— Аррхз, — я по инерции огрызнулась, обернувшись на него.

Однако он тут же занес меня дальше, двигая уже собственным телом. Обе руки опустились мне на талию, усаживая на диванчик. 

— Абзухх, — пробормотал он мне в живот, садясь напротив и явно приглашая побороться. 

Его колени и локти так и манили вступить в потасовку. Можно было бы даже обнажить клыки и вцепиться в твердую руку. Попробовать попасть между лучевой и локтевой костью. Я отдавала себе отчет, что вреда такому демону это не причинит, однако его кровь лишит меня разума и к сыну мы точно не доедем. Придется останавливать карету, а кучеру — делать вид, что он оглох.

Постаралась охладить расшалившийся темперамент. Став матерью, я не так остро нуждалась в драках, как раньше. Что бы подумал настоящий джентльмен, мистер Деус, если бы сумел залезть мне в голову. Приглашение в театр осталось бы в силе? 

Я откинула голову назад, прикрыла глаза и максимально расслабилась, чтобы энергия  в руках перестала пульсировать. Маркус удовлетворенно наблюдал за моей реакцией. Он в это время медленно выпускал воздух ноздрями и не сводил с меня вызывающего взгляда. 

Если троллиха не атаковала самца после столь откровенной провокации, то оно говорило само за себя. Эта слабачка капитулировала, признавая чужую власть.

Закусила губу, чтобы ее не облизнуть. Как много я дала бы, имей возможность броситься на него и измазать подбородок кровью… Клятье. Я же не идиотка, живущая на одних инстинктах. Маркус скрутит меня меньше, чем за минуту. Сначала заблокирует обе руки одной своей, а потом вопьется в запачканные губы с утроенной яростью и заставит его принимать. Соглашаться со всем, что последует дальше. 

В наших землях такие крупные и ценные экземпляры уже не водились. Но я вот отловила. 

— Абзухх, — повторил уже тише. С едва вопросительной интонацией. 

Он же чуял запах, слышал сердцебиение. Понимал, что я с трудом отползала от края. Мог бы почувствовать себя победителем, но он-то желал получить совсем другое.

По какой-то причине этот царственный самец никогда не нападал первый. Готов был сидеть в засаде, изводить мелкими тычками. Это отличало его от троллей, которые бы обязательно воспользовались шансом завалить самку, если та вдруг оказалась слабее. 

— Нет, Маркус, пожалуйста. Не мучай меня и себя. Надо покормить малыша перед сном.

— Он уже спит, — возразил муж больше по инерции. 

— Значит, разбужу и накормлю. Это полезно. Он лучше растет. 

Виттен не стал спорить, а хмуро уставился в окно. Его ботинок, словно невзначай, соприкасался с носком моего. Я сознательно не отстранялась, чтобы не злить дорогого супруга. 

*************

Ночью я внезапно проснулась от того, что стало нечем дышать. Даже не удивилась, когда меня обхватили тяжелые герцогские руки и прижали к телу. 

— Ты в порядке, Виола? Ты вся дрожишь. Холодно?

— А ты весь в пижаме, Виттен. Совсем совесть потерял? До этого хотя бы сверху на покрывало укладывался. 

Он покачал головой. Я очень четко уловила этот жест, потому что при этом он не убирал губы от моей шеи.

— Совесть на месте. Последние ночи ты спала, как всегда. То есть так, что пушкой не пробудить. А во фраке на кровать…  Ты бы первая пришла в ярость. 

Я смежила веки. Какое идиотское состояние. Уже не сон, но далеко и не бодрствование. Я не могу сбросить демона вон, не могу позвать Беррион. С другой стороны, не переживаю, что он позволит себе больше, чем эти наглые объятия.

— Мы выясним, что у тебя за странности со здоровьем в самое ближайшее время. Я навестил своего профессора, и он поклялся, что ускорится. 

Дыхание полностью пришло в норму. Свинцовая тяжесть давила на глаза, а дыхание Маркуса заменяло колыбельную… Я все-таки потребую на суде, чтобы демона отловили и не допускали в дом, когда ему вздумается. 

Ох, не знала я, что готовил следующий день…

— У нас важные новости, — сказал Деус, встречая меня у центрального входа. 

Я немного опаздывала, волновалась и, пока ехала, покрикивала то на кучера, то на лошадей. Из-за клятого Маркуса утром оказалось невозможно отодрать голову от подушки. А просыпаться стараниями Беррион — то удовольствие, которого не пожелала бы и врагу. Даже пресветлой Веренее.

Зато адвокат у меня — сама невозмутимость. Темно-серый костюм цвета утрамбованного пепла сидел на нем еще лучше, чем вчерашний антрацитовый. 

Он приветствовал меня, ничем не выдав недовольства, а затем огорошил.

— Видимо, намечается нечто серьезное. Виттена срочно вызвали в нейтральную зону. Там кризис, необходимость устроить тройное убийство и сохранить контроль над двумя мирами…  Я видел мотивационный лист, составленный Веренеей и заверенный одним из великих, Асмодеем. Причина внушительная. Те, кто сегодня столкнулся с Его Светлостью, утверждали, что он был в ярости. Рвался сюда, к вам.

Я лихорадочно обдумывала его слова, следуя к нашей скамье. Если Маркус пропустит заседание, то оно как минимум состоится. Нервный демон не будет угрожать работе суда и устраивать веселье для зрителей. Однако не сможет ли он потом заявить, что адвокатша от его имени транслировала нечто совершенно другое?

— Чую запах гари, — усмехнулся Деус. — Веренее такое провернуть не под силу, а вот при поддержке Горнил — запросто. Можно облить непокорную супругу грязью и при этом сохранить чистые манжеты… 

— Весь вопрос в том, чего хочет Пламя, — я уселась, чувствуя, как опускаются плечи. Нет, сдаваться нельзя. Вот Дэв же спокоен. — Проучить непокорного властелина? Зачем вечной искре обеспечивать интересы чужачки…

— Я это тоже Пламя. И я на вашей стороне, герцогиня.

Демон произнес это с таким выражением, что проблемы с осанкой испарились. В новеньком оливковом платье, — довольно открытом и при этом приличном — я сидела, как на иголках. Ловя обращенные ко мне взгляды бесов со всех стороны и волны стужи, исходящие от Веренеи. 

Треножники по бокам судейской кафедры заскрипели, застонали, и через несколько мгновений из правого забил огненный фонтан. Вот и левый выдал узкую, зато длинную струю, почти задев лепнину в виде рогатого гиппопотама, который свешивался с потолка. 

Заседание началось. 

Крылатая заноза тут же поднялась. На ней был брючный костюм цвета крепкого кофе, а блузка, может, и застегивалась, но где-то глубоко внизу, под отворотами пиджака. Если бы не две узкие полоски белой ткани, то складывалось впечатление, что она вообще забыла ее надеть. 

Я с интересом наблюдала за происходящим на кафедре. Лори Круст, похоже, страдал близорукостью, а вот Остин Аргус и судья Петреус — нет. Остин уже несколько раз вытер лоб, а Перт старался не отрывать взгляд от бумаг. Но если поднимал, то он намертво фиксировался на Веренее. 

Ангел Возмездия сегодня намерена блистать. Впрочем, глупо надеяться, что белоснежный бюст — ее единственный аргумент. 

После дежурных приветствий она больше не замолкала ни на минуту. Если Деус любил паузы, то Веренея говорила и говорила — как бесконечный ручей, как музыка для мужских ушей.

— Мой коллега уже представил вам герцогиню Виолетту, страдалицу, чья вменяемость, у меня лично, вызвала бы вопросы.

— Протестую, — вскинулся Дэв. — Только конкретика, пожалуйста. Ваши оценки интересны подружкам, а также другим… близким людям. Мы рассматриваем факты.

Судья выразительно выгнул бровь, давая Веренее возможность парировать. 

— Конечно, факты. Отдать супругу полное управление своей жизнью, не обезопасив себя в случае развода, могла особа либо с ярко выраженным корыстным интересом, либо та, у которой страсти, допустим, ввиду расовой принадлежности, всегда на первом месте…  Я же утверждаю, что в нашей тролльей принцессе сосуществуют обе эти грани… И потом, в каждом деле я всегда призываю смотреть на то, к чему семья пришла на момент разбирательства. Его Светлость Вельзевул находится в зависимом, унизительном положении. Его пытаются лишить смысла жизни, то есть его наследника, а также самой жизни. Без этой женщины он не в состоянии нормально функционировать… Все медицинские документы у господина судьи. Там и нарушение сна, и аппетита, и потеря концентрации, и сексуальное влечение к партнерше, переходящее в навязчивость… Несмотря на все перечисленное, прямо сейчас герцог находится при исполнении. В таком состоянии риски для его безопасности возрастают.