Ее слова вызвали в его воображении смутный образ самого себя, закутанного в плащ и в маске, стоящего у кровати. Эта мысль согрела его кровь — такая знакомая, но далекая. Как сон или мимолетная идея, которая когда-то приходила ему в голову.

- Как? — спросил он настороженным голосом.

- Мне нужны секреты. Стратегия. Женщина в моем положении нуждается в преимуществе над своими врагами.

- Это не объясняет, как.

- Как часть моей Гилдоны, твой долг — развлекать моих гостей в обмен на знания. Это была твоя роль на золотом пиру. Но не все мои соперники так комфортно чувствуют себя, сидя за моим столом. - Она наклонилась так близко, что тепло ее дыхания на его шее заставило его отвернуться от нее. - Иногда от тебя может потребоваться найти их.

- Ты доверяешь мне, что я покину это место? — спросил он, по-прежнему отвернувшись от нее.

- Сначала — нет. - К его облегчению, она снова поднялась на ноги. Даже тогда, когда она говорила о возможности его ухода из Гилдоны, о предоставлении ему свободы, желание взмахнуть тем клинком у ее бедра и смотреть, как она истекает кровью, давило на него. - Такое доверие нужно заслужить, как я уже сказала. Считай это тонким лучиком надежды. Путем к тому, что заставляет тебя дышать.

- И как ты обеспечишь, что я вернусь к тебе, как только обрету свободу? — бросил он вызов, не отрывая от нее взгляда.

- Ты уже довольно хорошо познал мою жестокую натуру, но с чем тебе еще предстоит познакомиться, так это с моей добротой.

Он горько хмыкнул. - Ты думаешь, твоя доброта заставит меня бежать обратно в твои объятия?

- Да. Как только я свяжусь с тобой. Это условие твоей свободы.

Сама мысль об этом опустилась ему в желудок, словно мешок с извивающимися червями. - Связь — это святое. Обязательное.

- Для магов — да. Но я лишь наполовину маг. У Оргатов нет партнеров. А пирсинг, который я нанесла тебе, гарантирует, что ты никогда не познаешь удовольствия, удовлетворения и полноты с кем-либо другим.

Одно лишь упоминание о пирсинге, словно секрет между ними, разжигало его ярость. Он все еще слышал ее тихое, прерывистое дыхание, когда она доводила себя до кульминации, наблюдая, как он мучается от боли.

- Как удачно, ты обо всем подумала. - Сжатые челюсти выдавали его, в остальном беззаботный, тон голоса.

На ее губах заиграла многозначительная улыбка. - Ты — единственный, кого я когда-либо рассматривала.

- Узы, чтобы добыть не более чем информацию.

- Это больше, чем просто трахнуть аристократа ради информации. Ты не можешь позволить им остаться в живых после этого. - Она выдохнула с огорчением и отвернулась. - Я позволю тебе увидеть твою мать, твою сестру. При условии, что ты вернешься ко мне и поделишься тем, что узнал. Мы можем начать с того, что привезем их сюда. Как только ты заслужишь мое доверие, мы обсудим связь и твою свободу.

- А пока мне вернуться в шахты?

Она снова обратила на него внимание, в глазах светилось жестокое удовольствие. - Я не вознаграждаю ложь.

- Почему ты думаешь, что я лгу?

- Дравиен Ноквейн предупредил меня о твоей измене. Понимаешь, у него очень острый слух. Именно поэтому я выбрала его для Арадии. Я просто хотела узнать, может ли твоя верность быть подвергнута испытанию если награда станет для тебя более привлекательной, чем жестокое обращение.

- Разве тебе не интересно узнать, кто тебя предал? - Краем глаза Зевандер видел, как Терон наблюдает за ними с другого конца комнаты, несомненно, изучая его язык тела.

- Конечно, интересно. Но ты мне не скажешь. Именно из-за твоей верности я и выбрала тебя для выполнения этих секретных заданий.

- Возможно, я не так предан, как ты думаешь.

- Тогда скажи мне, кто меня предал.

Зевандер бросил взгляд на Терона и обратно, но по причинам, которые он не мог объяснить, промолчал.

Улыбка скользнула по ее лицу, и она неторопливо удалилась.

ГЛАВА 47 ЗЕВАНДЕР

Настоящее…

— Ты выглядишь ужасно, — произнес Терон, не спуская с него взгляда, при этом его меч по-прежнему был нацелен на собеседника. — Ты умираешь. Я не буду сражаться с умирающим человеком. — Он засунул меч обратно в ножны за спиной.

- Я не умираю, ты, высокомерный осёл. У меня просто заканчивается вивикантем. - Голова всё ещё пульсировала, но Зевандер поднялся на ноги и пошатываясь отступил на шаг назад.

- Ты впадешь в полное бредовое состояние, если не употребишь плоть или кровь. Мансер — самое сильное средство, как ты знаешь, но человеческой крови хватит, чтобы удержать тебя от ухода из жизни.

Во времена голода, когда запасы вивикантема были на исходе, древние иногда нападали на другие деревни и города, захватывая самых сильных мужчин, чтобы выпить их кровь и съесть их ради выживания. Это были ужасающие истории, предостерегающие рассказы, которые ходили наряду с историями о Карнификанах, пожиравших слишком много из-за своей жадности.

Два Терона слились в одну фигуру, а Зевандер покачал головой и сосредоточился на враге. - Мне не интересно питаться человеческой плотью.

- Ты причинишь ей боль. Твоя драгоценная спутница умрет от твоих рук.

Правда в его словах разрывала сердце Зевандера, но он заскрежетал зубами при упоминании о ней. - Какое тебе дело? Ты жаждешь отдать ее женщине, которая будет наслаждаться ее болью.

Он пристально посмотрел на него. - Мы никогда не были хорошими соперниками, ты и я. А что, если я вместо этого помогу тебе? Освободишь ли ты меня из-под власти генерала Лойс? - Он нахмурился. - Ты простишь меня?

- Такое прощение требует доверия.

- Тогда давай установим доверие. - Он кивнул головой. - Иди. - Когда Зевандер не сделал ни шага в его сторону, он вздохнул. - Ради нее.

Неохотно Зевандер последовал за Тероном, своим врагом, который вел его через лабиринт темных коридоров, упрекая себя за то, что так легко поддался на уговоры.

Наконец они подошли к камере.

Внутри лежал пожилой мужчина, одетый в рваную красную робу, едва державшуюся на его скелетообразном хребте. Поскольку мужчина был к нему спиной, Зевандер сначала не заметил длинной седой бороды, спутанной, как колючие кусты, пока старик не оглянулся через плечо. С широко раскрытыми от страха глазами он ахнул, снова повернулся к стене и прошептал себе под нос.

Слова, написанные мелом, украшали стены вокруг заключенного, почти каждый сантиметр, за исключением одного пятна с полосками от воды, покрытого каракулями, словно он жил в этой камере целую вечность.

- Ему суждено умереть в этой камере, — сказал Терон, стоя рядом с ним.

- В чем его преступление?

- А это имеет значение?

На полу под ним в камень были выцарапаны два имени: Мэйвит и Алейсия. Зевандер присел на корточки, протянул руку сквозь решетку и провел пальцем по их именам. - Кто он?

- Как я уже сказал, это не имеет значения. Для тебя он — пища. Выживание.

Зевандер нахмурился, его совесть кричала ему.

- Ну так давай. Убей его. Съешь его плоть, чтобы сохранить силы, — дразнил Терон.

- Ты предлагаешь мне съесть сырую человеческую плоть. Ты с ума сошел?

- Нет, но ты сойдешь с ума, если не отбросишь свои сомнения и не начнешь есть.

Под согнутым коленом Зевандера лежал ржавый гвоздь, который, должно быть, выпал из деревянного стула, прислоненного к стене внутри камеры.

- Не думай об этом слишком много, — продолжал подталкивать его Терон, и его внезапная забота о Зевандере развеяла его подозрения.

Схватив ржавый гвоздь, Зевандер вскочил на ноги и вынул меч из ножен, прежде чем Терон успел даже потянуться за своим. Он приставил лезвие к горлу Терона и вонзил гвоздь в живот врага. - Ржавчина, — сказал он. - Притупляет чувства. - Это помешало бы ему использовать любую часть своей магии — исчезновение или исцеление. Только временно, но Зевандеру не требовалось много времени, чтобы осуществить свой план.