого делать. Ты не должен этого делать, — поспешно сказала она. — Я уже сказала Лауре, что собираюсь признать себя виновной. Я понятия не имела, что она привела меня сюда, к тебе.

Я достал бутылку воды из мини-холодильника и поставил её на стол перед ней, прежде чем сесть напротив.

Я был взрослым человеком, чёртовым профессионалом. Я мог выдержать это ужасное пятиминутное интервью и отправить её восвояси. Я собирался сказать «нет». Я уже знал это. Лаура не сможет вечно винить меня за это, а остальные члены семьи поддержат меня. Эта женщина отняла у нас слишком много.

— Почему бы тебе не начать с самого начала? Расскажи мне о том дне, — попросил я.

Она повертела в руках бутылку.

— У меня был план. После смены я собиралась приготовить завтрак, заняться стиркой, поспать до трёх, а потом вместе с девочками испечь кексы к дню рождения моего мужа на следующий день. У нас была встреча в банке перед моей следующей сменой, чтобы обсудить вопрос о кредите, который позволил бы нам купить дом, поскольку мы уже переросли наше арендуемое жильё.

Она сделала паузу и открыла стакан с водой, чтобы сделать глоток.

— Но когда я вернулась домой, там царил хаос. Мой муж только что переболел гриппом и был измотан, потому что Тилли всю ночь не давала ему спать. Посудомоечная машина остановилась на середине цикла. Молли, моя старшая дочь, умоляла меня поиграть с ней в куклы. Я сказала ей, что сделаю это после завтрака. У меня был список дел, которые нужно сделать, прежде чем веселиться.

Валери замолчала и прижала пальцы ко рту, глаза её были полны слёз, которым я не мог посочувствовать.

— Я бы сейчас что угодно отдала за возможность посидеть на полу и в течение десяти минут поиграть в куклы со своей дочерью. Что угодно. Если бы я была более хорошей матерью, больше сосредоточенной на настоящем моменте, чем на каком-то дурацком списке обязанностей, Миллер всё ещё был бы здесь.

Имя моего зятя, произнесённое женщиной, которая стоила ему жизни, было для меня почти невыносимым. Он был ближе по возрасту к Кэму и Леви, так что у них было больше общего, но нас связывали другие узы. Именно меня он попросил позаботиться об его семье, пока он будет на службе. Я пообещал ему, что позабочусь о том, чтобы у них было всё необходимое.

— Что было дальше? — спокойно спросил я.

Она с трудом сглотнула.

— Я посадила девочек в машину и велела мужу идти спать. Я собиралась заехать в продуктовый магазин, а потом купить завтрак и избавить его от девочек. Я думала, что это будет стоить мне всего час. Но это стоило намного дороже.

— Итак, ты в машине со своими дочерьми, — без эмоций подтолкнул я. Но моё сердце бешено колотилось под рёбрами, когда я понял, что сейчас услышу, как человек, виновный в смерти моего зятя, расскажет, как именно она оборвала его жизнь.

Она кивнула и сделала ещё один глоток.

— Солнце уже взошло, но стояло низко в небе. Ты знаешь, как оно мелькает между деревьями, словно стробоскоп? Я забыла свои солнцезащитные очки. Я включила радио и пела девочкам. Тилли плакала, потому что в тот период своей жизни Тилли всегда плакала. Первые несколько минут Молли чувствовала себя хорошо, но потом ей не понравилось, что она сидит в автокресле. Она достала соску и выбросила её. Мой муж всегда говорил, что у неё сильный бросок. Соска упала на переднее сиденье, и она заплакала. Я была измотана. Это была тяжёлая смена, тяжёлая ночь. И я была готова разрыдаться вместе со своими дочерьми. Мне нужен был покой. Поэтому я потянулась за соской.

Она впервые посмотрела мне прямо в глаза.

— Это не вина моей дочери. Это моя вина. Мне следовало остаться дома и поиграть в куклы. Мне следовало не забыть надеть солнцезащитные очки. Я должна была вытерпеть десять минут плача собственных детей. Но я не делала ничего из этого, и ваша семья заплатила за это высокую цену.

Она откинулась на спинку стула, поигрывая пальцами с пробкой от бутылки.

— Я их не увидела, — прошептала она. — Но я никогда не забуду этот звук, это ощущение, осознание того, что я только что сделала. Всё, что минуту назад казалось мне таким важным, теперь стало бессмысленным.