У меня по коже побежали мурашки от осознания, которое накрыло меня, как холодная тень. - Может ли один человек изменить чью-то судьбу?

- Наши судьбы сильны и непреложны. Даже им понадобилась бы сила бога, чтобы это сделать.

Или, во всяком случае, упорная воля одного человека. Возможно ли, что вмешательство Зевандера в мое прошлое позволило Морсане выбрать меня в качестве сосуда? «Итак, каково же это обещание, которое я должна выполнить?

- Ты восстановишь нашу родовую линию.

- Восстановить вашу родовую линию?

Она перевернула страницу на другое изображение. Женщина, которая была поразительно похожа на меня: с бледной кожей, серебристыми глазами и длинными черными волосами. - В течение многих лет мы думали, что избрана была моя сестра. Она так сильно на нее походила. - Она провела ладонью по изображению, и оно ожило, точно так же, как и другие.

Женщина на странице соединилась с одним из мужчин в черных перьях, и ее живот вырос, стал круглым и явно беременным. Через мгновение на странице появился ребенок с серебристыми глазами и черными волосами. Затем еще один ребенок. И еще один. Пока на странице не оказалось по крайней мере дюжины детей — все с темными волосами и серебристыми глазами.

- Это видения давно забытой жрицы. Ты несешь в себе семя нашего будущего. Ты станешь супругой нашего сильнейшего воина, и вы вдвоем породите новое поколение, в жилах которого будет течь кровь Морсаны.

Смех подступил ко мне к горлу, но я его сдержала. - Ты хочешь сказать, что моя судьба — быть сосудом для производства детей?

- Твоя судьба — укрепить родовую линию следующего поколения.

- А если я откажусь?

Ее лицо исказилось в возмущенной гримасе, словно я оскорбила ее этим вопросом. - Почему ты отказываешься?

Я не осмелилась сказать правду, боясь, что она откажется помочь Зевандеру. Что она почувствует, что я уже влюблена в него, и скорее позволит их роду исчезнуть в небытие, чем выберет другого мужчину вместо него. - Я видела другую судьбу.

Ее сжатые брови разгладились, а глаза расширились. Она протянула руку через стол, чтобы взять меня за руку. - Что это? Что она тебе показала?

- Огонь. Черный огонь.

В ее глазах зажегся ужас. - Саблефайр?

- Да.

- Деймос. - Она откинулась на спинку стула, и дым просочился между ее губами и трубкой, пока она жадно курила. - Она сохранила тебя для Деймоса. Жертва, осмелюсь сказать. О, богиня, а что, если она жаждет восстановить род? Чтобы наказать нас?

- Как восстановление жилы может наказать тебя?

Она перелистала еще несколько страниц книги и остановилась на изображении, которое вырвало у меня дух. Существо с рогами и корой на коже. То самое, которое я видела, сдирающим плоть с дяди Рифтина в Лесу Пожирателей. Мах рукой над изображением оживил его, и существо подняло свою костлявую руку, на ладони которой горел сложный рисунок. Оно направило его в пропасть в горах, и на странице вспыхнуло фиолетовое сияние.

Жрица перелистнула на следующую страницу и оживила изображение существа, бросающего пламя в мерцающую стену, окруженную деревьями. Умбравейл, без сомнения. Еще один перелист показал огромное, сгнившее дерево в лесу, из которого выползали сотни пауков. Дерево раскололось, пропуская ужасающего монстра — человекоподобного паука, но не похожего ни на Примсли, ни на дядю Феликса. Нет, этот излучал мрачную и древнюю ауру. Что-то могущественное и потустороннее, от чего по моей спине пробежал дрожь.

Я сглотнула дрожь в горле. - Я видела их. Этих человекоподобных пауков.

- Нет, моя милая девочка. То, что ты видела, — не более чем несколько безобидных монстров, не обладающих никакой силой. Это Пестилиос. Бог. Я была уверена, что Морсана защитит нас от него. Но твое видение говорит мне об обратном. И я не буду оспаривать волю богини.

На моем лице промелькнуло недовольное выражение, и я резко перевела взгляд на нее. - Почему? Ты готова пойти на гибель просто потому, что она так хочет?

- Да. Она — богиня. Всемогущая. Она видит смерть. Она пишет нашу судьбу.

- Ты действительно веришь, что она вернула мою сестру к жизни?

- Конечно. Для смертного нет другого пути вернуться из мертвых.

Сжав губы, я кивнула. - Несколько дней назад Морсана призывала меня убить ее. Я отказалась.

На ее лице промелькнуло скептическое выражение. - Что ты имеешь в виду?

- Я говорю, что, возможно, судьба, написанная богиней, тоже может быть изменена. Может быть, ничто из этого не высечено в камне. Ты говоришь, что я сосуд богини. Тогда поверь моим словам.

- На тебе есть знак. И серебряные глаза. Но твои слова ничего не доказывают. Я не склонна отвергать видения уважаемой жрицы ради пустых утверждений молодой девушки.

Стиснув зубы, я уставилась ей в глаза. - И я не позволю использовать себя в качестве сосуда для младенца, основываясь на рисунках женщины, которую я никогда не встречала.

Ее глаз дернулся, явно от обиды. - Тогда есть только одно решение. Ты должна доказать, что твои слова правдивы. - Она поднесла трубку ко рту, чтобы сделать еще одну затяжку, и выпустила дым между нами. - Сегодня ночью ты покажешь нам, что можешь бросить вызов воле богини.

- Как?

- Тебя бросят в жилу. Если ты выйдешь оттуда невредимой, тогда я приму твои слова за правду.

- Бросят в жилу? Разве она не мертва?

- Да, — сказала она и приподняла бровь. - Но, как и наш народ, ей тоже суждено было воскреснуть из мертвых.

ГЛАВА 65 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Скованый наручниками по рукам и запястьям, Зевандер лежал на каменном ложе, а его тело было покрыто синяками от побоев, которые он перенес ранее.

- Ты предал меня. Мою верность! - Генерал Лойс ходила взад-вперед рядом с ним, но он даже не удостоил её взглядом.

Ему уже было всё равно, какое наказание она ему назначит. Какую боль она ему причинит.

Какая бы ни была искра надежды, которую он мог лелеять, воображая, что король Сагарин пришел, чтобы вырвать его из этой жалкой жизни, к тому времени рассеялась в мутной грязи обиды.

Терон стоял где-то в комнате позади того места, где лежал Зевандер.

- Ты вернешься в калигорью. - В поле его периферического зрения она подняла взгляд. - Как мы это докажем?

- Глифы, — тихо ответил Терон, и Зевандер резко повернул к нему взгляд, в его душе закипела ядовитая ненависть. - Если он вернется с новым глифом, значит, он общался с богом.

- Он уже делал это раньше?

- Я…» Терон сначала, казалось, не решался ответить ей. - Я не видел его глифов, конкретно, но он сам мне сказал, что проникает в калигорью и видит видения.

- Трус! — выплюнул Зевандер. - Ты так отчаянно жаждешь ее любви?

- Этот вопрос был бы оскорблением для любого другого раба, но Зевандер задался вопросом, не жаждал ли Терон этого с самого начала.

- И что заставляет его возвращаться? — спросила Лойс, игнорируя его вспышку. - Как мы можем гарантировать, что он вернется?

- Отчасти это его желание вернуться. Но я нашел и другие методы. Вивикантем. Вдыхаемый.

- Как ты оказался находчивым, сохранив порции вивикантема, которые я тебе дала.

Связанный и кипящий от ярости, Зевандер поднял голову, и рычание, проскользнувшее сквозь его стиснутые зубы, предвещало насилие. Он никогда не видел, чтобы другому рабу предлагали вивикантем, и не мог не задаться вопросом, какие подлые поступки совершил Терон, чтобы заслужить это от нее.

- О, это тебя беспокоит? - Лойс провела ладонью по его обнаженной груди. - Его преданность принесла ему много привилегий. Пока ты лежишь на каменной постели, он разваливается на шелке и перьевых матрасах в своих собственных покоях. Пока ты питаешься кашей, он обедает свежим мясом и хлебом.