— Надеюсь, сегодня Иларион не будет отгонять от меня официантов, — едва слышно пробормотала я.

Маска величия Сильвена мгновенно осыпалась, и шаг стал неровным, почти хромающим. Кажется, вспоминать бал претенденток не стоило.

В прошлый раз всё закончилось не слишком удачно, и лорд воспринял это как личное поражение. Не уберег “сокровище”.

Собственно, именно поэтому сегодня он сам вёл меня в зал и весь месяц сопровождал на все занятия, а потом обратно — до покоев принца.

Илариону такую “честь” после всего Фердинанд разумно не доверил. Если он потерял меня, когда считал фавориткой ректора, то что же будет теперь, когда я официально стала опасным существом?

— Рядом с вами будет супруг. Уверен, он позаботится о вас лучше, чем это смогли сделать мы с лордом Вельцером, — наконец сухо заметил Сильвен, остановился у входа в Тронный зал и подал мне локоть.

Признаться, я тоже надеялась, что хотя бы сегодня всё пройдёт гладко. Но в душе чувствовала: шансов на это почти нет.

От одного человека меня не сможет защитить даже Фердинанд.

От того, кто сидел на троне, нацепив огромную золотую корону и явно терял терпение.

Главная сплетня сезона опаздывала на собственное представление. Чтобы понять, что думает Император о подобной дерзости, не нужно быть менталистом. Всё было написано на его холодном лице: голубые глаза сияли недовольством, губы сжаты в тонкую полоску.

Я слегка поклонилась и тут же опустила голову. С удовольствием спряталась бы за волосами, но в этот раз их уложили в пышную причёску.

Так мы и шли: я то и дело осматривала серпентарий, опасаясь смотреть в сторону трона, а Сильвен крепко держал мою дрожащую ладонь.

Ему досталась сомнительная честь изображать отца Юлианны. Точнее — вести меня к Императору вместо него.

Чем ближе я оказывалась к трону, тем сильнее нарастало напряжение.

— Улыбнитесь своему жениху. А то вы так бледны, что гости начинают сплетничать, — сжал мою руку Сильвен, накрывая своей.

Я уже хотела сказать, что жених-то, кажется, тоже опоздал, а потом решилась посмотреть на Фредерика. Точнее — на того, кто стоял неподалеку от трона.

Цепляясь взглядом за темный костюм Илариона, я не сразу заметила фигуру с другой стороны.

Скользнула глазами — и, уловив светлый наряд, по привычке поспешила отвернуться, решив, что это всего лишь какой-то незнакомый маг.

Или знакомый?

Осознав масштаб преображения, я на миг забыла, как дышать.

Рядом с троном всё это время стоял Фердинанд.

Стоял и улыбался, наблюдая за моей реакцией на свой новый имидж. Волосы слегка уложены, но не прилизаны — позволяя чёлке игриво спадать на лоб, руки за спиной, а вместо чёрного или тёмно-синего костюма на нём был белый. Абсолютно белый наряд — и даже светлая обувь.

Если без бороды принц выглядел на тридцать, то в этом костюме казался еще моложе. Молодой, красивый и улыбчивый. Это было какое-то другое “чудище”, да и чудовищем назвать его язык больше не повернулся.

И не только у меня.

После такого появления репутация грозного, неумолимого и бессердечного ректора была безнадежно разрушена.

А эта улыбка, на которую я тут же невольно ответила своей, и глаза, сияющие странным обещанием...

Остаток пути и слова Сильвена проплывали мимо.

Нервозность куда-то ушла, истерика испарилась, и серпентарий вокруг перестал пугать. Даже грозный голос Фредерика, разрезавший пространство эхом, не заставил меня отвести взгляд от мужа.

— Реверанс, — тихо зашипел Сильвен, будто невзначай проходя за спиной и подталкивая меня на шаг ближе.

Я медленно опустилась.

Стоило отвести глаза от Фердинанда, как звуки стучавшего в ушах сердца снова сменились реальными.

— Поднимитесь, леди Юлианна. С этого момента вы больше не принадлежите к роду своего отца. Ваше новое имя – Юлианна Керрот. Как правитель Южной Лисандии, я искренне верю, что ваш вклад в величие нашего рода оценят многие поколения подданных Империи, — громко объявил Фредерик.

В зале зазвучали вялые аплодисменты. Толпа явно не считала, что дочь мошенника может сделать род Керрот великим, но ради приличия поддержали новую “принцессу”.

Помнится, Мишель Сантэй встречали куда более радушно.

Как бы я ни хотела рассмотреть лица придворных, оглядываться было неприлично. Да и Фердинанд не позволил.

Незаметно и с грацией хищного кота, он оказался рядом и поймал мою руку. Тёплые пальцы уверенно переплелись с моими, и в тот же миг его губы коснулись ладони.

Мир дрогнул и потерял очертания.

Горячая рука принца обожигала мою, он отвечал брату заранее выученные фразы, а я смотрела и не могла отвести глаз.

Кто вообще придумал назвать его чудищем?

Зачем он прятался за этой маской?

И как вообще выдержать обед и бал, когда внизу всё пылает от одного невинного прикосновения?

Вспомнив, что нам предстоит танцевать ривентар, я попыталась собраться.

Почти получилось. Но ненадолго.

— Да осветит Пресветлый ваш союз и подарит Империи юных, одаренных наследников рода Керрот, — торжественно произнес Император и поднялся.

Новый реверанс сменился объятиями — теперь уже мужа — и меня как-то незаметно увели в боковую дверь.

Я слышала, как лорд Трейс пригласил гостей в банкетный зал, как зазвучали голоса в тронном зале, и только сейчас, кажется, вернула себе способность думать.

Меня утянули в узкую комнату. Маленькие отверстия в стенах и всего лишь один горящий артефакт.

Тайная ниша для подслушивания?

— Фердинанд, — вопросительно посмотрела я на всё ещё улыбчивого принца.

Задать очевидный вопрос — где мы и почему не идем на обед — он не позволил. Накрыл мои губы пальцем и покачал головой.

— К счастью, поздравления и приветствия будут перед балом. Иначе ты точно упала бы в обморок, сладкая. Неужели мне так не идёт этот наряд? — прошептал он, наклоняясь ближе.

Идёт. Слишком. И я ощущала себя как влюблённая первокурсница, но признавать не желала. Уж слишком самодовольным он выглядел.

Не получив ответа, Фердинанд улыбнулся ещё шире и, будто издеваясь, скользнул губами к моему уху. Дыхание обожгло кожу, и по телу побежали мурашки.

— Скажи, Сильвен нанёс заклинание закрепления? — тихо спросил он.

Нанес. Иначе до бала платье превратилось бы в мятую тряпку, а причёска — после всех этих “наклонись, присядь, опусти голову” — в метёлку.

Кивнув, я с непониманием проследила, как его улыбка из самодовольной стала опасно-лукавой.

— Замечательно, — выдохнул Фердинанд, ладонь легла на мою талию, и он резко притянул ближе.

Тепло его тела накрыло с головой. Губы требовательно сомкнулись с моими — и уставший мозг радостно взвизгнул “передышка”, отключаясь.

Если бы принц не удерживал меня так крепко, я бы рухнула на пол. Но он держал — словно точно знал, какое впечатление произвел, и как желание затмевает остатки здравого рассудка. Или же вспыхнувшая не вовремя страсть накрыла не только меня?

Целый месяц мы почти не виделись: лишь короткие встречи, разговоры о делах, редкие уставшие взгляды. Только хрупкие объятия по ночам делали нас больше, чем соседями.

И вот — несколько невинных прикосновений, и вся накопившаяся страсть прорвалась наружу, будто вода из треснувшей плотины.

Мир сжался до узкой ниши, до горячего дыхания у щеки и губ, требовательно прижимающихся к моим. Всё остальное перестало существовать.

И именно в этот миг, когда сердце билось так, что я слышала только его, за спиной раздался хриплый кашель.

Реальность ворвалась в наше укрытие ледяной водой.

Фердинанд нехотя отстранился.

— Нет, я всё понимаю, но нас ждут на банкете, — недовольно сообщил Император.

Прежде чем я успела покраснеть, муж заслонил меня собой, пряча от цепкого взгляда недовольного брата.

— Прости, Юля переволновалась. Я решил, это поможет. День будет нелёгким. А если принцесса будет дрожать под взглядами придворных, сплетен потом не оберемся, — хрипло и, явно пытаясь говорить ровно, произнёс он.