- Пойдем, — сказала она, снова вплетая свою руку в мою и направляя меня вглубь коридора. - Посмотрим, сможем ли мы найти что-нибудь поесть.

- Мне нужно найти Зевандера.

— Он кажется исключительно способным позаботиться о себе.

— Разве не ты вчера вечером беспокоилась о нем?

Алейсия хмыкнула. — Я же тебе говорила, я просто хотела остаться в постели одна. — Она приподняла бровь. — Ты с ним трахалась?

Я раскрыла рот от ее грубости. — Не то чтобы это было твоё дело, но…

Из-за угла коридора донесся кашель, и я замерла, наблюдая за тем любопытным блеском в ее глазах.

- Нет, я не могу забрать еще одну жизнь. Я не буду.

- Это может быть твой любовник. - Она выскользнула из моих рук и, к моему полному отчаянию, помчалась по коридору в сторону того кашля.

- Он не мой…» С стоном я подхватила ее упавшее платье и последовала за ней. - Алейсия! Помедленнее!

Вместо того чтобы замедлить шаг или идти прямо, она свернула в другой проход.

Я поспешила за ней, поклявшись, что найду какую-нибудь веревку или поводок, чтобы привязать ее. Или запру ее в ее комнате.

Кашель снова раздался эхом по каменному проходу, и я наблюдала, как она заглядывает в каждую камеру, мимо которой проходила.

У меня застыла кровь при виде мрачной пустоты, и я представила себе времена, когда эти камеры были заполнены теми, кого считали еретиками и ведьмами — включая меня саму. Я обхватила себя руками, не отрывая взгляда от дороги.

Наконец она резко остановилась и замерла, уставившись на одну из камер, с открытым ртом и дрожащими руками. - Отец!

Опасаясь того, что она обнаружила, я придала своему лицу бесстрастное выражение, приближаясь и наблюдая, как ее глаза наполняются слезами. Когда я наконец оторвала взгляд от нее, я обернулась и увидела пожилого мужчину, которого не узнала, за длинными, растрепанными седыми волосами и заросшей бородой. Я бы подумала, что она сошла с ума, если бы не то, что он был слишком похож на деда Бронвика.

Я подошла ближе, не веря своим глазам. Письмо… — боролись мысли в моей голове. Подписанное самим королем. Оно подтверждало его смерть.

Ложь. Все это.

Его глаза. Теплые голубые глаза, которые ни разу не смотрели на меня иначе, чем на свою собственную дочь, с любопытством смотрели на нас обоих. Он сдвинул брови, и именно тогда я вспомнила о серебре в своих глазах и отвернулась от него.

— Это просто состояние, отец. Я в порядке.

— Прости… за то, что… пристально смотрю.

Сквозь слезы я разглядела каракули, нацарапанные на стенах его камеры. Стихи из «Красной книги, - если мне не изменяет память. — Отец? — Мое внимание снова переключилось на него, и его глаза засияли той надеждой, от которой он, должно быть, отказался давным-давно.

Его лицо омрачилось, уголки рта опустились вниз, отражая печаль и чувство вины. Дрожащими губами он открывал и закрывал рот, словно борясь с тем, что сказать. - Мои девочки, — хрипло произнес он.

Отец!

При виде его чего-то защемило у меня в груди. Мне показалось, будто еще один сломанный кусочек моей жизни встал на место. Вселенная вернула его нам.

— Сломай замок, Мэйв. — В голосе Алейсии слышалась та же неотложность, что и в моем, и я сжала руку в кулак, бросив взгляд на отца.

— Он, наверное, расстроится, увидев это.

— Ему придется понять, если он хочет выбраться из этой проклятой камеры.

Кивнув, я закрыла глаза, представила себе костяной хлыст и почувствовала тяжесть в ладони, когда кости стукнулись о пол.

Глаза отца расширились, и он откинулся на кровать, пока его позвоночник не уперся в стену. - Ч-ч-что это?

- Постарайся не перебивать ее, отец. Она еще не совсем освоила эту часть.

Я бросила гневный взгляд на сестру и, заметив белый туман, вырывающийся из ее губ, протянула ей платье. - Хочешь попробовать?

Алейсия хихикнула. - Конечно, нет, глупышка. Я просто пыталась смягчить шок, вот и все. - Она махнула мне рукой. - Продолжай.

- Эй! — крикнул голос сзади. - Когда откроешь его, может, рассмотришь и этого.

Алейсия оглянулась через плечо, и ее лицо омрачилось, когда она повернулась ко мне и прошептала: - Не обращай на него внимания. -

- Кто? — спросила я, и когда я повернулась, чтобы посмотреть, она прижала ладонь к моей щеке, чтобы остановить меня.

- Отец. Сосредоточься на Отце.

- Эй? — спросил незнакомец сзади.

Несмотря на любопытство, я не стала поворачиваться, а отвёла хлыст назад.

Первый удар погнул лицевую часть замка.

Я вытянула ладонь для второго удара, который вырезал выемку в решётке камеры.

Третий удар разбил замок, и Алейсия бросилась вперед, выдергивая его, пока я отводила кнут. Когда мы обе ворвались в камеру, ужасная вонь от запаха тела и экскрементов чуть не заставила меня подавиться.

Отец поднялся на шаткие ноги; было очевидно, что они слабы и хрупки. - Красный Бог на небесах, я и не думал, что еще когда-нибудь увижу вас обеих! - Он протянул к нам руки, но Алейсия прижала ладонь к его груди.

- Может быть, после ванны.

Он опустил руки и схватился за свою рваную одежду. - Я, наверное, выгляжу совершенно неопрятно.

- Это мягко сказано, — пробормотала она, и я бросила на нее неодобрительный взгляд. Хотя Алейсия никогда не была особенно ласкова с нашим отцом, не было никаких причин быть откровенно грубой.

Я взяла его холодную и морщинистую руку, улыбнувшись, когда сжала ее, и он поднял ее, чтобы поцеловать мои ладони, а затем опустил, нежно погладив.

Оглядев комнату, я заметила маленькое ведро рядом с кроватью, брошенные шкуры крыс и шкуру более крупного животного, которое я не смогла опознать по остаткам. Я с трудом сглотнула, пытаясь представить, как он, должно быть, выжил все это время.

- Кто-нибудь давал тебе еду и воду? — спросила я.

Он сам бросил взгляд на ведро. - Вначале да. Мне давали кашу и воду. Через некоторое время еда стала редкостью. Я был вынужден собирать воду, капающую в мою камеру, когда случался дождь.

Алейсия прикрыла рот ладонью. - В ведро для мочи?

- Алейсия, — прошептала я. — Будь милосердна.

- Ну, это отвратительно, что ему пришлось прибегнуть к таким мерам.

Покачав головой, я снова обратила внимание на отца. - Когда тебя заключили в тюрьму? И кто это сделал?

- Когда я вернулся из Ливерии. Я пытался убедить Сактона Крейна, что им следует оставить ливерийский народ в покое. - Опустив взгляд, он покачал головой. - Я совершил серьезную ошибку, поделившись видением, которое мне передала встреченная там жрица. Конец света.

- Истребление. - Я вспомнила слова, нарисованные в нефе.

- Да. Я был уверен, что меня изгонят за богохульство. Объявят еретиком. Вместо этого они забросили меня в эту камеру гнить, и я здесь с тех пор.

- Подозреваю, что они оставили тебя голодать, когда бежали.

- Э-э… если позволите… прервать вас. - Голос из-за зала привлек мое внимание к коренастому мужчине с круглым животом и мягкой челюстью. Несмотря на длинную черную одежду, похожую на робу, которая с ее рваным расклешенным подолом немного напоминала платье, я узнала его, парень из деревни.

- Корвин? - Холодная рука схватила меня за руку, и я обернулась и увидела, что меня держит Алейсия.

- Скажи мне, что ты не выпустишь Корвина Гринсгейта из клетки. Ему там место.

- Я выпущу его просто потому, что ты это сказала. - Я вырвала руку.

- Мэйвит… его семья из Круксмира. Порт пиратов? - Прибрежная часть Круксмира представляла собой рыбацкую общину, состоящую, по слухам, из кучки пьющих эль громил и воров. Сактон Крейн однажды назвал его городом порока и греха.

- Если ты думаешь, что это весомый аргумент для меня, из всех людей, то ты явно забыла, с кем разговариваешь. - Я вышла из камеры отца в коридор.

- Ладно, но это еще один рот, который нужно кормить.

- Я… я на самом деле знаю, где есть изобилие еды. - Корвин сжал пальцы вокруг решеток своей камеры. - Целая кладовая. Наткнулся на нее, когда впервые пришел в храм.