Терон хрипло зарычал. - Я пытаюсь тебе помочь!

- Ты пытаешься заразить меня.

- Ну, это не вызовет особого доверия, не так ли?

- Иди, — приказал Зевандер, подталкивая его прочь от камеры, глубже в коридор. Он схватил Терона за плечо и резко дернул его вперед, так что клинок оказался в миллиметре от его тонкого горла.

— Скажи, — приставал Терон. — Скажи, что тяготит твой разум.

Образ пронзил его мысли, тяжелый и удушающий. Каменный ящик с замысловатыми гравюрами, вырезанными на его поверхности. Зевандер покачал головой, чтобы избавиться от этого видения. — Замолчи, или я с удовольствием сделаю это за тебя.

— Я сделал то, что считал лучшим. Я сделал это для тебя.

Шепот заклинаний проскользнул мимо его ушей, и Зевандер поморщился. - Хватит.

- Я никогда не хотел предать твое доверие. Я только хотел быть твоим другом.

Ярость затуманила глаза Зевандера, но он сдержал ее.

Бра на стенах были расположены все дальше друг от друга и давали лишь тусклый свет, чем дальше они продвигались к тому потемневшему концу, пока наконец не добрались до гораздо меньшей камеры, отделенной от остальных.

Он уставился на нее, и острая боль пронзила его грудь. В отличие от камер с решетками, прежнее место заключения Мэйвит было огорожено толстой деревянной дверью, в которой было лишь небольшое железное окошко, через которое можно было заглянуть внутрь. Было бы поэтично бросить Терона в ту же камеру, но Зевандер повернул голову и, к своему удовлетворению, обнаружил нечто лучшее. Он толкнул Терона вперед, подталкивая его на небольшое расстояние по соседнему коридору, где они остановились перед массивным железным хранилищем с приоткрытой дверью.

Когда Зевандер толкнул Терона в темноту, тот споткнулся и едва удержался, не упав.

Терон оглянулся, и когда он снова повернулся, его глаза были широко раскрыты от ужаса.

Белые, мутные глаза. Раскрытый рот. Кровь.

- Прости. Прости за то, что я сделал! - Наклонившись вперед, Зевандер выбросил клинок, прижав острие к груди врага. - Ты знаешь, я не выношу темноту.

Все еще держа клинок вытянутой рукой, он прижал ладонь к пульсирующей боли у виска. Рыча, он захлопнул дверь хранилища и защелкнул тяжелый железный рычаг, чтобы запереть ее.

- Нет! Нет! Прошу! - Слабые удары с другой стороны едва пробивались сквозь толстый металл, а крики Терона вызывали воспоминания, словно призраки, запертые в давно заброшенной крипте.

Тяжелый каменный ящик. Заклинания, высеченные на древней черной скале. Его пальцы скользили по символам.

- Что это? — спросил Зевандер, не решаясь попробовать разгадать головоломку-замок снаружи.

- Ящик скорби, — сказал Долион, стоя рядом с ним. - Проклятый дар скорби и вины. Что бы ни было внутри, это будет болезненным открытием. Это я знаю точно.

Король Сагарин шагнул вперед, нахмурив брови. - Тебе не нужно это открывать.

Крик вырвал его из раздумий, и Зевандер открыл глаза, устремив взгляд на дверь хранилища перед собой. Тяжесть в ладони привлекла его внимание к мечу, сжатому в руке. Сколько времени он простоял здесь, что рука так заныла?

Еще один крик, на этот раз слишком знакомый, заставил его резко обернуться в темноте. - Мэйвит? - Он спотыкаясь пошел в сторону звука, к отдаленному мерцанию света, и потеребил болящую руку. Боже мой, он, должно быть, сжимал этот меч целых час или два.

Перед ним стояла открытая дверь, и Зевандер нахмурился, приближаясь к камере, в которой содержался пожилой мужчина, чьи каракули на стене подтвердили, что ему это не приснилось.

Старика нигде не было видно.

Увидев имена Маевит и Алейсии, выцарапанные на полу, по его венам пробежала острая волна тепла, словно его резко будили раскаленным добела ухватом. Он ускорил шаг в сторону того места, где, как ему показалось, он слышал те крики, слепо пробираясь по каменным туннелям.

Минуты шли, но звуков больше не было, и Зевандер начал сомневаться, не галлюцинировал ли он. Возможно, он галлюцинировал все это. Черт возьми, ему нужно было поскорее найти вивикантем. Граница между реальностью и мыслями в его голове размылась настолько, что он уже не мог различить одно от другого.

Наконец он наткнулся на еще одну открытую дверь, на пороге которой лежала тающая куча пепла. Низко присев на колени, он нахмурился, проведя по ней пальцем, и заглянул внутрь, обнаружив кладовую, полную еды. Вокруг валялись разбитые кувшины, их содержимое разлилось по полу лужами крови. Мясо? Он поднял взгляд на полку, где стояли кувшины с мясом; красная кровь, в которой оно пропиталось, пробудила его голод. Слюна собралась у него на языке, и он вскочил на ноги, схватив один из кувшинов. Он вытащил толстую пробку, и зловоние подтвердило, что внутри. Хотя часть его отвращалась от мысли съесть это, желудок не сдавался. Он выловил куски сырого мяса, быстро жевал и игнорировал ужасный вкус, который оставался на языке. Как только он съел все, он выпил банку крови, морщась, когда она обжигала горло.

Вытерев кровь, стекавшую по подбородку, он поморщился и посмотрел на бутылку спиртного, отбросив пустую банку. Вытащив пробку, он выпил половину содержимого, позволяя сладкому спиртному сжечь тот чертовски животный привкус, застрявший у него в горле.

К его ушам снова донеслись крики, и Зевандер обернулся. Нахмурился.

Он отбросил бутылку спиртного и направился к источнику звука.

ГЛАВА 48 МАЭВИТ

За час до этого…

Громовой раскат разбудил меня, и я приподнялась с пола, прижимая одеяло к груди. Сквозь щели в шторах пробивались слабые лучи света. Уже светло? Сколько я проспала?

Место, где ранее лежал Зевандер, было пустым. Холодным. Его одежда больше не валялась у ванны. Я оглядела комнату, но нигде не увидела его.

Я поднялась на ноги и посмотрела в окно — над головой парил Райвокс. По положению солнца за его спиной, скрытого за густыми облаками, я поняла, что наступил полдень.

У камина окровавленная сорочка, которую я носила, немного высохла, но не настолько, чтобы носить её в прохладном храме.

Тихо ругаясь про себя, я поспешила через комнату, не выпуская из рук одеяло, и распахнула дверь.

Алейсия стояла посреди темного коридора. В своей белой сорочке, напоминавшей призрачное видение, она вызывала у меня дрожь по спине.

- Алейсия? — тихо позвала я ее.

Она не шелохнулась, даже не вздрогнула при звуке своего имени.

— Алейсия! — На этот раз мой голос прозвучал строго, и она медленно повернулась ко мне. Пустота в ее взгляде заставила меня почувствовать холод и сжала мне нервы.

— Я должна найти его.

— Зевандера? — С трудом удерживая одеяло вокруг себя, я бросила взгляд на комнату напротив, где наши платья висели на вешалке у камина. — Подожди меня. Я пойду с тобой.

Вместо этого она повернулась и продолжила свой путь.

- Алейсия! - Рыча от разочарования, я вбежала в другую комнату и, нащупывая пальцами ткань, натянула на голову почти сухое платье, а затем всунула ноги в сапоги без чулок. Проходя мимо ее платья, я задержалась на секунду, прежде чем схватить его и броситься вслед за ней.

Без света я спотыкаясь бежала по коридорам, ища в темноте ее призрачную белую сорочку. Только когда я спустилась на нижний уровень, я заметила, что она направляется к зловещей двери. К той, в которую Сактон Крейн всегда запрещал прихожанам входить.

К той, что вела к камерам, где меня держали все те годы назад.

- Алейсия! — крикнула я ей вслед, но она не удостоила меня внимания и продолжила идти, проходя через ту толстую деревянную дверь, скрип которой эхом разносился по храму.