— Ты слишком привык искать заговоры, приятель. — Люцифер примирительно вскинул ладонь вверх. Причем в той, что за спиной, он сжимал огненный шар. — Ты выбрал Виолетту, женился на ней, у вас высочайшая совместимость — отсюда и общий ребенок. Пламя только что одобрило ваш союз. В отличие от тебя, оно уважает смешение рас.

— Дайте пройти. Она моя. И это мое дело.

По-моему, он все же превратился в чудовище из легенд и кошмаров. Однако против него встали сразу трое.

Я перестала смотреть в ту сторону и ожесточенно терла руку. Не может быть, что я с ним связана еще и так. Несправедливо!

— Леди Церингерен, боль не прошла? — надо мной склонился адвокат Деус. — Если вы снова думаете о разводе, то я к вашим услугам. Ранее наши шансы были так себе. Мы могли только создать прецедент.  Сейчас же у вас столько же прав, сколько и у супруга. Это открывает интересные возможности. 

Я все-таки успела покинуть клятый прием до полуночи. Сомневаюсь, что после того, что устроил Вельзевул, мой вид мог бы кого-то шокировать.

Где-то за спиной остались жуткий рев, треск мебели, звон бьющейся посуды. Я бежала к экипажу и почти не слушала, что говорил Деус.

Всю дорогу я провела в прострации. Будто ухнула в яму. Картинки мелькали, как я ни прогоняла их… Дружелюбный интерес на лице красавицы Лючии. Ее пухлые приоткрытые губы. Пасмурный Маркос, наоборот, с поджатыми губами. Он, такой каланча, и она — где-то у него под грудью. Это же смешно. Только мне ни капли.

Я не должна сравнивать себя с ней. Бессмысленное занятие. Мы разные, как сахарная пудра и засахаренные мандариновые корочки. Он пришел к ней за тем, чего не было у меня.

Он шептал ей те же слова. Так же целовал подушечки пальцев. Мне было стыдно стоять рядом с ними и словно подглядывать их в кровати. Да, подошла и стояла, но худшего дня у меня еще не случалось. Скорее бы добраться до горячей ванны и смыть с себя эту грязь.

После того, как родился малыш, я какое-то время провела в полусне, а потом снова стала скучать по Маркусу. Я засыпала с мыслями о нем и, просыпаясь утром, лежала и блаженно жмурилась, представляя его объятия. Он писал мне редко, но когда писал, то это были весьма горячие письма.

И ведь я ему отвечала. Краснела над бумагой. Признавалась в том, чего бы никогда ни повторила вслух… А он в это время уже спал с новой пассией.

Так недолго рехнуться. Надо перестать накручивать себя. Мне мерзко, но ему-то было вполне нормально. Он имел отношения с женами, наверняка, заводил любовниц — пока глупая, как пробка Виола, ждала его в столице. Ведь скоро вернется и больше никуда не уйдет. 

Другое больно. Меня подвели собственные рецепторы. Все во мне твердило, что между мной и Маркусом нечто особенное, настоящее. Игнорировала очевидное небрежение, верила в его чувства наперекор здравому смыслу. Разве можно не верить собственному сердцу, игнорировать внутренний голос?

Последний год дался мне нелегко. Но капелька иррациональной надежды во мне еще оставалось. Ровно до сегодняшнего вечера. 

— Я поставила точку. Посмотрела на них обоих и поставила точку, — шептала я себе, глядя, как в тумане городских улиц ветер раскачивал фонари. 

Но легче не становилось. Ладно, раз обманули инстинкты и солгали глаза, придется полагаться на здравый смысл. Я нужна сыну целой. А еще на меня завязано больше половины благотворительных проектов в Аду. 

В конце концов после тяжелой травмы часто учатся ходить заново. Я не сломана. Просто местами погнута.

Экипаж подъехал к дому. В стекле отражалась бледная девушка с чуть вздернутым носом. Ни слезинки. Не позеленела ни на оттенок. Поправила перчатку, чтобы скрыть от домашних узор герцога. За своими переживаниями я совсем забыла об этом подарочке, доставшемся от Бездны.

Деус прав. Даже тех познаний, что я имела, достаточно, чтобы признать очевидное, — морально я где-то на самом дне, зато по социальной лестнице совершила грандиозный скачок.

При виде Эллис, встречавшей меня на крыльце, я ощутила угрызения совести. Совсем забыла, что покинула не светский раут, а поле битвы. 

— Малыш спит, — сообщила она важное, а потом порывисто обняла. — Мне жаль. Я списывала его закидоны на то, что он поделен на три части и тем самым ослаблен. А он обыкновенная рогатая скотина. Зато крепкий. Набериус рассказал, что, еще не успев объединить весь ресурс, он все равно чуть не раскидал их всех. Конвею пришлось вывести на сцену степного бога… Вашему сыну достанется огромная сила.

Я убедила Эллис, что в полном порядке и она может возвращаться к своему инквизитору. Детей, отправляясь в Бездну, они оставляли у себя в поместье. И ночь в обществе мужа для подруги куда предпочтительнее, чем слушать мои причитания. 

Узоры на руке мы не обсуждали. Возможно, Риус не успел сообщить ей все подробности по голограммеру. Мне же касаться этой темы сейчас не хотелось.

Эту ночь малыш спал хорошо  — у меня в комнате в отдельной кроватке. Повезло и десны его пока не беспокоили.

А утром я отдала распоряжение сделать в доме кое-какие перестановки и вытряхнуть хлам. 

— Пустить спальню герцога под игровую комнату? Мне нравится, — Беррион расплылась в улыбке. — Хотя нам бы не помешала вторая библиотека. Малыш играет везде, куда умудряется просочиться. А книги сами себе не расставят.

Впрочем, некоторые из них от нас переедут. Я приказала сложить все книги, бумаги и черновики Виттена, хранившиеся в его кабинете, отдельно и отправить ему посылкой с уведомлением о доставке. 

С подаренными им драгоценностями также было все просто. Теперь не имело смысла их хранить и, тем более, носить. Их продадут, и я смогу отправить вырученные деньги на какую-нибудь перспективную идею нашего фонда. Например, открыть еще одну мастерскую по ремонту обуви и небольшой швейный цех — и дать работу сиротам из разных рас. Их пригнали сюда в рабство, а потом рабство отменили даже на окраинных территориях.

С книгами, которые Маркус присылал мне, я оказалась не в силах расстаться так легко. Еще в доме остались висеть принесенные им картины. В живописи он абсолютный дилетант и скупал все подряд, если оно казалось ему интересным.

Пусть остаются. Нельзя же вычеркнуть сразу все. Буду избавляться постепенно.

Дорогие духи я раздала служанкам. Вот только Беррион не примет от меня ничего, что связано с герцогом.

Вспомнилась, как моя приятельница суккуба описывала расставание с любовником, контракт с которым длился пять лет.

«Благодарственная» часть оказались ниже, чем она рассчитывала. И леди выставила открытые чемоданы с его одеждой, в том числе с нижним бельем, прямо на оживленную улицу. Прохожие обзавелись фраками от известнейшего портного, галстуками ручной работы и кальсонами с вышитыми на них фамильными гербами. 

Селективный парфюм демона суккуба расставила в туалетных комнатах по всему дома. Но подаренные ей флакончики портить не стала и с удовольствием пользовалась ими, не мучаясь воспоминаниями о былой любви. 

К дому подъехала грузовая повозка, куда перенесли мебель из кабинета и из спальни Маркуса. Все эти нехитрые действия наполняли меня уверенностью. Освобождение — это не пустые слова. 

Во всей суматохе я не заметила надзирателя в среднем чине, экипаж которого полностью спрятался за грузовым фургоном.

— Леди Виттен, — он поклонился, а я вздрогнула от непривычки. — Его Светлость на несколько дней закрыли в казематах при правлении. Вам нужно отдать целый ряд распоряжений от его имени. Принять партию лекарств для армии, оплатить отель для леди Лючии. У его управляющих нет полномочий, пока вы не подпишете соответствующие документы. А это тоже время.

Герцог Виттен

Первая неприятность, которая поджидала его этим адским утром, — ну, за исключением того, что он проснулся — источала тонкий аромат пудры и ириса. За ними угадывался чуть кисловатый и дурманящий пачули. Эти шикарные духи он выбрал для Лючии неделю назад, когда они еще оставались на райском острове.