Где Майло его заработал, спросить я никогда не решилась бы. Сам он не рассказал бы, ведь мы не настолько близко были знакомы. Тёмные, почти чёрные прямые волосы он разделял на прямой пробор, так, что они закрывали уши. И я не помнила его с другой причёской. Золотисто-карие глаза, слегка заострённый нос, и худощавое лицо — ничего особенного, но улыбка придавала чертам мягкость.

Если не знать, что под свободной синей рубашкой и чёрными широкими штанами подтянутое тело, то можно решить, будто Майло худощавый.

Он зарабатывал ремонтом на дому — знал толк в магических побрякушках. В тех самых, что продавались в магазинах, подобных «Мишель», и служили оберегами от всевозможных напастей.

В случае, если купленный в лавке оберег приходил в негодность, его несли к Майло. К сожалению, таких мастеров, как он, осталось очень мало.

Чтобы как-то сгладить затянувшуюся паузу, я робко пожала плечами и улыбнулась.

— Ночью на улицах Мортелля становится опасно бродить в одиночестве. А ты знаешь о моей уникальной способности спотыкаться о любую, даже самую маленькую дорожную ямку и камешек.

— Ты опять одна гуляла? — тихо и совершенно серьёзно протянул сосед, отворяя шире калитку. — И споткнулась?

— Да, — я энергично закивала, изобразив печаль на лице. — Споткнулась. И сильно ударилась. Очень сильно.

Иронию в моих словах сосед не заметил и сочувствующе поморщился. Робко улыбнувшись, он быстро обернулся на дом, а в следующую секунду неожиданным жестом указал на дверь:

— Я хочу угостить тебя горячим шоколадом.

От его обезоруживающей, по-детски открытой улыбки стало неловко, и я не смогла отказать.

— Надеюсь, сёстры не объявят меня в розыск, — пробормотала я, проходя мимо Майло, и ступила на дорожку из зелёных камней.

На территории дома не было никакой растительности кроме газонной травы и одинокого куста можжевельника около порога.

Узкий коридор служил прихожей. Чтобы попасть в столовую, пришлось повернуться боком и буквально протиснуться между стенами. Тут уже была просторная комната с круглым столом, застеленным цветастой скатертью, два деревянных стула, буфет с резными стеклянными дверцами и старинный комод ручной работы.

Рядом с окном стояла напольная ваза. В ней благоухали белокрыльники редкого, персикового оттенка. Ещё пёстрый палас из кусочков ткани, похожий на мозаику — он добавлял интерьеру по-домашнему тёплый штрих.

За столовой находилась мастерская Майло, откуда доносился нескончаемый перезвон живых оберегов, похожий на щебетание маленьких птичек.

Виновато улыбнувшись, парень закрыл дверь в комнату и юркнул налево в арку, ведущую в скромную, но уютную кухню. Мебель здесь была украшена цветочным орнаментом. Бледно-жёлтые шторы, светлые обои, часы с кукушкой — я любила старинные вещи. Кто-то пылил их на чердаке или в гараже, а Майло находил им место в доме.

Я остановилась, посмотрев на дверь с матовым стеклом. За ней остались гостиная, спальня и уборная. Опередив меня, Майло отодвинул стул и застыл в ожидании. Пришлось удовлетворить гостеприимство чудаковатого хозяина.

Осторожно присев за стол, я сложила руки на коленях и невольно обернулась на дверь, ведущую в спальню. От тьмы, просвечивающей сквозь полупрозрачное стекло, в груди похолодело, и блузка прилипла к спине.

Поёжившись, я вновь повернулась к столу, но ощущение тревоги не исчезло. Майло вернулся с двумя белыми чашками, в которых дымился шоколад. Улыбнувшись, я откинулась на спинку стула и незаметно потёрлась об неё.

Поставив передо мной напиток, сосед опустился на второй стул. Я с опаской покосилась на коричневое пойло сомнительного происхождения, источающее приторно сладкий аромат. Сложив руки перед собой на столе, побарабанила по нему пальцами, не решаясь приступить к трапезе.

— Не волнуйся, — весело сказал Майло. — Я не сам его варил. Покупной полуфабрикат. — Он усмехнулся, наблюдая за тем, как я поднимаю кружку и с опаской отпиваю из неё. — Люди стараются экономить на всём, особенно на времени, и на полках в магазинах появляются различные заготовки для быстрого приготовления. Всё бы хорошо, но вкус у них уже не тот, не домашний, какой-то искусственный.

— Люди хотят сделать свою жизнь комфортнее, — я задумчиво посмотрела в чашку. — Мы им в этом отчасти помогаем.

— Значит, мы так же, как и они, научились халтурить, — вздохнул сосед.

Но вдруг улыбка с его губ сползла, а взгляд стал серьёзнее и пронзительнее. Ещё через мгновение на его лице отразился испуг. Вскочив со стула, он понёсся на кухню и с минуту гремел дверцами полок.

Я начинала нервничать, помешивая коричневую жижу ложкой. С ним никогда не знаешь, чего ждать. Майло вернулся, когда в голову закралась мысль удрать. Он принёс вату, бинт и пузырёк с прозрачным раствором. Я ошарашено отодвинулась от стола.

— Нужно обработать твои раны.

— Нет, Майло, — пробормотала я. — Ничего смертельного. Уже даже не болит.

Он с укором посмотрел на меня, качая головой. Пришлось смириться и позволить оказать помощь. Открутив крышку пузырька, Майло обильно смочил содержимым ватный шарик. И принялся натирать им ссадину над бровью. От усердия парня кожу начало щипать, и я непроизвольно взвизгнула.

— Можно я сама?

— Да, конечно….

Он перестал скоблить мой лоб и протянул клочок ваты, а сам попятился к столу.

— Всё же, где ты умудрилась так упасть?

— Спешила попасть домой после смены в магазине Мишель, — сквозь стиснутые зубы ответила я, приложив вату к ладони. Обработав все ссадины, поднялась из-за стола. Он отступил, пропуская меня в кухню. — Где у тебя уборная, Майло? Хочется отмыть кровь….

Майло не ответил. Отставив свою чашку с шоколадом, он повернулся к комоду и выдвинул верхний ящик. Изъяв круглое зеркало в деревянной оправе, протянул его мне.

Я насторожилась, глядя на таинственно улыбающегося парня. Но стоило взглянуть на отражение, как меня охватило изумление. От ссадин и царапин не осталось и следа! Чудодейственная жидкость из пузырька, которой я даже не знала названия, залечила все ранки, кожа выглядела обновлённой и здоровой. Лучше, чем прежде!

Восхищённо округлив глаза, я опустила зеркало и посмотрела на Майло. Прочитав на моём лице немой вопрос, он расслабился и вздохнул.

— Зелье регенерации. Также его называют исцеляющим эликсиром. Заживляет порезы и язвы, незаменимая вещь в аптечке мага.

— А ножевую рану затянет?

Майло уловил нотку нездорового интереса в моём голосе и посуровел. Присев на край стола, сложил руки на груди.

— Возможно, если вылить весь пузырек, и поможет…. Но я особо не рассчитывал бы. А с какой целью ты интересуешься?

— Из любопытства, — я небрежно пожала плечами. — Интересно, на что ещё оно способно. А где взял? — я склонила голову, невзначай посмотрев на парня.

Майло нахмурился и отвел взгляд.

— В целительной лавке Вивиан Моррис, на пересечении улиц Роз и Набережной, — чуть слышно пробормотал он, пряча от меня глаза, будто я поймала его на чём-то непристойном.

— Я слышала о ней, — положив зеркало на стол, отодвинула чашку с остывающим шоколадным напитком от края. — Говорят, Вивиан способна вылечить любую хворь, заговорить смертельную болезнь, но так ли это? — Я неторопливо поднялась со стула: — Разве можно залечить дырку в животе одной только магией….

— Можно! — выпалил Майло, вскочив с края стола.

Отступив по инерции назад, я едва не плюхнулась обратно на стул, но удержала равновесие.

Стоило приблизиться к двери в спальню, как за ней что-то шевельнулось. Я замерла, невольно прислушалась — протяжно завывал сквозняк, створка окна ударилась о стену.

Зазвенело стекло, резонируя с жалобным воем ветра. По спине пронеслась ледяная дрожь — по ту сторону за мной наблюдали сквозь матовое стекло.

Что-то мягко прижалось к нему и выдохнуло. В помещении вмиг похолодало, мебель покрылась мерцающим инеем. На губах таял пряный привкус, я нервно облизала их. Аромат ванили окутал меня, запах горячей выпечки в зимнюю стужу.