Я слишком много выпила, слишком громко аплодировала, а затем организовала импровизированную вечеринку после основного мероприятия, прежде чем приползти домой в два часа ночи.

Домой. Я вздрогнула, когда очередной сильный весенний порыв ветра сотряс «Миату».

У меня больше не было дома. Впервые за всю мою жизнь у меня не было адреса на Манхэттене. И после вчерашней ночи я была напугана до кончиков своих пушистых носков, что это начало конца. Вчерашние слова Джима эхом отдавались в моей голове, и я не могла от них избавиться.

Будет ли Хейзел лучше без меня? Сможет ли лучший, более «профессиональный» агент вывести её на вершины, на которые не смогу вывести её я? Меня бесило, что этот червяк, возможно, прав.

Я так глубоко погрузилась в размышления «что, если», что пропустила съезд с шоссе в сторону Стори-Лейка, и мне пришлось возвращаться обратно.

— Хоть раз возьми себя в руки, Зои, — пробормотала я себе под нос. Фургон, в отличие от меня, сохранял бдительность и свернул вовремя, так что теперь мне предстояло придумать оправдание или признаться, что я слишком страдала с похмелья и погрязла в жалости к себе, чтобы следовать указаниям навигатора.

Наконец, показалась граница города. Я сбросила скорость, когда проезжала приветственный знак. Прошлым летом мы с Хейзел впечатляюще заявились в Стори-Лейк, врезавшись в указатель из-за нашей первой стычки с Гусём. Словно вызванная воспоминаниями, на меня в открытой машине упала тень.

Я погрозила орлану кулаком в пакете, пока он лениво описывал круги над моей головой.

— Даже не думай об этом, Гусь!

Пернатый придурок развернулся и сделал ещё один пируэт прямо у меня над головой. По крайней мере, на этот раз в его когтях не было ни рыбы, ни змеи. Я всё равно опасалась по поводу его задницы. Дерьмо орлана наверняка было ядовитым или что-то в этом роде. На всякий случай я прибавила скорость, выезжая из-под птицы, и направилась в город.

Я обнаружила фургон, припаркованный перед моим новым временным жильём, с опущенным задним бортом и поднятой рулонной дверью.

Для смелости я сделала глоток спортивного напитка и глубоко вдохнула. День обещал быть долгим и изнурительным из-за похмелья, пришедшегося некстати. Может, мне просто собрать постель и проспать следующие четырнадцать часов? Я распакую вещи на следующей неделе. Или в следующем месяце.

— Вы готовы к этому? — спросил водитель с сильным акцентом жителя Квинса.

— Нет. Но у меня нет выбора.

Я вышла из машины и стряхнула кусочки Макмаффина со своей толстовки.

— Сюрприз! — крикнул кто-то, не испытывающий никакого сочувствия к похмелью.

Мне потребовалось почти целых десять головокружительных секунд, чтобы понять, что это Хейзел в сопровождении всех братьев Бишопов. Они выглядывали из окон квартиры на втором этаже. Из окон моей квартиры. Между ними Хейзел развернула плакат «Добро пожаловать домой».

— Что, чёрт возьми, с тобой случилось? — потребовал Кэм. — Дерьмово выглядишь.

Гейдж усмехнулся, затем хлопнул брата по затылку, а я поспешно развязала капюшон и стянула его вниз. Я чувствовала, как мои волосы, бросая вызов земному притяжению, начинают жить своей собственной жизнью.

— Оставь её в покое, мистер Чувствительность, — сказал Гейдж.

— Что вы, ребята, здесь делаете? — прохрипела я, стараясь, чтобы мой собственный голос не сорвал мою голову с шеи.

— Мы помогаем тебе переехать, — радостно прокричала в ответ Хейзел.

— И, по-видимому, чиним то, что случилось с крышей твоей машины, — добавил Гейдж.

— Займусь этим, — вызвался Леви и исчез из окна.

— Поднимайся сюда. Здесь еда и кофе, — сказал Гейдж.

Я почувствовала такую благодарность и облегчение вдобавок к похмелью, что чуть не расплакалась на месте.

— Это твой парень? — спросила грузчица с впечатляющими бицепсами.

— Это мой домовладелец.

— Чёрт возьми, девочка. Отличная работа. Мой домовладелец похож на снежного человека.

***

— Нужна помощь? — спросил Гейдж, просовывая голову в спальню.

Внезапно заявившаяся бригада по переезду усердно наводила порядок в гостиной и на кухне, пока грузчики выгружали остальные мои вещи. Нана следила за хаосом, каждые две минуты совершая обход квартиры. Гейдж предложил оставить собаку в своём кабинете внизу. Приятно, что он предложил, но сегодня у меня было слишком сильное похмелье, чтобы бояться золотистого ретривера.

Несмотря на то, что Нана была лохматой и слюнявой, она также была мягкой и симпатичной, и она могла заставить меня почувствовать, что она действительно рада меня видеть. К тому же, в её голове абсолютно ничего не происходило, так что мне не нужно было чувствовать угрозу с её стороны.

Я в своём похмельном состоянии храбро пыталась прикрепить борт к изголовью кровати, но преуспела только в том, что стукнула по свежевыкрашенной гипсокартонной стене... дважды.

— Мне бы не помешало штук шесть этой самой помощи, — сказала я, повалившись на ковёр потной тушей с головной болью и уставившись в потолок. Это была милая комната со стенами в спокойных голубых тонах и свежей белой отделкой. Два окна выходили на север, и из них открывался вид на город.

— Нашёл это в коробке «Кухня и Возможно, Кое-что из Ванной», — сказал он, показывая пакет с болтами с надписью «Фурнитура от кровати». Подумал, что они могут тебе понадобиться.

— Уф. Слава Богу. Я уже начала думать, что оставила их где-нибудь на шоссе.

Гейдж оттолкнул меня в сторону и со знанием дела вставил все выступы во все прорези, затем принялся за крепление матраса.

— Ты выглядишь немного нездоровой, — заметил он.

— У меня жуткое похмелье, вот в чём дело. Очевидно, каждый раз, когда я начинаю новую главу жизни в этом городе, мне приходится делать это с похмелья.

— Последняя «тусовка» в городе?

— Скорее, последняя катастрофическая ошибка. Вчера вечером я плеснула выпивкой в лицо бывшему Хейзел на глазах у всей нью-йоркской издательской индустрии.

— Ему повезло, что ты его не ударила. Его нос, вероятно, до сих пор не зажил после кулака Кэма.

— Я думаю, что причинила себе больше вреда, чем ему. Он, как всегда, задел меня за живое, и я не смогла контролировать себя, как обычно.

Гейдж одарил меня одной из своих усмехающихся улыбок, затягивая один из болтов гаечным ключом, который, как я предположила, он принёс с собой.

Я наблюдала, как он переходит к следующему болту.

— Должно быть, приятно иметь под рукой инструменты и знать, как что-то починить, — заметила я.

— Мне нравится быть готовым, — ответил Гейдж, вставая с кровати. — Хочешь, мы вместе займёмся матрасом?

Настала моя очередь ухмыльнуться.

— Если бы любой другой парень сказал мне это...

— Да, да. Пошли, — сказал он, поднимая меня на ноги. — Если ты поможешь мне с матрасом, я закрою дверь и скажу всем, что ты распаковываешь «дамские штучки», чтобы ты могла быстренько вздремнуть.

— По рукам, — согласилась я.

Я помогла ему уложить матрас на место и сразу же бухнулась на него лицом вниз.

— Ты думаешь, я плохо влияю на карьеру Хейзел? — спросила я, подняв голову ровно настолько, чтобы задать вопрос.

Матрас прогнулся, и меня бесцеремонно перекатили на спину. Гейдж растянулся рядом со мной, и мы лежали, уставившись в потолок.

— Что за идиотизм заставил тебя спросить об этом?

— Дерьмовафля Джим сказал, что Хейзел продвинулась бы намного дальше в своей карьере, если бы я не тормозила её. И я не могу перестать думать об этом.

— Зои, милая, нельзя прислушиваться к таким людям.

— Вот почему я спрашиваю тебя. Я причиняю вред Хейзел? Дискотека, — поспешно добавила я.

Гейдж перекатился на бок и подпер голову рукой. Его бицепсы приятно, по-мужски выпирали.

— Если ты хочешь дискотеку, я устрою тебе дискотеку.

Я закрыла глаза и собралась с духом.

— Ладно. Я готова к дискотеке.

Когда он ничего не сказал, я открыла один глаз и увидела, что он улыбается мне.