Прошлое…

Холодная, сырая стена жгла ушибленную спину Зевандер, который сидел, сгорбившись на песчаном полу своей камеры, и смотрел в темноту.

Один.

Совершенно один в этом месте.

Хотя он не видел своего отца много лет, до нескольких дней назад ему всегда было утешением знание, что он где-то рядом. Встреча с отцом дала ему чувство покоя и надежды — надежды, которая исчезла в тот момент, когда он услышал, как из горла старейшины Райдайна вырвался болезненный звук имени его матери.

Связанные запястья лежали у него на коленях, и он сжал кулаки при этом воспоминании, и ярость вновь пронзила его. Наконец узнав правду о действиях своего отца, Зевандер больше не мог зарыть муки его смерти в ненависти и безразличии. Боль пронзила его, как разорванная корка, и он стиснул зубы, сдерживая желание сломаться.

Неприятный скрип двери камеры предупредил его, что кто-то пришел навестить его, но он не удосужился поднять глаза. Конечно, это не был никто из тех, кого он мог бы назвать другом, что подтвердилось, когда надзиратель сказал: - Принес тебе ужин.

Звон жестяной миски, брошенной перед ним, прервал его размышления, и Зевандер повернулся и увидел черную сажу, разбрызганную по полу.

За этим последовал злобный смешок. - Собирался бросить его в пропасть, но подумал, что ты, может, захочешь проститься с ним. Кто теперь рожден огнем? - Еще один насмешливый смех, и все мышцы Зевандера напряглись, когда он уставился на то, что, по всей видимости, было обугленными останками его отца.

Их смех стих, когда из-за угла коридора донесся тяжелый стук ботинок и металла, и Зевандер поднял глаза и увидел, как генерал Лойс вошла в его камеру, заполнив пространство своей устрашающей фигурой.

- Ну, ну. Могучий зверь, убивший самого страшного Оргата в Бонегристе. Ты выглядишь гораздо менее угрожающим, прикованный к полу, не так ли? - Медленный и ленивый ритм ее шагов прекратился, когда она встала над Зевандером, как грозовая туча, поглощающая тот лучик света, который проникал в его камеру. - На колени, мальчик.

Стиснув зубы, Зевандер не шелохнулся. Он не съежился в ее присутствии и не боялся последствий, которые неизбежно последуют за его неповиновением.

- Давай же, воскресни из пепла и стань на колени, — дразнил его надзиратель, стоящий рядом, но его смех внезапно оборвался, когда он повернулся к нерадостному выражению лица генерала.

Скривив губы, словно вид надзирателя вызывал у нее отвращение, она повернулась к Зевандеру. - Я не буду повторять. На колени.

Он по-прежнему отказывался.

Быстрый удар ногой по его изуродованной лодыжке пронзил его ногу огненной болью, и Зевандер стиснул зубы, сдерживая муки. Что бы они ни делали, он никогда не станет добровольно становиться на колени перед кем-либо.

-

- Хорошо, — сказала она, словно прочитав его мысли. Через мгновение к нему подошел оргат. Оргат, на руках которого еще были пятна крови его отца.

Зевандер сидел неподвижно, пока зверь наклонился, чтобы поднять его, и в тот момент, когда оргат оказался рядом, он вцепился зубами в заостренное ухо ублюдка.

Рев отразился от стен камеры, и сильный удар по груди отбросил Зевандера назад, его копчик с силой ударился о каменный пол.

Он поморщился и повернулся на бок, когда Оргат отступил, ужас расширил глаза зверя, когда он приложил ладонь к уху.

Зевандер, несмотря на разрывающую его ярость, вынудил себя улыбнуться и показал небольшой кусочек плоти между зубами, а затем выплюнул его в сторону Оргата.

Зверь зарычал и снова бросился вперед, но генерал Лойс протянула руку, остановив его.

- Поставь его на колени, не раздавив.

Снова рыча, Оргат прижал руку к разжеванному и окровавленному уху, а другой схватил Зевандера за затылок, и боль почти парализовала его, когда он без труда поднял Зевандера на колени.

- Открой рот.

Стиснув губы, Зевандер не подчинился новому приказу, уже зная намерения генерала.

- Я сказал, открой рот!

На языке остался привкус меди от прикуса оргота, и он выплюнул его на генерала Лойс.

Без предупреждения или указания генерала Оргат схватил его за голову, прижав толстую мозолистую ладонь к подбородку, а другой рукой крепко сжав макушку. Резкие вспышки света ударили по затылку Зевандера, и он, зажмурив глаза, боролся с безжалостным давлением Оргата на его челюсть.

Сухая, обугленная зола покрыла его язык, а звуки его злобного рычания заглушил смех как надзирателя, так и Оргата.

- А теперь проглоти, — сказала генерал Лойс, стиснув зубы, и в ее голосе не было ни капли веселья.

Освободившись от захвата Оргата, Зевандер закашлялся, и пепел вырвался из его рта серым облаком пыли. Он задыхался и давился, выплевывая влажную сажу на землю.

Металл ее доспехов звенел, когда генерал Лойс присела рядом с ним. - Столько огня и духа. О, как же я хочу сломать тебя. - Она провела пальцем по его щеке, и Зевандер с гримасой отвернулся от ее прикосновения. - Сегодня вечером я уезжаю в Луксимос. Пришли его ко мне через три дня. Желательно вымытым.

- Конечно, генерал.

Она поднялась на ноги. - И больше никаких побоев, или я прикажу приковать тебя к нему.

- Понятно, — пробурчал надзиратель, явно разочарованный.

Не сказав ни слова, она быстро вышла из камеры, а Зевандер уставился на следы ботинок, отпечатанные на полу в пепле его отца. Новая волна ярости пронзила его.

- Хочешь знать, почему я ненавижу таких, как ты? - Надзиратель не дал ему возможности ответить.

- Вы слабы. Когда я сказал твоему отцу, что я подверг тебя испытанию Оргатом, он заплакал. Рыдал, как женщина. А ты... с твоим больным лицом и этими адскими глазами. - Сжав губы, он скрестил руки. - Жаль, что так вышло с Джагроном. Он был хорошим охранником сектора. Он полагался на лояльность своих соплеменников. Называл их братством. Думаешь, кому-то здесь есть дело до братства? Власть заслуживает верности и уважения. Чем больше власти у тебя, тем больше тебя уважают, а ты, мой друг, совершенно бессилен.

- Я готов вернуться к работе, — сказал Зевандер, стиснув зубы и игнорируя его.

- О, ты не вернешься в шахты. Не пойми меня неправильно, я бы с удовольствием посмотрел, как ты пытаешься перехитрить еще одного из моих друзей-оргатов, но... похоже, генерал Лойс прониклась к тебе симпатией после той драки. Она попросила, чтобы ты присоединился к ее Гилдоне. Ее стае птиц в клетках. Насколько я понимаю, там хуже, чем здесь.

На его лице появилась медленная улыбка, обнажившая гниющие коричневые зубы. - Хуже, чем смерть.

ГЛАВА 19 МАЭВИТ

Резкий стук вырвал меня из сна, и я вскочила, рефлекторно ударив ногой о что-то. Книга, которую я читала, упала с моих колен и лежала на полу, как сломанная птица.

Ветер завывал, ударяясь о тонкие стекла, и, поворачиваясь в кресле-качалке, я заметила, что в хижине было слишком тихо.

- Зевандер? — позвала я его, нервничая от внезапного пробуждения.

Оглядев комнату, я не увидела никаких признаков его присутствия. Нахмурившись, я поднялась на ноги и быстро осмотрела заднюю спальню, но и там его не было. Когда я подошла к двери Алейсеи, я заглянула внутрь и услышала только ее тихое храпенье.

Где он?

Проходя мимо окна, я заметила фигуру на крыльце, и мое сердце замерло. Прищурив глаза, я изучила огромную, темную фигуру, которая закрывала лунный свет.

Зевандер?

Я бросился через хижину к двери и распахнул ее.

Стоя ко мне спиной, Зевандер не шевелился и даже не вздрогнул при моем появлении. Я заметил, что в его кулаке что-то болтается. Белый кролик, покрытый, как я предположил, кровью, хотя было слишком темно, чтобы это подтвердить. Судорожное биение его лап говорило мне, что он еще жив.