— Нам придётся проникнуть к нему домой и прочитать, над чем он работает, — сказал я Кэму.

Кэм ухмыльнулся.

— Наверное, это книга о парне, который убивает своих двух братьев.

— Или о сестре, которая убивает своих трёх братьев, — предположил я.

Они старательно избегали смотреть мне в глаза. Я сделал это снова, затронул тему, которая была у всех на уме и которую никто из нас не хотел затрагивать.

Я прочистил горло.

— Кто-нибудь разговаривал с Лаурой после собрания?

Мы собрались у неё дома, но она отослала нас всех восвояси, настаивая, что с ней всё в порядке и она не нуждается в том, чтобы мы торчали у неё над душой.

Леви почесал затылок.

— Нет, — сказал он.

Кэм занялся изучением этикетки на своём пиве.

— Она не ответила ни на один из весёлых мемов, которые я присылал.

— Дети говорят, что она выглядит нормально, но ведёт себя тихо, — сказал я.

Леви поднял бокал с пивом.

— Использовать племянницу и племянников для слежки. Славно.

— Что, чёрт возьми, мы должны сказать? Жаль, что твари, убившей твоего мужа, светит всего три года тюрьмы? — с горечью произнёс Кэм. — Это грёбаный цирк.

Цирк, который никто из нас не находил даже отдалённо смешным. Я гордился тем, что был человеком покладистым, но я не знал, что делать с кипевшей внутри яростью, разве что крушить стены кувалдами. Я верил в правосудие. Я боролся за него каждый день. Но это не похоже на правосудие. Это похоже на ещё большую травму.

— Что сказали мама и папа, когда ты говорил с ними? — спросил меня Леви.

Я выдохнул.

— Не очень много. Я объяснил, что такое ДТП со смертельным исходом и возможный тюремный срок. Три года — это минимум, но, учитывая, с какой неохотой окружной прокурор предъявляла обвинения, скорее всего, больше она не получит. Очевидно, этого недостаточно. Но, как заметила мама, ничто не вернёт Миллера или не поставит Лауру на ноги. Это новая норма.

— Новая норма — отстой, — пробормотал Кэм.

— Что бы мы ни говорили или ни делали, это не сделает ситуацию менее хреновой, — отметил Леви.

От дальнейшего обсуждения нас спас звонок внизу.

Я поднялся на ноги.

— Это новый туалетный столик для ванной.

— Давайте вернёмся к работе, чтобы перестать болтать о всякой ерунде, — сказал Кэм, допивая своё пиво.

— Я выпью за это, — пробормотал Леви, пока я спускался по лестнице.

У входной двери я обнаружил двух курьеров, которые тащили тележку с коробкой между ними.

— Какой здоровенный туалетный столик. Куда ты хочешь его поставить, Гейдж? — спросила женщина в подтяжках с акцентом уроженки Джорджии, выглядывая из-за массивной коробки.

— Второй этаж, Ида. Спасибо. Как получилось, что ты застряла на субботних доставках? — Ида и её муж владели хозяйственным магазином недалеко от города.

— Муженёк уехал в Атланту, помогает нашей старшей сестре пристраивать террасу к дому. Мой племянник сегодня зарабатывает несколько долларов и персиковый пирог за то, что помогает нам, — она похлопала по плечу своего помощника.

— Больше рад пирогу, чем деньгам, — сказал паренёк с лёгкой усмешкой. — Тетя Ида готовит лучший персиковый пирог.

— Я одобряю твои приоритеты. Давай отнесём это наверх, чтобы ты мог вернуться к своему пирогу.

Нам троим потребовалось приложить немало творческих усилий, но мы добрались до второго этажа, сохранив туалетный столик и все его детали в целости.

— Это не туалетный столик. Это целый континент, — заметил Леви, когда они ушли.

Кэм свирепо посмотрел на меня.

— Что? — раздражённо спросил я.

— Ты знаешь что, — пробормотал он.

— Почему бы тебе не разжевать мне это?

— Огромный туалетный столик, переделка гардероба. Я снова начинаю думать, что тебе нравится Зои.

— Господи. Зои мне не нравится. Нахожу ли я её привлекательной? Конечно, нахожу. Я мужчина с двумя глазами. Любой бы нашёл её привлекательной. Но я не шутил насчёт того, что ищу серьёзных отношений. А Зои — полная противоположность серьезности. Она... — я поискал слова, которые убедили бы меня перестать думать о ней. — Катастрофа.

— Он может лгать самому себе. Но поскольку сегодня я уже вытащил скобу из его задницы, у меня больше нет желания драться, — сказал Леви.

Кэм скрестил руки на груди.

— Что ты предлагаешь?

— Я полагаю, что пока Джиджи держится подальше от Зои, этот разговор окончен.

— А если я не буду держаться от неё подальше? — желание спорить с обеими сторонами было у меня в крови.

— Мы с Кэмом надерём тебе задницу, и ты должен будешь сказать маме, что это ты расстрелял двери амбара пейнтбольной краской, — сказал Леви.

Я фыркнул.

— Я не стану брать на себя вину за это.

Когда мы были подростками, у нас была обычная для мальчиков-подростков фаза игры в пейнтбол. Однако кто-то обрушил неоново-зелёный поток на свежевыкрашенную дверь амбара. Неоново-зелёный был цветом Леви, поэтому его обвинили и наказали, хотя он ни на секунду не прекращал отстаивать свою невиновность.

— Я нёс вину на себе почти два десятилетия! — рявкнул Леви.

— Ну, тогда тебе не следовало расстреливать амбар, — сказал Кэм.

— Я этого не делал! — вывести Леви из себя было невозможно, и, учитывая тот факт, что мы уже провели один поединок по реслингу, я решил, что разумнее сменить тему. Никому из нас не нужно ещё больше ковровых скоб в заднице.

— Как продвигается подготовка к свадьбе, Кэмми? — спросил я.

Кэм усмехнулся.

— Зацените. Хейзел подумывала выбрать атлас для платьев подружек невесты. Атлас.

— Я так понимаю, тебе не нравится атлас? — предположил я.

— В атласе они концу вечера будут похожи на скомканные салфетки. И даже не начинай про пятна. Ты когда-нибудь был на хорошей вечеринке, где ты не вылил на себя как минимум полбутылки пива?

— Атлас — отстой, — согласился Леви, открывая пакет чипсов, который я припрятал в карман на молнии сумки-холодильника.

— Вы хотите продолжать ныть или хотите закончить работу? — поинтересовался я.

Кэм ухмыльнулся.

— Продолжать ныть, очевидно же.

— Очевидно, — согласился Леви.

***

Мы проработали ещё полтора часа, не теряя времени даром. Даже я был доволен достигнутым прогрессом. Новый туалетный столик с большим количеством выдвижных ящиков и свободного места на столешнице был установлен на месте. Старый уже погрузили в грузовик. На кухне и в спальне были прибиты новые листы гипсокартона, и всё было готово для первого слоя грунтовки.

Квартира начинала выглядеть как настоящее жильё.

На лестнице послышались шаги, а затем радостное «Тук-тук!». Хейзел просунула голову в дверь и посмотрела прямо на Кэма.

— Привет, Проблема, — сказал он, внезапно придя в лучшее настроение, чем за весь день.

— Привет, — сказала она, подходя к нему и запечатлевая на его губах поцелуй, который был бы уместен на страницах одного из её романов.

Мы с Леви выполнили братский долг и изображали рвотные позывы, пока они не оторвались друг от друга.

— Боже мой, Гейдж! Это место выглядит великолепно. Зои оно понравится, — сказала Хейзел, подперев подбородок руками. На ней были леггинсы, бейсболка и длинный свитер. Поводок Ромкома был обмотан вокруг её запястья.

— Подожди. Ты знала, что он ремонтировал это место для Зои? — спросил Кэм.

Хейзел взяла его под руку.

— Конечно. Он прислал мне сообщение. Я подумала, что это отличная идея.

Кэм сердито уставился на меня.

— По-моему, слишком много работы для простой аренды, — многозначительно сказал он.

Я проигнорировал его, поскольку мы с Леви соревновались за внимание нашего пса-племянника.

— Кто тут хороший пёс? — вопрошал я, ероша мех Ромкома.

— Так и положено делать для семьи, — бросила Хейзел через плечо моему брату-занозе-в-заднице, направляясь в спальню.

— Да, Кэм. Так и положено делать для семьи, — я показал ему средний палец за спиной его невесты.