Рискнула ли я выйти?

Да — только для того, чтобы найти тапки, закутаться в халат и забраться обратно. Если ждать обыска, то с комфортом. А то, что он будет, подсказывал истерический вой фиалки за дверью.

Даже сам принц не мог выгнать её из своих покоев. И это они ещё не женаты. А что будет потом?

Нет, отсюда точно нужно бежать — и желательно быстро и бесследно.

Пока я одевалась и устраивала себе мягкое сиденье за дверью ванной, Мишель Сантэй всё же добилась желаемого.

— Хорошо, смотри. Тут совершенно никого нет, это глупые придворные сплетни, — прозвучал голос в дверях, и в спальне снова застучали женские каблуки.

Вот даже как?

Удивленно посмотрев в сторону выхода, я укуталась в одеяло, устраиваясь на подушке.

Никого нет — так нет, подождём, пока меня найдут.

Хорошие десять минут Фердинанд водил Мишель по спальне, выслушивая поток откровенной лжи.

Как ей передали записку с сообщением, что принц вместо дел развлекается с любовницей. Как она уговаривала стражу, желая убедиться лично. Как ей хамил целитель, уснувший в гостиной, и как стражники пытались вывести ее силой.

В общем, девочка несла невесть что, пытаясь оправдать свое мерзкое поведение. Её попытки изображать благоразумие вселяли слабую надежду, что до ванны обыск не дойдёт.

Зря.

Зачатки рассудка и остатки достоинства уснули в Мишель сразу после бала.

Спустя минуту прямо за моим укрытием цокнули каблуки, и в уборную вошла взъерошенная “принцесса”.

Нет, не просто вошла — она тщательно осмотрела помещение, будто точно знала, что ищет. Или кого…

Обезумев от ревности, она даже в чашу заглянула и за шторку, на которой висели полотенца. А когда, наклонившись, Мишель полезла под раковину, я не сдержала истерический смешок.

Она что, всерьёз полагала, что я прячусь за этой крошечной шторкой, свернувшись в три погибели?

Фиалка, к счастью, мое истерическое “ХРЮ” не услышала, а вот Фердинанд посмотрел прямо на меня.

Принц едва заметно качнул головой и приложил палец к губам. Взгляд чёрных глаз скользнул по мне, строгий и требовательный, — и этого мгновения хватило, чтобы я затаила дыхание и застыла, боясь шелохнуться.

Он что, иллюзию наложил?

Поэтому так уверенно водил её по комнате?

Ещё десяток всхлипов фиалки и приторных речей излишне щедрого и покладистого чудища — и парочка, наконец, покинула покои.

Вот теперь точно можно выйти.

***

Хотелось позвать хоть кого-то, кто объяснит, что вообще происходит.

Может, я в другом мире.

Может, тут Мишель — дочь Императора, а Фердинанд — маг, участвующий в отборе.

Ждать долго не пришлось.

Спустя минуту в комнату вошли два мага: один радостно расплылся в улыбке, второй облегченно выдохнул.

— С возвращением из мира теней, леди Свон, — прозвучал голос Инквизитора.

— Я так рад, что вы пришли в себя, — всплеснул руками второй.

А я как рада. Слов не хватит описать.

Именно о таком пробуждении мечтает каждая спасенная девушка.

— Это у нас что, новые порядки? Я что, проспала несколько лет? — спросила, осматривая Илариона.

Инквизитор вздохнул, нахмурился и сложил руки на груди.

Ясно, отвечать никто не станет. Хотя, судя по обреченному взгляду, сказать ему было что.

К нашему общему сожалению, обсуждать будущую принцессу холопам не позволено.

Может, оно и к лучшему. Так будет проще оправдать свой внезапный отъезд.

Если без визита Мишель мне пришлось бы придумывать причину своего резкого ухода, то её истерика и крики “любимый” значительно упростили задачу.

Необходимо пополнить запасы, забрать золото и тихо исчезнуть с видом оскорбленного достоинства.

Мол, не выдержала моя тонкая душевная организация подлого предательства принца. А ведь я, как глупая фиалка, и правда размечталась о свадьбе, детях и домике у моря.

Так, стоп. О доме лучше молчать. Он мне больше не нужен. Неизвестно, кому еще Годфри успел рассказать про свой “особый товар”, пытаясь продать.

Теперь оставаться в Империи для меня опасно. Нужно бежать туда, где Юлианну никто не узнает.

Пока целитель нахваливал свою работу, я обдумывала пламенную речь “ревнивой любовницы”, краем глаза наблюдая за Инквизитором.

Иларион заметно осунулся и, кажется, даже постарел. И без того худощавый, он всё больше напоминал скелет, обтянутый кожей.

Похоже, игра Фердинанда зашла дальше, чем они рассчитывали. А леди Сантэй оказалась не такой уж милой и воспитанной, какой притворялась вначале.

Я уже открыла рот, чтобы озвучить речь, которую непременно должны передать принцу, но запнулась, услышав сроки своего “выздоровления”.

— Ещё неделька-вторая — и вы можете вернуться в Академию и участвовать в отборе, — довольно заявил целитель.

Вот это совсем не входило в мои планы. Ни возвращение на отбор, ни тем более оставаться здесь ещё две недели.

— В смысле “неделька-вторая”? — ошарашенно посмотрела я на мужчину.

Тот довольно закивал:

— Для таких травм всё заживает даже очень хорошо. Будто ваш источник питает эликсир изнутри. Это редкость, нам повезло, — всё так же радовался маг, даже не подозревая, что только что озвучил мой приговор.

— А что, если мне нужно уехать уже, скажем, через пару дней? — спросила я, игнорируя прожигающий взгляд Инквизитора.

Иларион хорошо умел читать меня по лицу и сразу учуял неладное. Но я была сосредоточена не на нём.

— Пару дней?.. — повторил целитель, запнулся и вопросительно посмотрел на Илариона, озадаченно почесав седую голову.

— Да, мне хотелось бы покинуть столицу как можно скорее. Несколько дней нужны, чтобы уладить дела и получить расчёт, — подтвердила я свои слова.

Главного Инквизитора мой вопрос ничуть не удивил. Только лицо стало каменным, а глаза опасно сузились.

Он всё так же смотрел на меня, будто желал забраться в голову. Но, судя по тому, что глаза оставались серыми, уже смирился, что не выйдет, и даже не пытался.

Что ж, сюрприз-сюрприз, лорд Вельцер. Вы ещё одна причина, по которой бежать отсюда нужно как можно дальше.

Хромус переводил взгляд с меня на строгого “няню”, а мы с Иларионом мерились взглядами.

Мне первой наскучила эта игра в гляделки.

— Так что насчёт сроков? — поторопила я озадаченного мага.

Плевать, что всё доложат ректору. И на наш договор. И даже на его признание с туманными, далекими обещаниями жениться на мне.

Теперь этому точно сбыться не суждено, а значит, пора заканчивать игры в любовь. Тем более после того, как Мишель назвала его “любимым”, я даже знать не хочу, что они делали эти две недели.

Хромус что-то прикидывал в уме, потом почесал голову, но, наконец, ответил:

— Еще несколько дней вы должны лежать. Потом – прогулки не больше получаса. Две недели, не ранее, леди Юлианна. Иначе все лечение пройдёт зря: кости только срослись. Тряска в пути, толчок, падение или резкий рывок – и новый перелом, который срастить будет уже сложнее. Куда бы вы ни направлялись, вы туда не доберетесь, даже с портальными переходами. Не ранее чем через две, а лучше три недели, — строго сказал целитель.

В конце ещё и кивнул для верности.

Что ж, ходить с переломами не хотелось. Но и оставаться здесь после утреннего шоу будет глупо.

Следующий вопрос появился сам собой:

— А мне обязательно быть тут? Вы ведь просто поите меня эликсиром. Я могу пить его сама… скажем, в Академии, — предложила я другой вариант.

Там я смогу подготовиться, всё спланировать и, может, даже Монику подключить.

Мне нужен кто-то, знающий маршруты, переходы и то, как именно можно сбежать. А ещё — неброская одежда, удобная обувь, рюкзак и припасы.

В общем, нужно всё, а тут я ничего этого не раздобуду.

К счастью, на второй вопрос лекарь утвердительно кивнул:

— Если за вами присмотрят, вы можете вернуться в Академию. Но то же правило: лежать и вставать только по необходимости, — строго наказал он.