А Фердинанд, чуть развернувшись, шумно вдохнул.

Он, как и я, устал от постоянного нытья, попыток спровоцировать скандал и подлянок Эвелиуса.

Подозреваю, после Отбора факультет Красоты лишится своего главного украшения. Уж слишком рьяно декан взялся выживать меня из Академии, чем регулярно вводил ректора в ярость.

Вот и сейчас, чудище выпрямился и сложил руки на груди. Даже не видя его взгляда, я понимала — он снова зол.

— А вы не думали, что леди Свон скрывает имя своего маэстро, чтобы не злить старшего лорда Прута? — холодным тоном спросил ректор.

Нет, Эвелиус не думал. Он вообще, кажется, забросил это трудоемкое занятие.

Слишком занят попытками нарыть свежий скандал и прославиться. О другом думать ему некогда.

Вот и сейчас, проснувшись от своего театрального возмущения, декан с непониманием смотрел на принца.

— Если за уроки танцев Юлианны платил лорд Николас, не удивительно, что этот факт скрывают. Занятия с лордом Сентом стоят целого состояния. Леди Свон разумно опасалась, что семья бывшего жениха может потребовать компенсацию за её обучение, — почти безразлично произнёс Фердинанд.

Конечно, он знал, что никакой лорд Сент меня не обучал, но ловко придумал правдоподобную легенду для Арсо.

Это сработало, вот только совсем не так, как предполагалось.

Вместо того чтобы смутиться и отступить, озадаченное выражение на лице Эвелиуса сменила плотоядная ухмылка.

От одного его довольного взгляда по спине пробежал холодок.

Как бы на Юлианну — то есть на меня — ещё какие-то вымышленные долги не повесили.

Сделав вид, что вообще не понимаю, чем может грозить подобная фраза чудища, я опустила глаза в пол и покорно сложила руки в замок.

Надеюсь, Николасу хватит храбрости сообщить своему отцу, что ни за какие уроки он не платил. А к тому времени и Отбор закончится, я получу своё золото, и уеду подальше из этого сумасшедшего дома.

Пока в мыслях я уже паковала чемодан, Арсо продолжал улыбаться, придумывая оправдание своему провалу.

И всё-таки придумал.

Якобы он один не смог обучить претенденток всем танцам. Если бы Рамон сразу, после первого испытания, дал список и позволил их распределить, всё было бы иначе.

В целом, из писклявой речи Арсо было понятно: во всём виноват бывший распорядитель и нервозность, а сам декан сделал всё, на что у него хватило сил и времени.

По взгляду Фердинанда я видела — он устал спорить и объяснять.

Обреченно махнув рукой, ректор отправил всех отдыхать, а потом сам же перегородил мне дорогу.

— Этой ночью активируй кулон. Тебе нужно выспаться. Иларион дежурит на вашем этаже – сюрпризов не будет, — быстро сказал он, провёл рукой по моим волосам, а потом ушёл, не позволяя ответить.

Что ж, после такого дня я бы с радостью выспалась.

Приказ есть приказ…

В сопровождении слишком задумчивой няньки-инквизитора я направлялась в комнату с чётким планом — душ, спать.

Но напоследок всё-таки не удержалась от вопроса своему молчаливому надзирателю.

— Со стороны это выглядело совсем плохо? — едва слышно спросила я, и мужчина за спиной вздохнул.

— Слишком хорошо, Юлианна. И в этом вся проблема, — так же тихо ответил Иларион.

Такого я не ожидала.

Осмотрелась по сторонам, убедилась, что мы одни, и вопросительно посмотрела на инквизитора.

Произносить вопрос вслух не пришлось — он и так всё понял.

— До сегодняшнего дня, другие девушки не воспринимали вас всерьез. Не более чем вероятную любовницу ректора. Теперь всё изменилось, и это опасно. На территории Академии вас не тронут, а вот за её пределами… До конца Отбора я бы на вашем месте не выходил в город, даже с сопровождением, — объяснил он, туманно намекая, что фиалки попытаются избавиться от нежеланной конкурентки.

Или всё же одна конкретная, кудрявая фиалка?

Одно дело устранить любовницу, и совсем другое — ту, что, похоже, действительно метит на должность жены.

Скажем прямо, меня не обрадовала перспектива получать от Мишель не детские пакости, а нечто вполне способное устранить соперницу.

А слова Илариона явно намекали не на шалость с платьем. От меня действительно могут попытаться избавиться — и от этой мысли стало жутко.

Заверение, что более-менее безопасно будет только на территории Академии, прозвучало как насмешка.

— Весело, особенно учитывая, что завтра Бал во дворце, — напомнила инквизитору этот незначительный, но крайне забавный факт.

Иларион даже не стал отрицать. Грустно улыбнулся и похлопал меня по плечу, будто желая удачи.

— Я за вами присмотрю. Просто не покидайте зал без сопровождения и всё обойдётся, — попытался успокоить.

Обойдя меня, мужчина указал на лестницу, и я без особого энтузиазма поплелась в комнату.

Спать как-то резко расхотелось.

Очередной раз я порадовалась, что Фердинанд дал добро на использование кулона.

Без его разрешения я бы не рискнула использовать артефакт накануне бала. А после таких новостей уснуть без него вряд ли бы смогла.

Но теперь — точно можно.

***

Вместо бессонной ночи, в ожидании новых пакостей на Балу, я привела себя в порядок, укуталась в одеяло и прошептала заклинание.

В этот раз не было ни ведьмы, ни запаха жасмина — только спокойствие и моя кровать.

Мысли стали вязкими, страхи отступили.

Закрывая глаза, я почти поверила, что никакого подвоха в кулоне нет. Даже успела задремать, пока не ощутила лёгкое поглаживание по волосам.

Потом лба коснулись прохладные губы и сон как рукой сняло.

Буквально подпрыгнув на кровати, я очутилась в знакомых объятиях.

— Тише, сладкая, это всего лишь я. Не пугайся, — прошептали на ухо, прижимая меня к полуобнаженной мужской груди.

Фердинанд. Растрепанный, в расстегнутой белой рубашке и со странной улыбкой.

Наглый ректор сидел на моей кровати, прижимал к себе и явно не собирался никуда уходить.

Я же застыла, пытаясь определиться: кричать, бранить этого безумца или молча вытолкать его прочь.

— Ты с ума сошёл, Ваше Высочество? На этаже защита. Или тебя опять опоили? — с подозрением прищурилась и осмотрела его ещё раз.

Нет, обычное чудище. Непривычно спокойное и самодовольное.

Вспомнив его слова после танца, я вздохнула:

— То, что Иларион дежурит у барьера, не значит, что Арсо не прибежит на сигнал тревоги, — пыталась оттолкнуть принца, отчего его вид стал ещё более самодовольным.

— Я соскучился, Юли, — прошептал гад и попытался меня поцеловать.

Вместо привычных мурашек сегодня это разозлило.

Скандал накануне Бала — последнее, что мне нужно. Хватит того, что придётся уживаться на одном этаже с серпентарием.

Если пойдут слухи, что жених питает ко мне особую симпатию. Или, того хуже, что его застали в моей комнате — живьём съедят, не спасёт никакая защита.

Увернувшись от мужских губ, я уперлась ладонями в голую грудь.

— Ты явно не в себе. Если сам не уйдешь, я буду кричать, — строго сказала и посмотрела на дверь.

Вместо того чтобы отпустить, Фердинанд проследил за моим взглядом и тихо хмыкнул:

— Скажи, ты хочешь, чтобы я ушёл, или боишься, что кто-то войдёт? — задал он новый странный вопрос.

Первым желанием было сказать, что и то и другое. Но я почему-то соврала:

— Я устала от скандалов и придирок Арсо. Как бы ты ни попал сюда, он узнает и будет новая истерика. У меня и так достаточно врагов, — тише сказала я.

Вместо того чтобы отталкивать ночного гостя, я провела ладонью по его груди. Тёплая, приятная, а после странного танца почти родная…

Воспоминания всплыли в памяти и я улыбнулась.

— Наш танец был совсем неприличным, — напомнила Фердинанду, и его улыбка стала шире.

Понимая, что выгонять больше не будут, принц заметно расслабился и, похоже, вообще передумал уходить. Забрался на кровать и сгреб меня в объятия.

Бороться с упрямым чудищем не было ни сил, ни смысла. Если его поймают, я просто заберу золото и уйду, не дожидаясь утра.