Это было слишком нежно, тягуче и аккуратно, а мне хотелось совсем другого. Хотелось настоящего чудища, страсти и всего того, что не могла позволить себе юная невинная Юлианна, но так жаждала ощутить настоящая я.

Не знаю, как он всё понял по одному стону, но понял.

— Я весь твой, моя ненасытная, просто скажи, как тебе хочется, — прошептал мужчина, а потом перевернул меня на спину, накрывая собой.

— Так, чтобы за стонами не слышно было собственных мыслей, — выдавила на выдохе и впилась ногтями в могучие плечи.

Улыбка Фердинанда стала шире, а потом он поднял мои руки, переплетая наши пальцы, и наклонился прямо к лицу.

— Как пожелаешь, сладкая. Если будет слишком – просто скажи, — тихо произнес.

Вот в этот раз я ощутила, что значит ненасытное чудище. Мы творили такое, о чём в жизни было бы стыдно вспомнить. Даже по меркам моего мира, вела я себя не как скромная дама-секретарь, а скорее как звезда какого-то фильма для взрослых.

Но в моём сне меня это не волновало. Напротив — тело пронзили яркие вспышки, а потом я обессиленно упала на песок. Рядом рухнуло тяжело дышащее чудище.

— Надеюсь, тебе понравился этот сон, — хрипло выдохнул Фердинанд, привлекая меня ближе и устраивая на груди.

О, это определенно лучше темноты или кошмаров. Но было одно “НО”.

Как теперь смотреть на настоящего принца и при этом не краснеть?

И что еще интереснее, как не сболтнуть лишнего, когда он спросит про сны?

А ведь он спросит. И наверняка поинтересуется, чем именно мы с ним тут занимались.

С другой стороны, я не обязана говорить правду. В голову он не залезет, а придумать что-то забавное не составит труда. Например, скажу, что снилось будто я ректор, а он ассистент. И что он всю ночь бегал по лестницам без амулета, выполняя мои поручения.

Пока я придумывала отговорки для настоящего ректора, мой выдуманный Фердинанд наслаждался спокойствием.

Заложив руку за голову, второй он прижимал меня к себе, вырисовывая пальцем круги на обнаженной коже.

— Ты была просто невероятна, — с улыбкой прошептал он, касаясь губами волос.

О, да, сегодня я сама себе удивлялась. А ещё — кто бы говорил!

— Если бы ты был таким же в жизни, под ректорской башней стояли бы толпы женщин, а охранять Академию во время отбора согнали бы всех столичных менталистов, — тихо прошептала, водя пальцем по мужской груди.

Хорошо, что не нужно играть в скромность, стыдливость или приличия. Можно рассматривать всё, что хочу, и сколько хочу.

Фердинанд хмыкнул и перехватил мою руку, касаясь её губами.

— Это ты про то, что я должен постоянно ходить голый? Или про то, что мне удалось доставить тебе удовольствие? — самодовольно уточнил.

Взгляд как-то сам скользнул вниз, и я всё-таки покраснела. И ещё больше — от мелькнувшего сожаления, что сравнить то же самое с реальным принцем было не суждено.

— С такими талантами странно, что по Академии никогда не ходили слухи о твоих романах или порочных связях. Так не бывает. Дамы уже давно должны были объявить на тебя охоту, — туманно решила узнать, что там насчет бывших.

Как-то в процессе я почти забыла, что это всего лишь сон. И что Фердинанд — не более чем плод моих фантазий на тему ручного чудища.

Всё казалось слишком реальным. И как у любого реального мужчины, у него были прошлые романы, о которых мне было интересно узнать.

Однако, даже во сне, выдуманный принц обсуждать свои прошлые подвиги был не намерен.

Коснувшись моего лба губами, он провёл рукой по спине и шумно выдохнул.

— Тебе не о чем переживать. И тем более, с приличными леди не обсуждают посещения домов для утех. Ты – моё сокровище, Юли, просто помни об этом и ни о чём не беспокойся, — тихо прошептал он, и пусть не прямо, но ответил на вопрос.

Значит, всё же дома для утех. Даже не знаю, расстроило меня это или успокоило. Никаких бывших не было, и мне бы порадоваться… Но почему-то не радостно.

Наверное, потому, что я понимала: придуманный Фердинанд сказал именно то, что я предпочла бы услышать. В реальности дела могут обстоять иначе.

Поёрзав в объятиях мужчины, я села. Воспоминание о том, что впереди ещё одно испытание, отогнало спокойствие и развеяло магию пляжа.

Взгляд скользнул по лунной дорожке, а с груди вырвался обреченный вздох.

Если о проблемах не думать — они не уйдут. Если думать о них слишком часто — можно сойти с ума.

Почувствовав, как горячая ладонь коснулась спины, я обхватила ее своей. Внезапное желание нырнуть и ощутить на коже соленую прохладу затмило все, даже голос разума.

— Пойдём искупаемся. Я уже сто лет не была на море, — тихо сказала и потянула свою выдуманную компанию к воде.

***

Прежде чем я успела нырнуть, меня поймали горячие руки Фердинанда.

— Постой, Юли, — остановил он, прижимая к себе и не позволяя зайти глубже.

— Юля, — напомнила я, и мужчина тряхнул головой и улыбнулся.

— Юля, — неуверенно повторил он. — Это опасно. Ты не умеешь плавать.

Тихо засмеявшись, я коснулась гладкой щеки ректора и уперлась ладонью в его грудь.

— Это же мой сон, а значит, я всё умею, — довольно сказала, но хватка ректора не ослабла. — Не бойся, это сон. Тут невозможно утонуть.

Попыталась его успокоить, и тут на лице Фердинанда мелькнула тень сомнения.

— Амулет. Ты спишь до утра, помнишь? — напряженно произнес он. — У всякой магии есть свои подводные камни, сладкая. Я не уверен, что произойдёт там, если ты погибнешь тут. Давай мы просто посидим на песке... или отправимся ещё куда-нибудь, — ласково предложил.

Ни слащавые нотки, ни нежные поглаживания, которыми он пытался меня образумить, не сработали. Я чувствовала, как он напряжен, и видела эту складку между бровей.

Фердинанд становился почти тем занудой, которым я его знала, и сон начал терять свои краски.

— Это ведь сон? — ещё раз уточнила я, и ректор уверенно кивнул.

— И это не ты в моей голове, а просто образ, который я придумала? — задала более конкретный вопрос.

Уж слишком всё было реалистично — и его реакции, и мои ощущения.

Зная чудище, он вполне мог провернуть какой-нибудь магический фокус и сейчас сидеть в своём кабинете, наблюдая за моим сном.

Второй кивок был уже не столь убедительным, и я напряглась.

Кажется, не такой он и придуманный.

"Если вам кажется — то вам не кажется."

Не помню, где это услышала, но хорошо запомнила.

Я знала, как выяснить, настоящий он или нет. Нужно просто сказать чудищу нечто такое, что выбьет его из роли покорного и доброго принца.

Рассказать то, что заставит его всерьез разозлиться...

Слова слетели с губ, прежде чем я успела подумать о последствиях.

— Ты знаешь, я с детства хорошо плаваю. Папа отдал меня в бассейн в семь лет, а муж постоянно возил на озеро. Правда, только первые пару лет, но всё же, — сказала я, и глаза державшего меня мужчины сузились до узкой щелочки.

— Я не понимаю, Юли... Какой муж? — с подозрением спросил он.

— Законный. Копия вашего Николаса. Только в моём мире мы действительно поженились, — ответила я, и руки на талии превратились в железную хватку.

— Ты... захватчица? — выдохнул Фердинанд.

Настороженность. Растерянность. И почти нежная тревога — будто он отказывался принять это, надеясь, что я сейчас рассмеюсь и скажу, что пошутила.

Это всё ещё была не злость. А значит, недостаточно. И я продолжила.

— Нет, что ты. Это Юлианна – захватчица. Это она захотела поменяться, а меня не спрашивали. В один прекрасный вечер без предупреждения закинули в странный мир. В тело девочки, которая была на грани – одинокая, потерянная, не нужная даже собственной матери. И вот я тут – разбираю чужой бардак, — проговорила я наигранно весело.

Почему меня прорвало именно сейчас? Непонятно.

Потому что я давно хотела всё рассказать?

Потому что тут не было так страшно?

Или потому что во сне меня не могут казнить?