Ее Величество поднялась, чуть не опрокинув стол. Очевидно, она отвыкла передвигаться по дому с кучей утвари. К тому же солнце постепенно катилось к полудню, а после приема пищи ей надобно было возлечь. 

— Хорошо, где мой внук, чтобы я могла его обнять? И где в этом доме слуги? Кто присмотрит за вещами, пока я окаменею на часок другой? 

Герцогиня спокойно втолковывала матери, что малыш гостил у ее подруги вместе с верной Беррион, так как Виола сейчас пыталась отучать его от груди. 

Правда, пока это заканчивалось тем, что каждую ночь демоненок возвращался в родительскую спальню и следующим утром с превеликим удовольствием снова отправлялся к Эллис.

Со слугами все еще очевиднее. Им время от времени требовались выходные, а им с женой — отсутствие лишних перепуганных глаз. 

Дамы поднялись наверх. Виола предупредила мамашу, что после ужина в их обществе за ней заедет кэб и переправит в самый шикарный пансион. 

— Я воспитала дщерь, которая попала под пяту своего мужа. Ты даже не в состоянии подобрать троллье имя для вашего сына, — пожаловалась Грундра.

— Я стараюсь не спорить с супругом по пустякам, — не моргнув глазом, заявила Виола. — Только если речь зайдет о чем-то реально важном. Вдруг Бездна захочет захватить угодья троллей. Тогда, конечно, я надавлю на Маркуса. 

К «реально важному» на этой неделе относилось закрытие сбора на строительство больницы от химических ожогов, стипендия его имени в поддержку детей мелких бесов, окончивших школу с заслугами… И вишенка на торте — еще одна пергола, которую Виола задумала построить со стороны лабиринта. 

Герцог по-прежнему неохотно расставался с деньгами, даже если их отрывало от семейного бюджета его собственное сердце. 

— Да, я вижу, — хмыкнула маман. — По всему особняку свежая штукатурка и новенькая, или только что состаренная, мебель. На вас по пять раз уже нажились все ремонтные бригады Ада.

**************

И все-таки через два дня его вынудили сопровождать Ее монолитное Величество на прием к графине Велмор. Виолетта клялась, что возьмет маму на себя, а он спокойно поболтает с другими джентльменами в бильярдной или за карточным столом. 

Жена была так любезна, что проснулась этой ночью целых три раза и позволила ему… ммм… Он до сих пор жмурился и скалился одновременно. Но радость омрачало, что завтра он исчезнет из столицы на неделю, а то и больше. И вместо того, чтобы провести вечер на прогулке с сыном, он вежливо раскланивался с какими-то унылыми мордами. 

Виолетта выполнила обещание. Утащила королевскую особу к своим знакомым. Он же неожиданно для себя расположился с двумя каплями эссенции в одной из комнаток, где до этого сплетничали дамы. Сейчас они перебрались к столам с закусками.

Как и в любом особняке Бездны, камин был здесь центром комнаты. Его тщательно планировали, и стоил он больше, чем все остальное убранство. Резной фронтон из тёмного дерева и вкраплениями полированного мрамора не только напоминал о достатке графского семейства, но и будто бы заставлял пламя внутри своей рамки мерцать с царственной медлительностью.

Два зеркала сбоку каминного портала отражали подтянутого немолодого мужчину с подозрительным огнем во взгляде. Но, тем не менее, Виттену было не по себе. Теща изрядно утомила его — и не тем, чем обычно допекают тещи. Он видел поразительное сходство со своей матушкой и не находил себе места. 

Пламя мигнуло неистово. Люстра погасла, а его двойники в зеркалах подросли в размерах и ощерились.

— Чего ты хочешь услышать, великий герцог? У тебя все хорошо. Ты в полном равновесии. Твоя жена сдувает пылинки с твоего камзола и держит в тонусе. Малыша обожает весь первый круг. Через два года родится девочка, тоже весьма талантливая. И нет сомнений, вы с женой справитесь и с этим испытанием.

Опять она говорила голосом его матери. Это дезориентировало, сбивало с толку. Вдруг мать тоже никогда не любила его, а лишь следила за четким исполнением приказов Пламени… Годом ранее Бездна готова была расстаться с ним без особого сожаления, хотя эпохами делала вид, что он не бездушное бревно и что-то для нее значил.

— Ты не мальчик. Точнее, ты один из моих первых демонов, а обижаешься, как ребенок, — снова затрепетал камин. 

— Моя мать… Она… Служила тебе. Удерживала меня на одном месте. Ждала, что я стану основателем породы. Не дождалась. 

Он предполагал, что она станет смеяться, но она не смеялась. Жар расходился по комнате толчками. Он вдыхал его полной грудью. Так им легче было понимать друг друга там, куда не доставали слова. 

Все-таки изначально они оба — это не про общение. 

— Твоя мать видела в тебе свой смысл. И она теперь это часть меня. Поэтому все-таки дождалась. К тому же я разделяю ее отношение. Ты первенец моей расы, моя удача и первая победа на этой земле… Но когда ты появился на свет, я была уже достаточно мудра, чтобы не кроить тебя так, мне желалось. Я позволила тебе самому прокладывать дорогу, искать пути, совершать ошибки, — старательно рокотало и потрескивало пламя.

Обмениваться мыслями с живыми у Бездны получалось, только когда она сама принимала живую форму. 

Герцог только фыркнул:

— Это звучит… красиво. Но мне сложно тебе верить. Ты… да и она… никогда не поддерживала добрым словом. Не говорила, что я нужен или что я лучше тех, кем ты окружила себя много позже.

— Какой же ты обидчивый, мой Вельзевул. Гордый, тщеславный, требующий всегда настоять на своем. Лишь недавно ты понял, что смысл вовсе не в этом. Когда у тебя появились женщина и сын… Я же так хорошо тебя знаю. Бесполезно было воспитывать тебя силой… Но ты запутался в своих желаниях. Хотел власти и признания — там или тут? Быть первым — но без больших обязательств. Неумение любить скручивало тебя в жалкое насекомое. Не позволяло расправить свой гигантский ресурс. Мы с твоей матерью лишь слегка пнули тебя в нужном направлении. 

Лицо герцога приняло еще более хищное выражение. Ноздри раздувались. Он присел перед огнем на корточки.

— Ты все подстроила… Только я все равно не понимаю, как оно сработало.

— Вот именно, что никак. Ты похоронил не одну жену с высочайшей совместимостью. Ты мог сплести с ними вязь — и не выходило. Про детей я молчу. Камень Предназначения на тебя не работал. Я смотрела и молчала. Скрывала, что это тупик. Ты все больше погружался в отчаяние и не признавался себе в этом. Увяз в личинах… Твоя мать вспомнила о вашем сходстве с первыми троллями. Однако и там все было глухо, ты не увидел бы женщину ни в одной из них… Пока у Грундры не родилась эта необычная девочка. Это был хоть какой-то шанс, и я выманила ее сюда вместе с сумасшедшей подружкой. И ведь тоже, казалось, неудача. Набериус вцепился в свое счастье, а ты..

Вельзевул закрыл глаза. А он… Он сообразил только в самый последний момент, когда совершенная человеческая магичка, его новая жена, стояла рядом с троллихой, с которой он собирался разводиться. От Виолы пахло ребенком, сексом, теплом, злостью, вызовом — и тут до него дошло. Тут он обвился вокруг нее всеми конечностями. Понял, что лучше сдохнуть, чем продолжать, как раньше. Хотя бы инстинктам можно сказать спасибо. Ну, и матери. Одной и второй. 

— Послушай, я любила тебя таким, каков ты есть. Полугадом и полубогом. Таким, каким ты у меня сотворился. Асмодея, родного сына, я отправляла на переплавку десятки раз. Но там и ошибки были фатальными, и шкура у него совсем другая. С тобой такой вариант не проходил. Я дажды или трижды смирилась, что ты уйдешь, и находила для тебя оправдания. Тяжелое детство, долгое становление, эмоциональная незрелость…

— Достаточно, мама, — буркнул демон, который опять не заметил как, но оказался сидящим на полу, вслушиваясь в жужжание пламени.  

— Выбирай, кто я для тебя. Капризная стихия, с которой ты пытаешься совладать, или земля, на которой стоит твой дом. Мать я тебе или не мать, и тебя подкинули эльфы…

Так маменька всегда обрывала их споры. За дверью зазвучали уверенные шаги.