— Слушаю, — сказала ведьма, уводя меня в коридор.

— Что такое ривентар и насколько сложно научиться его танцевать? — выпалила я, опираясь на стену.

Глаза подруги округлились.

Ох… судя по выражению лица — влипла я не просто по уши, а по самую макушку.

— Меня что, казнят? — уточнила на всякий случай.

Моника выдохнула.

— Вряд ли, подруга. Но спрыгнуть в реку с пятого этажа и остаться сухой – было бы проще, чем научиться это танцевать, — сочувственно сказала она и увела меня подальше от чужих ушей.

Ривентар — это действительно танец.

Судя по её объяснению, даже не особо сложный. Ну… если ты провидица и в свободное время читаешь мысли.

Всего-то: каждый из партнёров должен знать движения и танцевать, не касаясь друг друга.

Точнее, не так. Это единственный танец, в котором ведет женщина, а не мужчина. Левая ладонь дамы касается груди партнера, и потом пара кружит по паркету.

Всего-то: каждый из партнёров должен знать движения наизусть и танцевать, не касаясь друг друга.

Точнее — почти не касаясь. Единственное соприкосновение — левая ладонь дамы, положенная на грудь мужчины.

А дальше — магия. Пара кружится по паркету, угадывая движение по взгляду.

— То есть вся сложность в том, что ведет женщина? — на всякий случай уточнила я.

Моника пожала плечами:

— Прости, Юля, это всё, что знаю. Раньше ривентар считался ритуальным. После посещения храма Пресветлого пара магов танцевала его, демонстрируя особую связь. Настолько сильную, что партнёры предугадывали движения друг друга без слов. Но это, возможно, только легенда. Как его учат и танцуют в реальности – без понятия, — сухо отозвалась она и сочувственно хлопнула меня по плечу.

— Я влипла, — перевела я жест Моники, снова глянув на мерцающий кристалл.

Вот честно. Сейчас было бы проще прыгнуть в реку и остаться сухой, чем смотреть в глаза чудищу и признаваться, что я только что наврала при всех.

Но выбора не оставили. Придётся.

В конце концов, это ему нужно, чтобы я осталась в финале. Пусть сам и думает, как вытащить свою ассистентку из очередной ловушки будущей невесты.

Сам позволил фиалке развлекаться за мой счет — вот теперь пусть оценит последствия.

Скомкано простившись с Моникой, я побрела к кабинету начальства, морально готовясь к выговору и вспышкам королевского гнева.

***

Едва переступив порог ректорской обители, я оценила картину молчаливого осуждения и поняла, что ходила к ведьме не зря.

Сегодня отчитывать меня будут в присутствии свидетелей.

Фердинанд стоял у окна и что-то рассматривал во дворе, а за его спиной стояли два кресла.

В одном сидел новый распорядитель Отбора, во втором — уже неулыбчивый Инквизитор.

Стоило мне тихо прикрыть за собой дверь, как прозвучала обычная фраза начальника:

— Вы опоздали, — холодно произнес он.

Словно никакой ночи не было. Словно мы вернулись к тому самому первому дню: он — ректор, я — ассистентка. Ничего больше. Ничего не было, ничего не изменилось.

Развернувшись, чудище смерил меня тяжелым взглядом, а потом направился к своему столу.

Что ж, я смогу к этому привыкнуть.

Осталось только отогнать отголоски воспоминаний о его поцелуях.

— Простите, — тихо выдавила я, не зная, что он желает услышать в ответ.

Нет, будь мы вдвоем — он бы услышал что-то другое.

Но при свидетелях…

Я всё ещё дружу с головой, достаточно, чтобы не творить таких глупостей.

Чудище же явно играл свою роль. Сверлил меня взглядом и не спешил начинать разговор.

А ещё, кроме него, взглядами меня прожигали два мага в креслах.

Так и хотелось спросить: я тут вместо клоуна? Или они ждут, что я упаду в ножки и буду молить о пощаде?

Так мы и стояли. Точнее, я стояла, как статуя, а они сидели.

Молчание затягивалось, я по привычке изучала ворсистый ковёр, не спеша раскаиваться.

Наоборот, появилось желание напомнить Фердинанду, что он, вообще-то, ректор, и у него дела.

Первым, как ни странно, нарушил молчание новый распорядитель:

— Итак, вы умеете танцевать ривентар? — тихо спросил лорд Трейс.

Я даже повернулась к мужчине.

В отличие от взгляда Рамона, по его глазам нельзя было ничего понять. А на лице было скорее любопытство, чем пренебрежение или брезгливость, которой меня встречал коротыш.

Что ж, врать не было смысла.

Покачав головой, я честно призналась:

— Нет, я соврала. Арсо не жалует меня ещё со времён учёбы. Глупо платить за уроки, которые он превратит в моё публичное унижение.

Мужчина улыбнулся и посмотрел на сидевшего рядом Инквизитора.

Лорд Вельцер утвердительно кивнул:

— Наша леди Свон всё же решила говорить правду, — тихо сказал он, переводя взгляд на Фердинанда.

Проследив за его взглядом, я столкнулась с теми же недовольными чёрными глазами.

В отличие от своих гостей, принц всё ещё был на меня зол. Очередной раз — и снова непонятно на что.

— Она не оставила мне выбора, — с намёком сказала я ректору, и он поднял руку, прищурился и посмотрел ещё строже.

Если чудище и доверял своим гостям, то не настолько, чтобы при них я могла плохо отзываться о его невесте.

Сегодняшняя шалость фиалки, кажется, сойдёт ей с рук. Или же она просто не нарушила планов самого ректора — а потому пусть девочка тренируется.

Внутри тихо звенело негодование, ректор сверлил меня недовольным взглядом, а я молча комкала пальцами подол.

Я банально не понимала, как себя вести и чего вообще от меня хотят.

— У вас есть список заданий на сегодня? — сухо спросила, когда молчание снова затянулось.

Вместо привычного листа с поручениями, в ответ прозвенел странный вопрос:

— Зал для тренировок на факультете защитных чар пустует. Артефакт у вас при себе, Сильвен? — спросило чудище.

— Да, я думаю, у нас есть по меньшей мере три-четыре дня. Для всей программы этого мало, но мы выучим основы. Думаю, с помощью лорда Вельцера дело пойдёт быстрее. А потом вы подкорректируете недочеты в процессе, — с улыбкой ответил лорд Трейс, точно понимая, о чём идёт речь.

И не только он.

Иларион, сидевший рядом, тоже всё понял — и скривился.

— Предлагаете играть в няньку вместо того, чтобы следить за остальными? — недовольно отозвался Главный Инквизитор.

Ответным взглядом Фердинанда можно было жечь костры, но Инквизитора, как и прежде, это не пугало.

— Ты знаешь, зачем ты тут, Иларион. Не заставляй повторять, — холодно сказал он.

Иларион хмыкнул и закатил глаза.

Пока два упрямых менталиста мерялись взглядами, обо мне как-то удачно забыли.

Ненадолго.

Ректор и Инквизитор закончили вести безмолвный магический спор, и лорд Вельцер недовольно фыркнул:

— Ладно. Но перед Императором ты сам будешь отвечать за последствия. Чтобы потом не предъявляли мне претензии, — выплюнул он и обиженно сложил руки на груди.

На этом странный поединок упрямства закончился, и я оглядела хмурых мужчин.

Все трое как-то недобро посмотрели на меня.

— У меня нет при себе левитирующего артефакта, — прошептала, пятясь к двери.

Иларион снова фыркнул, лорд Трейс натянуто улыбнулся, а чудище обреченно вздохнул.

— С этого дня у нас новые правила, — так же сухо объявил он.

Как и в прошлый раз, правила мне не понравились.

До того момента, как выберут финалисток, лорд Трейс и лорд Вельцер становились моими няньками. И да — Иларион сразу понял, что о ривентаре я соврала.

Ну и, конечно, настоятельно посоветовали говорить Инквизитору только правду. Мол, и без того, чтобы залезть в голову, Главный Инквизитор видит меня насквозь — и врать только делать себе хуже.

Что ж, не знаю, что он там видит, но делать испуганный вид не пришлось. Опустив глазки, я покорно слушала план своих мучений.

В перерывах между трапезами в столовой меня будут учить манерам, танцам и придворному этикету. Завтра лорд Трейс обещал вызвать модистку и подшить платье, которое уже приготовил, а потом — и ювелира, который подберет украшения.