Это он имел в виду Эллис, с которой до нашей с ним свадьбы все было ровно наоборот — я опекала ее и присматривала за ней. А вот с тех пор, как стала леди Церингерен, я вечно нуждалась то в подбадривании подруги, то в протянутом ею носовом платке. 

Скорее ощутила, чем угадала, как Дэв чуть было не положил руку мне на локоть в защитном жесте, однако в последний момент передумал шевелиться. Ведь Маркус мог броситься сначала на меня, чтобы увести подальше отсюда. 

— Ты себя слышишь? Ты настолько не уважаешь окружающих, что не прислушиваешься к собственному бреду. Ты держал меня в вечном запасе. Замуровал здесь, в этом своем любимом клятом городе, откуда без твоей помощи мне не выбраться. Навещал, когда тебе вздумывалось. По расписанию, о котором я не имела представления. Это, по-твоему, супружеская жизнь и брачные обязательства? У меня были другие представления, о том, что для меня благо. 

Орала на него, не сдерживаясь, понимая, что это единственный вариант хоть как-то удержать разбушевавшегося демона. Если бы у троллей когда-нибудь существовал правитель мужского рода, то он был бы ровно таким. Разъяренной и перекаченной магией горой мышц. 

— Ма-а-аркус! — я все-таки взяла верхние ноты. — Немедленно перестань. Я закончу всякое общение, любые контакты, если ты сорвешь заседание.

Вельзевул завис надо мной. Смотрел, вдыхал мой запах. Считывал спрятанное глубоко внутри чисто женское одобрение. И от этого его ярость, вместо того чтобы разгореться пуще и обрушиться на переполненный народом амфитеатр, медленно затухала.

— Абзугар, — в конце концов выдал он, не сводя с меня глаз, горящих фиолетовым пламенем. 

Почти тихо. Почти миролюбиво. Мне пришлось собрать воедино все свое упрямство, чтобы не смежить веки и не завалиться ему на грудь. 

Это моя реплика. Это принцессе следовало утверждать за собой своего мужчину. А если хорошего мужа из него не получилось и, более того, если он завоеватель из враждебного племени, то тогда для него совсем без вариантов... У нас же все пошло не по традиции. 

Однако польза от этого обоюдного секундного замешательства все-таки была. За спиной Виттена выросли сэр Эллиот и Люцифер. 

— Послушай, дружище, не ты ли обещал, что сохранишь человеческий облик и порешаешь ваши споры мирно? Горнила лихорадит. Твои родовые земли заливает лавой. Тебя могут отправить на перерождение на одном только это основании. Пришлось задействовать Асмодея. Он тебе много об этом расскажет… Оно тебе надо?

Люцифер не изменял своей манере разговаривать. Было непонятно, издевается он или серьезен. 

Вельзевул не смотрел на демонов. Он по-прежнему был сосредоточен на мне одной. Я несколько раз моргнула.

— Абзугар, — повторил он. — Виолетта, возражай, если это не так. Тебе же ничего не стоит проломить мною стену.

Самым пошлым образом слова застряли у меня в горле. Я помнила, что он раскален, и все равно положила руку ему на грудь. Хорошо, догадалась сначала сделать ее каменной. 

— Успокойся. Подумай о малыше.

Он накрыл мою руку ладонью.

— Ты не сказала «нет». Я обещаю, что все исправлю.

— Я уже озвучила, чего я хочу. Принадлежать самой себе. Я устала быть присвоенной.

— Мое сердце будет биться в твоей груди. Я так сказал. Все остальное неважно. Можешь делать со мной, что угодно. Хоть в Горнила отдай.

И с кем я пыталась говорить? С демоном, который сейчас не подчинялся пламени, потому что его собственное раскалилось сильнее, чем в недрах его мира? Однако Маркус уже не выглядел так, что вот-вот взорвется. 

На всякий случай, я нащупала пальцами собственное сердцебиение. Одно сердце, не два. 

— Маркус, лишь некоторым из нас повезло пройти через это. Ты справишься, — вмешался мэр Конвей. —Ты уверен, что знаешь, как твоей женщине лучше. Но настаивать бесполезно. Проявляй терпение и слушай ее… Ты думаешь, что она уже выговорилась, но это видимость. Она еще не закончила. Слушай снова… Ты мудрый и древний демон. Все проходит, даже время разговоров… Не забывай кивать в нужных местах. 

Решетка снова поднялась. На этот раз судья Перт успел вжать голову в плечи. Мы с Виттеном отступили друг от друга. Металлические пруты вкрутились обратно. 

И что же дальше? Оба демона не делали попыток задержать герцога, а Маркус не спешил садиться на место. 

— Прошу прощения, что всех напугал, — заявил он после паузы, во время которой оба секретаря плеснули себе воды из графина. — Продолжайте, пожалуйста. Леди Веренея имеет доверенность и закончит сегодняшнее заседание без меня. Мне нужно отправиться в герцогство. Убедиться, что все в порядке. 

— Да, разумеется, вы свободны, — изрек судья, не скрывая облегчения. — Мы сегодня дослушаем позицию госпожи герцогини. А завтра — уже ваша очередь. Там на выходе — печать со скрижалью. Будьте любезны принести клятву, что подобные выходки в зале больше не повторятся.

— Благодарю, Ваша честь. Принесу двумя руками сразу, — заверил его Маркус.

— Виола, я зайду к сыну вечером. Днем не успею.

Он не дал мне запротестовать, потому что тут же оказался за пределами амфитеатра. Я пересеклась взглядами с Веренеей, и ее улыбка мне не понравилась.

— Сядьте, леди Виолетта, — попросил Деус. 

Когда Маркус покинул зал, дышать стало легче. Расслабились все, даже его ненаглядная адвокатша. Она непринужденно позировала портретистам то на левой, то на правой скамье, не сомневаясь, что утром крупным планом появится во всех газетах. 

Я же боялась мелькать перед их хитрыми прожекторами. Они мгновенно фиксировали очертания, а потом художники дорисовывали изображение от руки. Примерно представляла, какими будут заголовки, и не хотела бы мелькать рядом с ними. В любом ракурсе, даже в самом удачном. 

Слава Бездне, что Деус не склонял меня к этому. Он, кажется, забыл и о том, что собирался посадить меня на диету. Дэв вообще вел себя крайне предупредительно, несмотря на собственные заявления, что будет меня мучить. Пока что я за ним, как за каменной стеной. 

Я бросила на него осторожный взгляд. Он сидел чуть ближе, чем были рассчитаны кресла. Наши колени почти соприкасались, а его пальцы покоились на правом колене. Одно движение мизинцем, и он до меня дотронется. 

Несмотря на видимую расслабленность Деуса, мое троллье чутье предупреждало, что этот демон охотился. Его выдавали чуть подрагивающие веки, напряженные ноздри, слегка выдвинутая вперед верхняя челюсть. Несомненно, он следил за всеми в этом зале. И за мной в первую очередь. За все время, что мы вынужденно проводили вместе, он не пропустил ни одной моей эмоции. 

— Все в порядке, госпожа герцогиня? — поинтересовался Дэв. 

— Мне все это не нравится, Деус. Ловушка где-то на виду, но я ее не замечаю. При этом Маркус был вполне искренен.

— Его Светлость — хороший актер. Он сотнями лет репетировал и отыгрывал. До такой степени правдиво, что перестал различать явь и свой спектакль. Он настолько вжился в этих персонажей, что, даже полюбив вас, не заметил этого и не вышел из роли. На мой взгляд, это одна из причин, почему он выделял вам минимальное содержание и противился любым переменам… И это тоже западня. В нее рискует попасть существо, которое живет на свете слишком долго. Любые перемены оно принимает за допустимые отклонения от нормы.

Примерно на середине речи я перестала его понимать. Он сейчас кого имел в виду, себя или Маркуса? Деус и сам сообразил, что наговорил лишнего. 

— Я про то, что судьба часто посылает знаки. Раздражающе бренчит на банджо, пока ты дремлешь у камина. Простите, леди герцогиня, я, видимо, переключился на личные проблемы. Не могу определиться, они есть или я их придумал. Больше подобного не повторится. 

Такое зрелище, как Вельзевул, рвущий на себе рубашку вместе с кожей, пробрало даже моего почти бессердечного адвоката. Деус поднялся, чтобы продолжать. 

— Вы только что были свидетелями, как сложно складывалась семейная жизнь в этой паре. Я бы сказал, не складывалась вовсе. Однако же мы подходим к самому интересному. Как вы знаете, в Бездне существуют три вида браков — позволительный, легитимный и признанный. Сначала супруги Виттен заключили позволительный. Он не предполагает общих детей, во всяком случае, на данном этапе и может быть легко расторгнут по  требованию мужа — или же по требованию жены, но с согласия мужа. Как правило, гарантией прав женщины выступает денежная компенсация или пожизненное содержание. Но не в нашем случае.