Обычно она смелее, но не часто нам доводилось встречаться с призраком тьмы и мурашками от запаха смерти.

Когда я смогла разглядеть очертания предметов мебели, мы, осторожно ступая, прошли за прилавок. Тьма кралась, я чувствовала её спинным мозгом. У тёмной магии нет запаха и вкуса, она не издаёт звуков, как и всё мёртвое, но поджилки тряслись, стоило только оказаться на её территории.

Лорелея шла позади, я чувствовала её волнение и нарастающий страх, а в ушах стоял гул. Я видела и ощущала зло, а на русалку оно действовало иначе — вселяло ужас, природу которого она не смогла бы объяснить словами. Просто стало внезапно страшно, и сердце замерло.

Шкаф, рабочий стол, стол со швейной машиной, стеллажи с одеждой, ряд манекенов с незаконченными выкройками, а впереди чернела дверь в дом погибшего мастера. Потолок начинал вращаться, я боялась смотреть вверх. И не надо было приглядываться или включать свет, чтобы понять — Саммер и Калеба постигла одинаковая участь.

Когда я взялась за ручку, уже почти ничего не соображала. В воздухе повис запах крови, смешанный с гарью. И я так же отчётливо ощущала, что в доме мы не одни: где-то наверху гремели ящики стола, шелестела бумага…. Кто-то переворачивал вверх дном вещи Калеба.

— Эш? — шёпотом протянула Лорелея, но я шикнула на неё.

Мы замерли у перил, не осмелившись подняться. Стук сердца оглушал, кровь, бегущая по венам, забивала иные звуки. Я силилась не упустить момент, когда неизвестный почувствует нас и затаится.

С минуту мы, не дыша и неторопливо пятясь, вслушивались в тишину. Схватив за запястье русалку, я резко ступила в тень лестницы и потянула её за собой. Не успев пискнуть, она прижалась к стене.

Я сглотнула солоноватый ком. А ещё через мгновение послышались тяжёлые шаги. Неизвестный медленно спускался вниз, так же, как и мы, прислушиваясь к молчанию дома. Лорелея закрыла рот ладонью и зажмурилась, будто это могло спасти её.

Чёрные мужские ботинки на толстой подошве оказались перед моим лицом. Неизвестный остановился посреди лестницы, что-то почуяв, и шумно втянул воздух носом.

Я рефлекторно крепче сжала руку Лорелеи, не решаясь моргнуть. Время загустело, секунды тянулись. Разглядывая ботинки и чёрные штаны, я едва удержалась от того, чтобы смахнуть проступившую на лбу испарину.

Горло сдавило от запаха гари, я почти ощущала её на языке. Голова кружилась, но не от страха. Сущность неизвестного неожиданно оказалась настолько тяжёлой и могущественной, что меня затошнило от бессилия. Я не могла ничего с собой поделать.

Воздуха не хватало, я начинала задыхаться, а дрожь русалки передавалась мне, ползла по спине. Кажется, я начинала бояться.

Шмыгнув носом и принюхавшись, незнакомец двинулся вниз. Его шаги оглушали, от них сотрясались ветхие стены. Я беззвучно вздрагивала от каждого скрипа ступеней, боясь, что он сейчас заглянет за лестницу. Ещё мгновение, и задохнулась бы. Но он прошёл мимо, открыл дверь и исчез во мраке зала, оставив позади себя шлейф плавящей силы.

Выпустив руку русалки, я шмыгнула за ним к выходу и осторожно выглянула. На пороге замер мужчина в тёмном одеянии. Дверь сама распахнулась перед ним, и вдруг он обратился в чёрный дым. Сотканный из мрака, несущий запах гари и смерти. И унёсся прочь, растворился в ночи, словно капля, упавшая в колодец.

Я припала к стене. Чуть отдышавшись, развернулась и, не чувствуя ног, понеслась на второй этаж дома.

— Эшли! — дрогнувшим голосом позвала Лорелея, но я не слышала её.

Оказавшись в тесном коридоре, распахнула первую попавшуюся дверь. Уборная. Окинув беглым взглядом, двинулась к следующей комнате. Там, где гремел неизвестный, должен был остаться характерный погром, так что уборная отпадает.

Следующая дверь вела в спальню. Небольшая кровать и тумба, шторы на окнах, на стене над изголовьем — мрачная картина, изображающая морской шторм. Быстрым шагом я вошла в помещение и выдвинула ящик тумбы — потрёпанный сборник стихов, очки, ворох старых газет.

В нижнем отделении лежала аккуратная стопа постельного белья. И везде безупречная чистота, как в дешёвом мотеле. В отличие от Саммер, Калеб не отличался достатком или его не интересовали деньги. Более, чем скромная обстановка, но имелось всё необходимое для жизни.

Напротив спальни располагалась кухня. Круглый столик, табурет, холодильный шкаф, в котором кроме двух банок рыбных консервов да бутылки молока я ничего не обнаружила, полка с посудой, колонка для продуктов и старая печь. Рагмарр и здесь побывал: на полу рассыпана крупа, валялись пластиковые банки и крышки от кастрюль.

Следующая дверь и последняя на этаже вела в библиотеку. Шкафы до потолка с рядами плотно стоящих книг, двухместный диван, потёртый палас, торшер и журнальный столик. И именно здесь царил искомый кавардак.

Книги разбросаны по полу, будто их скидывал небрежно, в порыве ярости. Никакой чёткой схемы. Присев на корточки, я подняла толстый том в красном кожаном переплёте и пролистала. Шелест бумаги вызвал болезненный жар в груди. Его касался рагмарр, бегло перебирал страницы.

У меня голова закружилась, сердце взволнованно ёкнуло. Тьма была близко, слишком близко, я чувствовала холод в кончиках пальцев. Поднявшись, осмотрела внимательно книжные полки. Если повезёт, то я увижу то, что не увидел рагмарр.

Сначала все книги казались на одно лицо, ничего примечательного. От современных до старинных, и даже рукописных. Пройдясь мимо шкафов, я внимательно изучила каждый корешок, не прикасаясь, одними лишь глазами. Прислушиваясь к ощущениям. И, наконец, остановилась перед неприметной книгой в сером переплёте.

Она ничем не отличалась от своих сестер, разодетых в пух и прах. Разве что, кровавый отпечаток ладони на переплёте делал её особенной. Я протянула руку и осторожно взяла книгу с полки.

Сборник сказок. Открыв, коснулась титульного листа, на котором красивым печатным шрифтом было выведено заглавие, но внимание привлекла надпись на внутренней стороне обложки: «Центральная Библиотека. Ячейка № 657». Пролистнула страницы, но ничего не нашла.

Разочарованно закрыв книгу, я поднялась на цыпочки, чтобы поставить на место, но она выскользнула из рук и упала на пол, раскрывшись в полёте. Я только ахнула и посмотрела вниз — из книги выпал белый лист бумаги.

Похоже, он был спрятан среди страниц. Быстро опустившись, я взяла его и развернула. Ещё не осознав, но, уже прочитав, смотрела на два коротких слова, выведенных каллиграфическим почерком: «Саммер Джоунс».

Меня забило мелкой дрожью. Спрятав записку в карман плаща, я бросилась вниз к Лорелее. Буквально сбежав по лестнице, остановилась на последней ступени перед белой от страха русалкой. Часто дыша, я смотрела ей в глаза и не видела.

— Ничего не понимаю… — пробормотала я и направилась к выходу.

Идти оказалось невероятно тяжело, тьма окутывала меня. Лорелея что-то говорила, но я слышала её будто из-под воды, с трудом разбирала слова. Торопилась на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха….

Толкнув дверь, я шагнула на порог под непрерывное ворчание русалки. Жадно вдохнув, подняла голову вверх, подставив лицо ветру. Он легко коснулся кожи, отбросил волосы назад и затих. Не помню, как оказалась около стены…. Наверно, не сумела устоять на ватных ногах. Вышла из дома, и вдруг тяжело дышу, опираясь на стену ладонью.

Рука Лорелеи коснулась моей щеки и принесла прохладу морского прибоя. Заглядывая в глаза, она что-то взволнованно шептала, и только сейчас я услышала её.

— Как ты себя чувствуешь?

— Уже гораздо лучше, — облизала пересохшие губы.

— Что произошло в доме? Твои глаза светятся.

— Не знаю. Она подобралась слишком близко.

— Кто — она?

— Тьма. Мрак, поселившийся в доме, где побывала смерть.

— Она преследует тебя? — задержав дыхание, спросила Лорелея. Что-то почудилось в том, как она произнесла эти слова….

— Нет. Только липнет, когда я захожу к ней в гости. И если подпускаю непозволительно близко, высасывает из меня силы. Пару минут, и я буду в форме. Не беспокойся.