Совсем не так он планировал свое триумфальное возвращение в родной мир. Его новая жена должна была кружить голову одним своим появлением, а их тандем вызывать глухую зависть в свете. Он собирался показать этим подкаблучникам из первого круга, как выглядит нормальная семья, где муж главный, а жена красивая.

…Мда, показал. Башку снесло у него самого — причем от жены, которую он собирался сделать бывшей. Закатил истерику и дебош одновременно. Он был жалок, а Виолетта в своем репертуаре — то есть Бездна как хороша.

Ведь чувствовал, что Орли повело. Стоило взять паузу, отступить, как он всегда делал, сохранить лицо. Однако он среагировал не только на Виолу, но и на ребенка. Она завернулась в материнство, как в кокон, и не заметить изменений было невозможно. 

Наверное, правду заподозрил еще Орли, а Вельзевул, тот сразу услышал стук маленького сердечка. Хватать Виолу за плечо оказалось излишним.. Но она смотрела на него как на пустое место, а когда прикоснулся, то обдала такой волной неприятия, что он окончательно взбесился. Попробовал подчинить ее. Причем не внушением, а грубым магическим превосходством. 

И ведь получилось. Все решили, что это Бездна встала на ее сторону, и появилась родовая вязь. А это он привязал себя к ней… Хотел услышать ее мысли, соединиться — чтобы она перестала отталкивать раз и навсегда. Заполнить ее целиком… Или все-таки Бездна? Никогда не слышал, чтобы плетением можно было наделить вот так, против воли партнерши и без разрешения Пламени.

В любом случае пенять за эту катастрофу можно только на одного демона. Он не учел, что потребность в Виолетте в момент обращения только утроится. К тому же сказывалось и то, что у них теперь общий ребенок. Это меняло все. Даже огонь в нем теперь циркулировал иначе — так, чтобы подпитывать малыша. 

Вельзевул стал отцом маленького тролльченка. Если Виола тролль лишь наполовину, то в сыне текла ровно четверть зеленой крови.

Впервые он по-настоящему проклинал тот день, когда ему пришлось разделиться. Возможно, он, так гордящийся своей породой, никогда бы не посмотрел в ее сторону — или, наоборот, признал бы факт своего падения гораздо раньше. Смирился с собственным выбором и стал бы самым фанатичным папашей в Аду.

Что же теперь гадать. Разъяренный ее отказом и внезапной переменой, которая ставила его жизнь вверх тормашками, он вылил на Виолу все отвращение по отношению к немагическим расам. Предъявил какие-то абсурдные обвинения… Можно не сомневаться, что она его услышала.

— Маркос! Это все такой ужас. Ты ночевал прямо здесь, в этой комнатке? 

Надзиратели привели к нему Лючию сразу после отвратительно скудного завтрака. В нормальном состоянии он ел гораздо больше, а его попытались накормить яичницей из пяти яиц и какой-то скользкой субстанцией с добавлением фарша. В меню указано, что это сосиска — две штуки. 

От Лючии его отделяли прутья решетки. Не просто огненной, а с добавлением ледяной митры Чертогов и пепельной магии демиургов. Только такая конструкция могла удержать высшего демона. Во всяком случае, так считалось, и он не хотел разубеждать собратьев без надобности. 

Вчера  он сознательно поддался Конвею. Разве у него был выбор? Они бы согнали еще кого-нибудь. Хотя первых герцогов всего трое (и один из них давно в отставке), в круг входило раз, два, три, четыре… девять вершителей, включая чокнутую бабу, жену Асмодея, но исключая владыку. Да продержит его Бездна в недрах до скончания времен… Против всех не выстоял бы даже он, Повелитель мух.

— Да, дорогая, — он грустно покивал девушке, не вставая с узкой лежанки. Пусть видит, как он подавлен. — Вчера произошло страшное. Пламя отвернулась от меня. Но, уверяю, это временно.

Смотреть на нее было больно. Он столько средств вложил в путешествия между мирами. А сколько угробил на тесты…  На парады невест. Пил какие-то пилюли, чтобы ослабить магический фон и пролезать в такие миры, куда демонам путь заказан. И что в итоге? Скорее всего из-за этой дряни Маркус, и без того доходяга, не уловил, что жена ждала ребенка. 

С этой Лючией он встречался полгода. Посещал какие-то убогие выставки, где на полном серьезе показывали картинки черных дыр, пылевых скоплений и межмировых червоточин. Правда, в оперу тоже ходили. Хоть что-то приятное. Потому что секс с ней с самого начала больше удручал, чем радовал. 

— Это из-за той женщины? Она тебя не отпускает? Вы поговорили, а потом из тебя вылезло косматое чудовище, все в буграх.

— Эммм, — Вельзевул предпочитал думать, что его звериная форма мрачна, но не без изюминки. — Она соединила себя и меня ритуалом, который практически невозможно разорвать. Наш браки с тобой теперь недействителен. По закону Бездны, она моя единственно возможная жена. Но не переживай, я найду способ, как все уладить…

Лючия хлопала ресницами с такой грацией, что демон залюбовался. Все-таки изображать дурочку — это отдельный вид искусства. 

— Я ночевала у этой болтливой, несносной графини Велмор. Она без устали сплетничала, не давала уйти спать. А уж их гостевая комната… Кровать почти как у тебя здесь. И теперь узнаю, что больше не герцогиня. Я не пробыла ею и дня. 

— Не печалься, золотко. Главное, это наша любовь. Титул я ей оставлю, все деньги тоже. Начну с нуля. Зайду в Горнила и выйду оттуда, как чистый лист. Возможно, от силы останутся крохи, но такие чувства, как у нас, проведут к счастью через любые препятствия. 

От этакой перспективы супруга его второй личины аж перестала дышать.

— Конечно, милый, конечно. Мне бы сейчас раздобыть монет. Поверенный не может выписать чек. Говорит, что без подтверждения… той женщины… у него нет прав. 

Виттен понимал ее растерянность. Для человека, не знакомого с особенностями их общества, это звучало как абсолютная дикость. 

Он заверил Лючию, что сегодня же во всем разберется. Девушка ушла. Ее элегантное светло-бежевое платье мелькнуло за окном. 

Скорее всего она найдет себе хорошую партию в течение недели. Если не поставит перед собой целью взыскать с семейства Виттен компенсацию.

«Надо признать, без титула и богатства, без своего положения и без магии, я всего лишь немолодой мужчина… Нет, не так. Мужчина среднего возраста, не лишенный харизмы. Тогда, что этим женщинам  еще надо?», — хмыкнул про себя Вельзевул и улегся обратно, гадая сварят ли ему сегодня нормальный кофе.

Ближе к обеду он ждал и других гостей. Разговор с Лючией был только затравкой.

Я перебирала бумаги, которые Деус достал из пухлой папки, и отказывалась поверить глазам. 

— Не удивлюсь, если вы теперь самая богатая женщина в Аду, леди Церингерен, — сообщил адвокат, одарив меня воистину демонической улыбкой. 

Мистер Деус обладал характерной внешностью, которая сразу выдавала в нем демона. Резкие черты лица, выпирающий вперед квадратный подбородок. Густые черные волосы, лишенные блеска, он убирал в хвост.

За пятнадцать лет в Бездне я успела заметить, что большинство демонов прибегали к различным ухищрениям, чтобы выглядеть более нейтрально. Например, Маркуса при определенном освещении можно спутать с человеком. Он по последней моде стригся довольно коротко. Притом что в любой из личин легко изменял подобные мелочи. Оттенок кожи, даже размер ноги… Все, я же пообещала себе не вспоминать о личном каждые пять минут. 

Письмо от Деуса я получила, стоя на крыльце дома. Как раз в тот момент, когда пообещала надзирателю вникнуть в проблемы Его Светлости, так некстати оказавшегося в заключении. Между прочим, и здесь Виттен в своем репертуаре — в любой непонятной ситуации скройся в тень…

Адвокат в нескольких строчках предупредил, что взял на себя смелость сразу же действовать в моих интересах. Он вызывал меня к себя.

— Не подумайте, что это прихоть, Ваша Светлость. Ко мне попали бумаги, которые я не имею права перемещать далее своего кабинета. А через восемь часов я обязан их вернуть. 

Выяснилось, что Деус воспользовался доверенностью, которую я подписала четыре года назад, и вчера вечером, ближе к ночи, посетил приказчика герцога Виттена.